Загрузка...
Бон-Бон — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Бон-Бон

Автор Эдгар Аллан По
0+1.2k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
философияресторанметафизикаприключенияпутешествияпир

Описание

Пьер Бон-Бон, талантливый ресторатор и философ, встречает в своём кафе демонического гостя, с которым обсуждает природу души, что приводит к мистическим событиям и оставляет у него ощущение двойственности.

Главный конфликт / проблема

Вопрос о сущности души и взаимодействии рационального и сверхъестественного

Ключевые идеи

  • Пьер Бон-Бон сочетает кулинарное мастерство с философскими размышлениями.
  • Встреча с демоническим гостем раскрывает взгляды Бон-Бона на душу и человеческие слабости.

Вывод

Бон-Бон остаётся в состоянии мистической встречи, подчёркивая двойственность своего характера и открывая новые горизонты размышлений.

Кому полезна

  • Любители философии
  • Поклонники кулинарных историй
  • Читатели, интересующиеся мистикой

Главные темы

  • Кулинария и философия
  • Мистика и сверхъестественное

Персонажи

  • Пьер Бон-Бон — Известен своими кулинарными шедеврами и глубокими метафизическими размышлениями. Он ценит инстинкты и связь между желудком и разумом.
  • Странный гость (дьявол) — Облачен в старомодный костюм, держит книгу, которая меняет надпись. Он обсуждает философские темы и высмеивает Бон-Бона.

Цитаты

  • Пьер Бон-Бон был ресторатором с необыкновенными достоинствами, а также необыкновенного ума метафизиком.
  • Бон-Бон был гениальный человек.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 4 из 5

— О ком? — с удивлением переспросил дьявол, — неужто вы решитесь в чем-нибудь упрекнуть Эпикура? Что я думаю об Эпикуре? Поймите меня, сударь, — ведь «я» и есть Эпикур! Я тот самый философ, написавший триста трактатов, о которых упоминает Диоген Лаэрций.

— Это ложь! — сказал метафизик, которому вино немножко ударило в голову.

— Очень хорошо! Очень хорошо, сударь! Прекрасно, сударь! — отвечал его величество, крайне польщенный.

— Это ложь! — повторил авторитетным тоном Бон-Бон, — это — уэ! — ложь!

— Хорошо, хорошо, будь по-вашему! — сказал дьявол миролюбиво, а Бон-Бон, чтобы отметить победу над его величеством, счел своим долгом прикончить вторую бутылку шамбертена.

— Как я уже сказал, — продолжал посетитель, — как я заметил несколько минут тому назад, многое в вашей книге чересчур вычурно, monsieur Бон-Бон. Что вы порете, например, о душе? Скажите, пожалуйста, сударь, что такое душа?

— Душа, — уэ, — душа, — ответил метафизик, заглядывая в свою рукопись, — бесспорно…

— Нет, сударь!

— Без сомнения…

— Нет, сударь!

— Неоспоримо…

— Нет, сударь!

— Очевидно…

— Нет, сударь!

— Неопровержимо…

— Нет, сударь!

— Уэ!

— Нет, сударь!

— И вне всяких споров…

— Нет, сударь, душа вовсе не то! (Тут философ, бросив на собеседника злобный взгляд, поспешил положить конец спору, осушив третью бутылку шамбертена.)

— В таком случае — уэ, — скажите, пожалуйста, что же, что же такое душа?

— Ни то, ни се, monsieur Бон-Бон, — отвечал его величество задумчивым тоном. — Я пробовал, то есть, я хочу сказать, знавал очень плохие души и очень недурные. — Тут он причмокнул губами и, машинально схватившись за книжку, высовывавшуюся из кармана, страшно расчихался. Потом продолжал:

— Душа Кратинуса была так себе; Аристофана вкусна; Платона превосходна, не вашего Платона, а комического поэта, от вашего Платона стошнило бы Цербера — фа! Затем, позвольте! были там Невий, и Андроник, и Плавт, и Теренций! Были Люцилий, и Катулл, и Назон, и Квинт Флакк, милый Квинтик, как я называл его, когда он потешал меня своими песенками, а я поджаривал его — так, шутки ради — на вилке. Но у этих римлян не хватает букета. Один жирный грек стоит дюжины римлян, к тому же он не скоро портится, чего нельзя сказать о квиритах. — Попробуем-ка вашего сотерна.

Между тем Бон-Бон оправился и, порешив nil admirari[13], достал несколько бутылок сотерна. Он, однако, услышал странный звук: точно кто-то махал хвостом. Философ сделал вид, что не замечает этого крайне неприличного поведения его величества, и ограничился тем, что дал пинка собаке и велел ей лежать смирно. Посетитель продолжал:

— Я нахожу, что Гораций сильно отзывался Аристотелем. Я, знаете, обожаю разнообразие. Теренция я не мог бы отличить от Менандра. Назон, к моему изумлению, оказался тот же Никандр, хотя и под другим соусом. Вергилий напоминал Теокрита, Марциал — Архилоха, а Тит Ливий был положительно вторым Полибием.

— Уэ! — ответил Бон-Бон.

— Но я питаю склонность, monsieur Бон-Бон, я питаю склонность к философам. А с вашего позволения, сударь, не каждый черт, я хочу сказать, не всякий джентльмен сумеет выбрать философа. Длинные нехороши, и самый лучший, если его не облупить хорошенько, отзывается желчью.

— Облупить!

— То есть вынуть из тела.

— А как вы находите, уэ! врачей?

— И не говорите! Тьфу! тьфу! (его величество вырвало). — Я раз только попробовал одного, этого шельму Гиппократа, и вонял же он ассафетидой!.. Я простудился, промывая его в Стиксе, и в конце концов схватил холеру.

— Жалкая — уэ! — тварь, — воскликнул Бон-Бон, — микстурное отродье!

И философ уронил слезу.

— В конце концов, — продолжал посетитель, — в конце концов, если чер… если джентльмен хочет оставаться в живых, ему нужно-таки поработать головой; полное лицо у нас — явный признак дипломатических способностей.

— Как так?

— Видите ли, нам приходится подчас терпеть крайний недостаток в съестных припасах. В нашем знойном климате душа редко остается в живых долее двух-трех дней, а после смерти, если не посолить немедленно (соленые же души невкусны), она начинает… припахивать… — понимаете, э? Когда души достаются нам обыкновенным путем, больше всего приходится опасаться гниения.

— Уэ! — уэ! — Боже мой! Как же вы изворачиваетесь?

Тут железная лампа закачалась с удвоенной силой, а дьявол подскочил на стуле; однако, слегка вздохнув, оправился и только заметил вполголоса нашему герою:

— Послушайте, Пьер Бон-Бон, вы не должны употреблять таких выражений!

Хозяин осушил еще стакан в знак согласия и понимания, и посетитель продолжал:

— Изворачиваемся различными способами: иные голодают, иные питаются солеными душами, я же покупаю их живьем, в таких случаях они прекрасно сохраняются.

— А тело! уэ! — тело!!!

— Тело, тело, — причем же тут тело? — А! — Да! — Понимаю. Изволите видеть, тело ничуть не страдает при таких сделках. Я заключил их бесчисленное множество, и никогда продавцы не терпели ни малейшего ущерба. Так было с Каином, Немвродом, Нероном, Калигулой, Дионисием и с тысячами других, которые как нельзя лучше обходились без души значительную часть своей жизни. А ведь эти люди были украшением общества, милостивый государь. Да вот хоть бы наш общий знакомый А. Разве он не владеет замечательными способностями, духовными и физическими? Кто пишет более колкие эпиграммы? Кто рассуждает с таким остроумием? Кто… Но позвольте! Его условие при мне.

Говоря это, гость достал красный кожаный бумажник, в котором оказалась пачка документов. На некоторых из них Бон-Бон заметил начала слов: Макиа, Маза, Робесп, и слова: Калигула, Георг, Елизавета. Его величество выбрал из пачки узенький листок пергамента и прочел вслух следующее:

— За некоторые умственные преимущества и тысячу луидоров я, в возрасте одного года и одного месяца, уступаю предъявителю этой расписки все права распоряжения, пользования и владения тенью, которая называется моей душой. Подписано А…

Его величество прочел фамилию, которую я не считаю себя вправе приводить здесь.

— Умный малый, — прибавил он, — но, подобно вам, monsieur Бон-Бон, заблуждался насчет души. Душа — тень, как бы не так! Душа — тень! Ха! ха! ха! Хе! хе! хе! Хо! хо! хо! Подумайте только — фрикасе из тени!

— Подумайте только — уэ! — фрикасе из тени! — воскликнул наш герой, почувствовав, что мыслительные способности значительно увеличились, благодаря глубокомысленным разговорам его величества.

— Подумайте только — уэ! — фрикасе из тени!! Черт побери! — уэ! — ух! — Я не такой — уэ! — олух! Моя душа, сударь…

— Ваша душа, monsieur Бон-Бон!

— Да, сударь — уэ! — моя душа не…

— Что такое, милостивый государь?

— Не тень, черт побери.

— Вы не хотите сказать…

— Моя душа — уэ! — будет очень вкусна — уэ!

— Что такое?

— Тушеная.

— Ха!

— Шпикованная.

— Э!

— Рубленая.

— Право?

— В виде рагу или соуса, и знаете ли что, милейший? Я готов вам уступить ее — уэ! — При этом философ шлепнул его величество по спине.

— Не имею ни малейшего желания, — отвечал последний спокойно, вставая со стула.

Метафизик выпучил глаза.

— Я уже запасся душами, — сказал его величество.

— Уэ! — э? — сказал философ.

— Да я и не при деньгах.

— Что?

— К тому же было бы некрасиво с моей стороны…

Страница 4 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее