Загрузка...
Назад в библиотеку
Путешествие из Петербурга в Москву — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Путешествие из Петербурга в Москву

Автор Александр Николаевич Радищев
12+20073.3k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1789-12-31
Язык книгиru
СерияСписок школьной литературы 9 класс
Возрастное ограничение12+
Жанры
список школьной литературы 9 класслитература 18 векарусская классика
Темы
школьная программа8 класс

Описание

Книга представляет собой путешествие автора из Петербурга в Москву, в ходе которого он наблюдает и критикует социальные, политические и культурные проблемы России XVIII века, от бюрократии и крестьянского рабства до вопросов образования и свободы слова.

Главный конфликт / проблема

социальная несправедливость и бюрократия в России XVIII века

Ключевые идеи

  • Путешествие как способ наблюдения за обществом и размышления о человеческом достоинстве
  • Критика почтовой системы и бюрократии
  • Социальное неравенство и несправедливость в отношении крестьян и дворян
  • Мечты и видения как отражение внутреннего конфликта автора
  • Критика образования на латинском языке и необходимость преподавать науки на русском.
  • История Новгорода как свободного государства и его падение под властью царя.
  • Мифологический опыт и призыв к вере в единого Бога.
  • Проблемы справедливости и гражданских прав в судебной системе.
  • Влияние личных историй и бытовых событий на восприятие мира.
  • Служба может развратить нравы молодых людей, если они не зрелые и морально устойчивые.
  • Отцы несут ответственность за воспитание и наставление детей, но часто сталкиваются с ограничениями и собственными ошибками.
  • Моральные ценности, такие как честность, трудолюбие и умеренность, должны передаваться из поколения в поколение.

Вывод

необходимость реформ и критического подхода к власти

Кому полезна

  • историки
  • учёные
  • студенты
  • собиратели

Главные темы

  • социальная справедливость
  • критика бюрократии
  • реформы крестьянского права
  • образование и язык
  • права человека

Персонажи

  • Автор (Александр Николаевич Радищев) — Путешественник, размышляющий о человеческом достоинстве и социальной справедливости, сталкивающийся с бюрократией и бедами общества. Он путешествует из Петербурга в Москву, наблюдает за людьми и их судьбами, выражает сочувствие и критическое отношение к системе, особенно к крестьянскому рабству и цензуре.
  • Почтовый комиссар — Сомнительный чиновник, пытающийся обмануть автора в городе София, но в итоге получает помощь и небольшую компенсацию.
  • Человек с рукописью о дворянстве — Странный человек, пытающийся продать свои исследования о происхождении дворянства, но сталкивается с недоумением и насмешкой со стороны московских господ.
  • Крестьянин-пахарь — Пахарь, рассказывающий о трудностях крестьянского быта, общее неравенство и роли закона, обсуждает трудности крестьянского быта с автором.
  • Павел — Незнакомец, спасший автора от кораблекрушения, помогая ему избежать опасности.
  • Семинарист — Критически относится к латинскому образованию, выступает за русскую науку, делится критикой существующей системы образования в Новгороде.
  • Крестьянкин — Бывший военный, теперь служащий в уголовной палате, размышляет о справедливости и человеческой доброте.
  • Крестицкий дворянин — Писатель, 50‑летний дворянин, переживает разлуку с сыновьями, размышляет о службе, воспитании и моральных испытаниях молодых людей.
  • Сыновья — Двое молодых людей, отправляющихся в службу, символизируют переход к взрослой жизни и потенциальные моральные испытания.
  • Друг — Предоставил набор положений, направленных на освобождение крестьян и установление их прав, обсуждает с автором вопросы свободы и прав.
  • Постталион — Обсуждает с автором вопросы печати и цензуры, подчёркивая, что цензура лишает людей возможности выражать мысли и распространять знания.
  • Михаил Васильевич Ломоносов — Автор описывает его детство, образование, путешествия, научные исследования и вклад в русскую грамматику и риторику, отмечая его влияние на развитие русской науки.

Цитаты

  • "Тилемахида", том II, кн. XVIII. стих 514.
  • "Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвленна стала."
  • «Одно сведение латинского языка не может удовлетворить разума, алчущего науки.»
  • «Натуральный закон, как истина, не может быть нарушен, если человек не защищает свою собственность.»
  • Сегодня мы расстанемся.
  • Не даждь, владыко всещедрый, не даждь им скитатися за милостынею вельмож.
  • Светильник науки, носяся над законоположением нашим, отличает ныне его от многих земных законоположений.
  • Книга, проходящая десять ценсур прежде, нежели достигнет света, не есть книга, но поделка святой инквизиции.
  • Сего… дня полуночи в 10 часов, по определению уездного суда или городового магистрата, продаваться будет с публичного торга отставного капитана Г… недвижимое имение, дом, состоящий в… части, под э… и при нем шесть душ мужеского и женского полу; продажа будет при оном доме.
  • Не мог дойти до хоровода. Уши мои задернулись печалию, и радостный глас нехитростного веселия до сердца моего не проник.

Сводка по автору из Wikidata

1749–1802. Александр Радищев. русский писатель, философ, поэт

Читать онлайн

Страница 2 из 58

СОФИЯ

Повсюду молчание. Погруженный в размышлениях, не приметил я, что кибитка моя давно уже без лошадей стояла. Привезший меня извозчик извлек меня из задумчивости:

– Барин-батюшка, на водку! – Сбор сей хотя не законный, но охотно всякий его платит, дабы не ехать по указу. Двадцать копеек послужили мне в пользу. Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная[4] есть сберегательное письмо, без которого всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, будет накладно. Вынув ее из кармана, я шел с нею, как ходят иногда для защиты своей со крестом.

Почтового комиссара нашел я храпящего; легонько взял его за плечо.

– Кого черт давит? Что за манер выезжать из города ночью. Лошадей нет; очень еще рано; взойди, пожалуй, в трактир, выпей чаю или усни. – Сказав сие, г. комиссар отворотился к стене и паки[5] захрапел.

Что делать? Потряс я комиссара опять за плечо.

– Что за пропасть, я уже сказал, что нет лошадей, – и, обернув голову одеялом, г. комиссар от меня отворотился.

«Если лошади все в разгоне, – размышлял я, – то несправедливо, что я мешаю комиссару спать. А если лошади в конюшне…» Я вознамерился узнать, правду ли г. комиссар говорил. Вышел на двор, сыскал конюшню и нашел в оной лошадей до двадцати; хотя, правду сказать, кости у них были видны, но меня бы дотащили до следующего стана. Из конюшни я опять возвратился к комиссару; потряс его гораздо покрепче. Казалося мне, что я к тому имел право, нашед, что комиссар солгал. Он второпях вскочил и, не продрав еще глаз, спрашивал:

– Кто приехал? Не… – Но, опомнившись, увидя меня, сказал мне: – Видно, молодец, ты обык так обходиться с прежними ямщиками. Их бивали палками; но ныне не прежняя пора. – Со гневом г. комиссар лег спать в постелю. Мне его так же хотелось попотчевать, как прежних ямщиков, когда они в обмане приличались,[6] но щедрость моя, давая на водку городскому повозчику, побудила софийских ямщиков запрячь мне поскорее лошадей, и в самое-то время, когда я намерялся сделать преступление на спине комиссарской, зазвенел на дворе колокольчик. Я пребыл добрый гражданин.

Итак, двадцать медных копеек избавили миролюбивого человека от следствия, детей моих от примера невоздержания во гневе, и я узнал, что рассудок есть раб нетерпеливости.

Лошади меня мчат; извозчик мой затянул песню, по обыкновению заунывную.

Кто знает голоса русских народных песен, тот признается, что есть в них нечто, скорбь душевную означающее. Все почти голоса таковых песен суть тону мягкого. На сем музыкальном расположении народного уха умей учреждать бразды правления. В них найдешь образование души нашего народа. Посмотри на русского человека; найдешь его задумчива. Если захочет разогнать скуку или, как то он сам называет, если захочет повеселиться, то идет в кабак. В веселии своем порывист, отважен, сварлив. Если что-либо случится не по нем, то скоро начинает спор или битву. Бурлак, идущий в кабак повеся голову и возвращающийся обагренный кровию от оплеух, многое может решить доселе гадательное в истории, российской.

Извозчик мой поет. Третий был час пополуночи. Как прежде колокольчик, так теперь его песня произвела опять во мне сон. О природа, объяв человека в пелены скорби при рождении его, влача его по строгим хребтам боязни, скуки и печали чрез весь его век, дала ты ему в отраду сон. Уснул, и все скончалось.

Несносно пробуждение несчастному. О, сколь смерть для него приятна. А есть ли она конец скорби? – Отче всеблагий, неужели отвратишь взоры свои от скончевающего бедственное житие свое мужественно? Тебе, источнику всех благ, приносится сия жертва. Ты един даешь крепость, когда естество трепещет, содрогается. Се глас отчий, взывающий к себе свое чадо. Ты жизнь мне дал, тебе ее и возвращаю; на земли она стала уже бесполезна.

TOCHA

Поехавши из Петербурга, я воображал себе, что дорога была наилучшая.

Таковою ее почитали все те, которые ездили по ней вслед государя. Такова она была действительно, но – на малое время. Земля, насыпанная на дороге, сделав ее гладкою в сухое время, дождями разжиженная, произвела великую грязь среди лета и сделала ее непроходимою… Обеспокоен дурною дорогою, я, встав из кибитки, вошел в почтовую избу, в намерении отдохнуть. В избе нашел я проезжающего, который, сидя за обыкновенным длинным крестьянским столом в переднем углу, разбирал бумаги и просил почтового комиссара, чтобы ему поскорее велел дать лошадей. На вопрос мой – кто он был? – узнал я, что то был старого покрою стряпчий, едущий в Петербург с великим множеством изодранных бумаг, которые он тогда разбирал. Я немедля вступил с ним в разговор, и вот моя с ним беседа:

– Милостивый государь! Я, нижайший ваш слуга, быв регистратором при разрядном архиве,[7] имел случаи употребить место мое себе в пользу.

Посильными моими трудами я собрал родословную, на ясных доводах утвержденную, многих родов российских. Я докажу княжеское или благородное их происхождение за несколько сот лет. Я восстановлю не редкого в княжеское достоинство, показав от Владимира Мономаха или от самого Рюрика его происхождение.

– Милостивый государь! – продолжал он, указывая на свои бумаги. – Все великороссийское дворянство долженствовало бы купить мой труд, заплатя за него столько, сколько ни за какой товар не платят. Но с дозволения вашего высокородия, благородия или высокоблагородия, не ведаю, как честь ваша, они не знают, что им нужно. Известно вам, сколько блаженный памяти благоверный царь Федор Алексеевич российское дворянство обидел, уничтожив местничество.[ 8] Сие строгое законоположение поставило многие честные княжеские и царские роды наравне с новогородским дворянством.[ 9] Но благоверный же государь император Петр Великий совсем привел их в затмение своею табелью о рангах.[ 10] Открыл он путь чрез службу военную и гражданскую всем к приобретению дворянского титла и древнее дворянство, так сказать, затоптал в грязь. Ныне всемилостивейше царствующая наша мать утвердила прежние указы высочайшим о дворянстве положением, которое было всех степенных наших востревожило, ибо древние роды поставлены в дворянской книге ниже всех.[ 11] Но слух носится, что в дополнение вскоре издан будет указ и тем родам, которые дворянское свое происхождение докажут за 200 или 300 лет, приложится титло маркиза или другое знатное, и они пред другими родами будут иметь некоторую отличность. По сей причине, милостивейший государь! труд мой должен весьма быть приятен всему древнему благородному обществу; но всяк имеет своих злодеев.

В Москве завернулся я в компанию молодых господчиков и предложил им мой труд, дабы благосклонностию их возвратить хотя истраченную бумагу и чернилы; но вместо благоприятства попал в посмеяние и, с горя оставив столичный сей град, вдался пути до Питера, где, известно, гораздо больше просвещения.

Страница 2 из 58

Назад123…58Далее