Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«…Вероятно, редкий из наших читателей пропустил без внимания статью, в которой так очевидно показана связь литературных типов с живыми людьми и характерами эпохи и в которой слабость, бесхарактерность любовника, представленного нам автором «Аси», так искусно и ярко объяснены сомнительным нравственным состоянием этого лица и того класса, к которому оно принадлежит…»

Дата написания1857-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 3 из 7

Но возвратимся к новому и современному человеку. Ромео (мы уже привыкли так называть героя повести «Ася») принадлежит к семье слабых, нерешительных характеров, но, конечно, нимало не составляет гордости и украшения ее. Надо отдать справедливость автору: он чрезвычайно искусно и тонко разбросал по физиономии любовника, с виду еще полной жизни и блеска, черты серьезной нравственной болезни. Один признак в характере Ромео особенно поражает читателя. Это сластолюбец весьма значительных размеров: он потешается над людьми, бросает тех, кого изучил, привязывается к тем, кого еще не знает, и в промежутках своих частых переходов от лица к лицу не забывает наслаждений природой, которые «освежают» вкус его. Дознано опытом, что есть и пить можно только в определенное время и определенное количество еды и питья, но пробовать можно постоянно, ежечасно: мера и разбор тут уже не существуют. Ромео наш пробует решительно от всего, что попадается ему на пути: еще по вечерам мечтает он о каком-то женском образе, мелькнувшем где-то перед глазами его: а проснувшись, простирает мысли к загадочному существу, усмотренному несколько часов тому назад. Он лениво отдается новым ощущениям своим, как рыбак, который сложил весла и пустил лодку по волнам. Ни малейшего признака, чтоб он занят был истиной, правдой отношений своих к неожиданной Жюльете, попавшейся ему на дороге: он только занят изучением ее характера, да изучением своих впечатлений. Но в натуре этого человека есть одно важное качество: он способен понимать себя и при случае сознавать бедность нравственного существа своего. Вот почему он останавливается иногда у самой цели, к которой стремился безоглядно, слабеет в виду последней тропинки ложного пути, куда зашел, и падает в негодовании перед безобразием собственного дела. Такой любовник есть, без сомнения, великое несчастие для женщины, и однако ж, если бы нам тоже позволено было обратиться к Жюльете, мы бы сказали ей: «Да, человек этот унес без всякого права первое, свежее, молодое чувство ваше и обманул все самые глубокие, задушевные мечты ваши, но не сожалейте о том, что произошло между вами. Вы не могли бы быть счастливы с таким человеком даже и тогда, когда бы случайно нашли его в восторженном состоянии и готовым отвечать на ваш призыв: искренняя, глубокая страсть и сибаритическая потеха жизнью вместе не уживаются. Нет сомнения, что вы найдете еще великодушные привязанности, способные на самопожертвование, если будет нужно, на искреннюю признательность, если дозволено будет им развиться; в этих привязанностях вы увидите отражение собственного сердца и души своей. Но, вспоминая о человеке, который так грубо оттолкнул вас в минуту благороднейшего порыва, благословляйте судьбу, что встретились с слабым характером, который, при всех своих недостатках, сберегает одно сокровище – понимание нравственной своей бедности и того, что требует правда и откровенность в иных случаях. Какой огромный, ужасающий урок могли бы вы получить, если бы той же судьбе вздумалось вас натолкнуть на русский «цельный» характер, не останавливающийся уже ни перед чем, а еще менее тогда, когда он имеет в виду легкое удовлетворение эгоизма, тщеславия и страстей! При тех же самых условиях слепой любви с одной стороны и мертвого чувства с другой – наш смелый человек пошел бы навстречу к вам при первых словах, мало заботясь о состоянии своего сердца. Тут была бы для него победа, а победа, в чем бы она ни заключалась, составляет непреодолимую страсть грубых натур. Может статься, что в пылу увлечения, вы почли бы за счастье даже лицемерную подчиненность тогдашнему вашему настроению, даже фальшивую игру с вашим чувством и поддельную взаимность… Но если по природе своей вы не в состоянии помириться ни с каким счастьем, как только вышло оно из мутного источника лжи, притворства и низости, – то «слабый» любовник спас вас от большой беды. С разбитым и оскорбленным чувством еще можно жить (тут помогут сознание своего достоинства и гордость женщины), но как жить с чувством опозоренным? Вспомните притом, что смелому вору вашего сердца вы не могли бы даже сделать упрека, не смели бы принести даже жалобы… У него всегда готов был бы вопрос: «Кто первый начал игру?» – И будьте уверены, у «цельных» характеров вопросы подобного рода свободно вылетают из груди, потому что как оскорбленья, так и оправданья их просты, голы до цинизма. Мысль их является в наготе еще более оскорбительной, чем самая сущность мысли. В переносном смысле это ирокезы, хотя они почти всегда прикрываются самым изящным и расшитым платьем».

Новый Онегин, который продержал бы такую речь бедной девушке, был бы так же прав, как и старый, – с тою только разницей, что честный поступок пушкинского героя выходил из притуплённого и ослабевшего чувства, а поступок его подражателя навеян был бы искренним желанием сделать психическое наблюдение мерилом для нравственной оценки людей.

Постараемся поближе подойти к образу, который занимал и занимает еще воображение наших писателей, который составляет любимую тему современной литературы и вырос наконец до типа, определяющего все направление изящной словесности последнего времени, – что он такое? Известно, что всякое ироническое или отрицательное изображение имеет непременно свою лицевую или идеальную сторону: вот почему за фигурой слабого, ничтожного человека, выводимой обыкновенно нашими писателями, мелькает для нас весьма важное и серьезное явление современной жизни. Благодаря влиянию общей европейской цивилизации, которая в течение столетия с основания Московского университета должна же была что-нибудь сделать, образовался класс людей, понявший науку как живое и нескончаемое воспитание. С него начинается у нас разумная жизнь общества, хотя, надо заметить, обстоятельства способствовали еще более к доставлению ему видной роли, чем самые его достоинства. Попытки прямо вступить в обладание всеми результатами образования, которые даются только долгим воспитанием, оказались во многих случаях бесплодными. Оставалось пустое место. Новый класс деятелей занял его, переворотив совершенно задачу общественного воспитанья и сделав ее из блестящей, бойкой внешней задачи – тихой, скромной внутреннею задачею. Начав путь с того места, где остановились предшественники, он пошел однако своей, единственно возможной дорогой и прежде всего разбудил в себе и других стремление поставить науку и мысль законами для собственного существования. Люди этого направления уже не могли быть просты, цельны и, так сказать, прозрачны, наподобие юнкера, знающего наперед весь свой день: задача жизни тут была весьма сложна, нравственные требования весьма разнообразны, да и все вопросы их были еще очень темны даже для лиц, уже вышедших из толпы. Притом люди эти уже не могли жить, как случайно сложилась или застала жизнь, и нести за плечами котомку мыслей и познаний для одного удовольствия иметь ее при себе. Оставалось одно: создать себе отдельный мир разумности, понятий о правом и неправом, об истине и призраке, который почасту занимает ее место. На этом устройстве особенного мира нравственных, руководящих правил и на усилиях найти в нем полное удовлетворение своим духовным потребностям истощилась вся энергия их, а энергии было у них много.

Страница 3 из 7

Вам также может понравиться

Страница 1 из 34

Назад1234Далее