Загрузка...
Назад в библиотеку
Путешествие из Петербурга в Москву — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Путешествие из Петербурга в Москву

Автор Александр Николаевич Радищев
12+20073.3k читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1789-12-31
Язык книгиru
СерияСписок школьной литературы 9 класс
Возрастное ограничение12+
Жанры
список школьной литературы 9 класслитература 18 векарусская классика
Темы
школьная программа8 класс

Описание

Книга представляет собой путешествие автора из Петербурга в Москву, в ходе которого он наблюдает и критикует социальные, политические и культурные проблемы России XVIII века, от бюрократии и крестьянского рабства до вопросов образования и свободы слова.

Главный конфликт / проблема

социальная несправедливость и бюрократия в России XVIII века

Ключевые идеи

  • Путешествие как способ наблюдения за обществом и размышления о человеческом достоинстве
  • Критика почтовой системы и бюрократии
  • Социальное неравенство и несправедливость в отношении крестьян и дворян
  • Мечты и видения как отражение внутреннего конфликта автора
  • Критика образования на латинском языке и необходимость преподавать науки на русском.
  • История Новгорода как свободного государства и его падение под властью царя.
  • Мифологический опыт и призыв к вере в единого Бога.
  • Проблемы справедливости и гражданских прав в судебной системе.
  • Влияние личных историй и бытовых событий на восприятие мира.
  • Служба может развратить нравы молодых людей, если они не зрелые и морально устойчивые.
  • Отцы несут ответственность за воспитание и наставление детей, но часто сталкиваются с ограничениями и собственными ошибками.
  • Моральные ценности, такие как честность, трудолюбие и умеренность, должны передаваться из поколения в поколение.

Вывод

необходимость реформ и критического подхода к власти

Кому полезна

  • историки
  • учёные
  • студенты
  • собиратели

Главные темы

  • социальная справедливость
  • критика бюрократии
  • реформы крестьянского права
  • образование и язык
  • права человека

Персонажи

  • Автор (Александр Николаевич Радищев) — Путешественник, размышляющий о человеческом достоинстве и социальной справедливости, сталкивающийся с бюрократией и бедами общества. Он путешествует из Петербурга в Москву, наблюдает за людьми и их судьбами, выражает сочувствие и критическое отношение к системе, особенно к крестьянскому рабству и цензуре.
  • Почтовый комиссар — Сомнительный чиновник, пытающийся обмануть автора в городе София, но в итоге получает помощь и небольшую компенсацию.
  • Человек с рукописью о дворянстве — Странный человек, пытающийся продать свои исследования о происхождении дворянства, но сталкивается с недоумением и насмешкой со стороны московских господ.
  • Крестьянин-пахарь — Пахарь, рассказывающий о трудностях крестьянского быта, общее неравенство и роли закона, обсуждает трудности крестьянского быта с автором.
  • Павел — Незнакомец, спасший автора от кораблекрушения, помогая ему избежать опасности.
  • Семинарист — Критически относится к латинскому образованию, выступает за русскую науку, делится критикой существующей системы образования в Новгороде.
  • Крестьянкин — Бывший военный, теперь служащий в уголовной палате, размышляет о справедливости и человеческой доброте.
  • Крестицкий дворянин — Писатель, 50‑летний дворянин, переживает разлуку с сыновьями, размышляет о службе, воспитании и моральных испытаниях молодых людей.
  • Сыновья — Двое молодых людей, отправляющихся в службу, символизируют переход к взрослой жизни и потенциальные моральные испытания.
  • Друг — Предоставил набор положений, направленных на освобождение крестьян и установление их прав, обсуждает с автором вопросы свободы и прав.
  • Постталион — Обсуждает с автором вопросы печати и цензуры, подчёркивая, что цензура лишает людей возможности выражать мысли и распространять знания.
  • Михаил Васильевич Ломоносов — Автор описывает его детство, образование, путешествия, научные исследования и вклад в русскую грамматику и риторику, отмечая его влияние на развитие русской науки.

Цитаты

  • "Тилемахида", том II, кн. XVIII. стих 514.
  • "Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвленна стала."
  • «Одно сведение латинского языка не может удовлетворить разума, алчущего науки.»
  • «Натуральный закон, как истина, не может быть нарушен, если человек не защищает свою собственность.»
  • Сегодня мы расстанемся.
  • Не даждь, владыко всещедрый, не даждь им скитатися за милостынею вельмож.
  • Светильник науки, носяся над законоположением нашим, отличает ныне его от многих земных законоположений.
  • Книга, проходящая десять ценсур прежде, нежели достигнет света, не есть книга, но поделка святой инквизиции.
  • Сего… дня полуночи в 10 часов, по определению уездного суда или городового магистрата, продаваться будет с публичного торга отставного капитана Г… недвижимое имение, дом, состоящий в… части, под э… и при нем шесть душ мужеского и женского полу; продажа будет при оном доме.
  • Не мог дойти до хоровода. Уши мои задернулись печалию, и радостный глас нехитростного веселия до сердца моего не проник.

Сводка по автору из Wikidata

1749–1802. Александр Радищев. русский писатель, философ, поэт

Читать онлайн

Страница 3 из 58

Сказав сие, поклонился мне об руку и, вытянувшись прямо, стоял передо мною с величайшим благоговением. Я понял его мысль, вынул из кошелька… и, дав ему, советовал, что, приехав в Петербург, он продал бы бумагу свою на вес разносчикам для обвертки; ибо мнимое маркизство скружить может многим голову, и он причиною будет возрождению истребленного в России зла – хвастовства древния породы.

ЛЮБЛИН

Зимою ли я ехал или летом, для вас, думаю, равно. Может быть, и зимою и летом. Нередко то бывает с путешественниками: поедут на санях, а возвращаются на телегах. – Летом. Бревешками вымощенная дорога замучила мои бока; я вылез из кибитки и пошел пешком. Лежа в кибитке, мысли мои обращены были в неизмеримость мира. Отделялся душевно от земли, казалося мне, что удары кибиточные были для меня легче. Но упражнения духовные не всегда нас от телесности отвлекают; и для сохранения боков моих пошел я пешком. В нескольких шагах от дороги увидел я пашущего ниву крестьянина. Время было жаркое. Посмотрел я на часы. Первого сорок минут. Я выехал в субботу.

Сегодня праздник. Пашущий крестьянин принадлежит, конечно, помещику, который оброку с него не берет. Крестьянин пашет с великим тщанием. Нива, конечно, не господская. Соху поворачивает с удивительною легкостию.

– Бог в помощь, – сказал я, подошед к пахарю, который, не останавливаясь, доканчивал зачатую борозду. – Бог в помощь, – повторил я.

– Спасибо, барин, – говорил мне пахарь, отряхая сошник и перенося соху на новую борозду.

– Ты, конечно, раскольник, что пашешь по воскресеньям?

– Нет, барин, я прямым крестом крещусь, – сказал он, показывая мне сложенные три перста. – А бог милостив, с голоду умирать не велит, когда есть силы и семья.

– Разве тебе во всю неделю нет времени работать, что ты и воскресенью не спускаешь, да еще и в самый жар?

– В неделе-то, барин, шесть дней, а мы шесть раз в неделю ходим на барщину; да под вечером возим вставшее в лесу сено на господский двор, коли погода хороша; а бабы и девки для прогулки ходят по праздникам в лес по грибы да по ягоды. Дай бог, – крестяся, – чтоб под вечер сегодня дождик пошел. Барин, коли есть у тебя свои мужички, так они того же у господа молят.

– У меня, мой друг, мужиков нет, и для того никто меня не клянет. Велика ли у тебя семья?

– Три сына и три дочки. Первинькому-то десятый годок.

– Как же ты успеваешь доставать хлеб, коли только праздник имеешь свободным?

– Не одни праздники, и ночь наша. Не ленись наш брат, то с голоду не умрет. Видишь ли, одна лошадь отдыхает; а как эта устанет, возьмусь за другую; дело-то и споро.

– Так ли ты работаешь на господина своего?

– Нет, барин, грешно бы было так же работать. У него на пашне сто рук для одного рта, а у меня две для семи ртов, сам ты счет знаешь. Да хотя растянись на барской работе, то спасибо не скажут. Барин подушных[12] не заплатит; ни барана, ни холста, ни курицы, ни масла не уступит. То ли житье нашему брату, как где барин оброк берет с крестьянина, да еще без приказчика. Правда, что иногда и добрые господа берут более трех рублей с души; но все лучше барщины. Ныне еще поверье заводится отдавать деревни, как то называется, на аренду. А мы называем это отдавать головой. Голый наемник[13] дерет с мужиков кожу; даже лучшей поры нам не оставляет. Зимою не пускает в извоз, ни в работу в город; все работай на него, для того что он подушные платит за нас. Самая дьявольская выдумка отдавать крестьян своих чужому в работу. На дурного приказчика хотя можно пожаловаться, а на наемника кому?[ 14]

– Друг мой, ты ошибаешься, мучить людей законы запрещают.

– Мучить? Правда; но небось, барин, не захочешь в мою кожу. – Между тем пахарь. запряг другую лошадь в соху и, начав новую борозду, со мною простился.

Разговор сего земледельца возбудил во мне множество мыслей. Первое представилось мне неравенство крестьянского состояния. Сравнил я крестьян казенных с крестьянами помещичьими. Те и другие живут в деревнях; но одни платят известное, а другие должны быть готовы платить то, что господин хочет. Одни судятся своими равными; а другие в законе мертвы, разве по делам уголовным. Член общества становится только тогда известен правительству, его охраняющему, когда нарушает союз общественный,[15] когда становится злодей! Сия мысль всю кровь во мне воспалила.

– Страшись, помещик жестокосердый, на челе каждого из твоих крестьян вижу твое осуждение.

Углубленный в сих размышлениях, я нечаянно обратил взор мой на моего слугу, который, сидя на кибитке передо мной, качался из стороны в сторону.

Вдруг почувствовал я быстрый мраз,[16] протекающий кровь мою, и, прогоняя жар к вершинам, нудил его распростираться по лицу. Мне так стало во внутренности моей стыдно, что едва я не заплакал.

– Ты во гневе твоем, – говорил я сам себе, – устремляешься на гордого господина, изнуряющего крестьянина своего на ниве своей; а сам не то же ли или еще хуже того делаешь? Какое преступление сделал бедный твой Петрушка, что ты ему воспрещаешь пользоваться усладителем наших бедствий, величайшим даром природы несчастному – сном? Он получает плату, сыт, одет, никогда я его не секу ни плетьми, ни батожьем (о умеренный человек!) – и ты думаешь, что кусок хлеба и лоскут сукна тебе дают право поступать с подобным тебе существом как с кубарем,[17] и тем ты только хвастаешь, что не часто подсекаешь его в его вертении. Ведаешь ли, что в первенственном уложении, в сердце каждого написано? Если я кого ударю, тот и меня ударить может. Вспомни тот день, когда Петрушка пьян был и не поспел тебя одеть. Вспомни о его пощечине. О, если бы он тогда, хотя пьяный, опомнился и тебе отвечал бы соразмерно твоему вопросу!

– А кто тебе дал власть над ним?

– Закон.

– Закон? И ты смеешь поносить сие священное имя? Несчастный!.. – Слезы потекли из глаз моих; и в таковом положении почтовые клячи дотащили меня до следующего стана.

Страница 3 из 58

Назад1234…58Далее