Загрузка...
Дьявол Оранжевых Вод — обложка книги
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
становление герояфилософская фантастикарассказы

Описание

Книга повествует о странном путешествии главного героя, Бангока, от Австралии до Китая, где он сталкивается с экзистенциальными размышлениями, неожиданными союзниками и внутренними конфликтами, ведущими к трагическому исходу.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Бангока между стремлением к свободе и моральными ограничениями, а также внешние препятствия в виде путешествия и неопределённости

Ключевые идеи

  • Диалог между Ингером и Бангоком как ввод к основному сюжету
  • Обещание рассказа о дьяволе Оранжевых Вод как центральный мотив
  • Независимость и поиск приключений у молодого путешественника
  • Экзистенциальный кризис и чувство одиночества у эмигранта
  • Чувство отчуждения и поиск пути в незнакомом месте
  • Сотрудничество как способ преодоления неопределённости
  • Голод как метафора борьбы за свободу
  • Сравнение жизни с тюремной системой
  • Использование заброшенного поезда как символа бегства
  • Внутренний конфликт между верой и скептицизмом
  • Преодоление природных препятствий через охоту и строительство плотов

Вывод

Книга приводит к осознанию того, как человек может превратиться в своего самого опасного врага ради свободы, оставляя читателя с глубокими размышлениями о ценности жизни и моральных границах.

Кому полезна

  • Любители исторических приключений и философских романов
  • Читатели, интересующиеся путешествиями и внутренними конфликтами
  • Те, кто ищет глубокие размышления о смысле жизни

Главные темы

  • Экзистенциальные поиски и одиночество
  • Путешествие и свобода
  • Внутренняя борьба и моральные дилеммы

Персонажи

  • Бангок — Внешне странный, но дружелюбный. Он задает вопросы о личной жизни Ингера и обещает рассказать о дьяволе Оранжевых Вод. Молодой, проворный, любопытный, ищущий приключений, но ещё не имеющий опыта командования.
  • Ингер — Лицо и тело показывают болезнь: кашель, повышенная температура, лихорадочный жар. Он отказывается делиться личными привычками и историями.
  • Иван Баранов — Высокий, худой, одетый в пиджачный костюм, испытывающий экзистенциальный кризис и чувство одиночества.

Цитаты

  • «Внимай мне, — дьявол мне сказал в полночной тишине, — внимай! я расскажу тебе о горестной стране…»
  • «Глаза Ингера блеснули жадным огнем.»
  • … я не мог спать… потребность поговорить…
  • … я чувствую, что жизнь тянет вас куда?
  • Будь проклят берег без воды и пищи
  • Парoход может прийти, а может и не прийти
  • Мы — арестанты жизни.
  • Выстрел показался мне оглушительным. Тело русского, согнувшись, упало в воду…

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 7 из 7

II

Была ночь, тьма и молчание. Впереди, радуя сердце, опоясали тьму бесчисленные огни — то показался из-за мыса амфитеатр Сан-Риоля — город, битва людей.

Положив шесты, мы стояли плечом к плечу, смотря на приближающийся огненный узор мрака. Я был спокоен и тихо весел, даже раздражение мое против Баранова улеглось, сменившись теплым приятельским чувством — как-никак дорогу мы совершили вместе.

Я положил ему на плечо руку и сказал:

— Кажется, мы у цели. Ну вот, все идет хорошо.

— Мне грустно, — возразил он. — Ах, Бангок, вы чем-то привязали меня к себе. Город пугает меня. Снова все то же: ночлеги на улицах, поиски куска хлеба, работы, усталость, жизнь впроголодь… одиночество. Как будто не в зачет прошли мои тридцать лет, словно только что начнешь бороться за жизнь… Скучно. Вернемтесь… — тихо прибавил он, — назад, в лес. Люди страшны, человек бесчеловечен. Бесчисленные, жестокие шутники злой жизни ждут нас. Вернемтесь. Купим, или украдем ружья и, при первой возможности, уйдем от людей. В тихом одичании пройдут года, в памяти изгладятся те времена, когда мы были среди людей, боялись их, любили или ненавидели, и даже лица их забудутся нам. Мы будем всем тем, что окружает нас — травой, деревьями, цветами, зверями. В строгости мудрой природы легко почувствует себя освобожденная от людей душа, и небо благословит нас — чистое небо пустыни.

— Опять вы стали ребенком, — сказал я, тронутый его отчаянием. — Я — воин, драчун, человек упорный и петушистый. Нет. У меня руки чешутся. Отравленный воздух города возбуждает меня.

Мы перестали разговаривать, так как из тьмы выдвинулся небольшой остров. Я хотел обогнуть его и уже взялся за шест, чтобы дать плоту нужное направление, но вдруг пришла мне в голову полезная мысль.

— Ведь в городе нам ночевать негде, — сказал я, — высадимся на берег и переночуем.

Русский кивнул головой. Вскоре мы сидели перед костром, жарили на прутьях окорок обезьяны, курили и думали.

III

— Смотрите, — сказал русский, — обратите внимание на воду.

Костер, для которого мы не пожалели хвороста, далеко освещая реку, пылал, как горящий амбар. Красная, оранжевого цвета, вода окружала берег, свет костра, путаясь в полосах струй, чертил в них карминным и синим золотом переливающиеся, изменчивые узоры.

— Да, красиво, — сказал я.

— Не кажется ли вам, — заговорил русский, смотря на воду, — что я скоро уйду?

— Куда? — хладнокровно, привыкнув уже к странностям своего спутника, спросил я.

Он пристально посмотрел на меня, потом, закрыв глаза, продолжал:

— Мне кажется, что я не существую. Я, может быть — всего-навсего лишь сплетение теней и света этой стелющейся перед вами призрачно-красной водяной глади.

— Что вы хотите сказать этим?

— Дайте на минуту револьвер, — медленно произнес он.

Пожав плечами, я вынул из кармана оружие и подал ему. Оставалась всего лишь одна пуля, я вспомнил об этом, далекий от всякого подозрения, случайно.

Баранов, приставив дуло к виску и продолжая сидеть, отвернулся. Я увидал его затылок, внезапно задрожавшие плечи и, оцепенев, понял, в чем дело. Произошло это так неожиданно, что я несколько раз открывал рот, прежде чем крикнул:

— Что с вами?

— Устал я… — нагибаясь к земле, сказал он. — Все пустяки.

Закрыв лицо руками, я ожидал выстрела.

— Не могу, — с бешенством крикнул Баранов, хватая меня за руки, — лучше вы… пожалуйста!

Я долго смотрел в помертвевшее его лицо, обдумывая эту слишком серьезную просьбу и… Ингер… нашел, что так действительно для него лучше.

Мы подошли к обрыву. Я вел его за руку. И здесь, нащупав дулом мягкую кожу его лба, я, отвернувшись, исполнил то, о чем просил меня спутник, уставший идти.

Выстрел показался мне оглушительным. Тело русского, согнувшись, упало в воду и, шевеля освещенными костром бледными кистями рук, скрылось в глубине струй. Но долго еще казалось мне, стоящему с опущенной головой, что из красной, переливчатой, вспыхивающей отражениями огня ряби смотрит, успокоенно улыбаясь, его лицо.

x x x

Через два дня я поступил матросом на «Южный Крест» и поплыл в Шанхай.

Интересно, интересно жить, Ингер. Сколько страха и красоты! А от смеха иногда помираешь! Плакать же — стыдно.

А трубка, мой дорогой, потухла…

ПРИМЕЧАНИЯ

Дьявол Оранжевых Вод. Впервые — в «Летучем альманахе». 1913, вып. 4.

Феминизм — общее название течений в буржуазном женском движении за равные с мужчинами права.

Волонтер — доброволец, лицо, добровольно поступившее на военную службу.

Страница 7 из 7

Назад167Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее