Александр Грин получает приглашение от старого друга Хонса в его недавно приобретенное имение, где он сталкивается с идеалами светлых цветов и абсурдными ночными событиями, которые ставят под вопрос реальность и порядок.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между идеализмом светлых ценностей Хонса и реальностью хаоса и абсурда, проявляющегося в ночных событиях

Ключевые идеи

Сила цвета и света в формировании человеческого восприятия
Сочетание идеализма и абсурда в жизни Хонса

Вывод

Идеалы света и порядка могут смягчать хаос, но не устранять его полностью; реальность всегда содержит элементы абсурда, требующие практического подхода.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологией и эстетикой
Любители философской прозы

Главные темы

Влияние цвета и света на восприятие
Абсурд и хаос в ночных событиях

Персонажи

Хонс — Обожает свет и белый цвет, убеждён в их спасительной силе, но в ночи проявляет хаотическое поведение
Александр Грин — Писатель, скептически настроенный к идеалам Хонса, но любопытный к его убеждениям
Майка — Обладает белым костюмом, сопровождает Грина по дому
Женщины и мужчины — Участвуют в ночном хаосе, создают шум и беспорядок

Цитаты

Проклятье городу! - писал Хонс своим прыгающим тесным почерком. - Я счастлив только теперь; кругом свет.
Порочность человечества зависит безусловно от цвета и окраски окружающих нас вещей.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Затем наступили совершенно невероятные события. Какой-то шум разбудил меня. Я сел на кровати, протирая глаза. Издали доносился топот, крики, металлическое бряцание. Первой моей мыслью было то, что в доме пожар. Полуодетый я выбежал в коридор, пробежал ряд ярко-освещенных, бледно-цветных комнат, в направлении, откуда слышался шум, открыл какую-то дверь и превратился в соляной столб...

Мертвецки пьяный, в одном нижнем белье, Хонс сидел на коленях у полуголой женщины. На полу валялись бутылки, еще две красавицы с растрепанными волосами орали во все горло непристойные песни, размахивая руками и изредка хлопая Хонса по его маленькой лысине. На подоконнике три оборванца с лицами преступных кретинов изображали оркестр. Один дул что есть мочи в железную трубку от холодильника, другой бил кулаком в медный таз, третий, схватив крышку от котла, пытался сломать ее каминной кочергой. Хонс пел:

И-трах-тах-тах,

У-ы, у-ы, у-ы.

При моем появлении произошло замешательство. Кретины бежали через окно, прыгая, как обезьяны, в кусты. Взбешенный Хонс, схватив кухонный нож, бросился на меня, я быстро захлопнул дверь и повернул ключ. Тогда за запертой дверью поднялся невероятный содом.

Поспешно удалившись, я стал обдумывать меры, могущие успокоить Хонса. Конечно, прежде всего следовало уничтожить следы Гоморры, но Хонс был в той комнате, с ножом, следовательно...

Постояв с минуту, я прошел к себе, взял револьвер и снова подкрался к двери. К моему удивлению, наступила тишина. Употребив две минуты на то, чтобы вытащить ключ, не брякнув им, я успешно выполнил это и посмотрел в скважину.

Хонс, сраженный вином, лежал на полу и, по-видимому, спал. Женщин не было, вероятно, они, так же как и кретины, удалились через окно. Тогда я вложил ключ, открыл дверь и, осторожно, чтобы не разбудить Хонса, привел все в порядок, выкинув за окно бутылки и музыкальные инструменты.

Затем я легонько встряхнул Хонса. Он не пошевелился. Я удвоил усилия.

- Ну, что? - слабо простонал Хонс, приподымаясь на локте.

Я взял его под мышки и поставил на ноги. Он стоял против меня, покачиваясь, с опухшим, бледным лицом.

- Ты... - начал я, но вдруг свирепая, сумасшедшая ярость исказила его черты: я был свидетелем.

С находчивостью, свойственной многим в подобных же положениях, я мягко улыбнулся и положил руку на его плечо.

- Тебе приснилось, - кротко сказал я. - Галлюцинация. Вспомни преподобных отцов.

- Что приснилось? - подозрительно спросил он.

- Не знаю, что-то, должно быть, страшное.

Он с сомнением осматривал меня. Я сделал невинное лицо. Хонс осмотрелся. Порядок в комнате, видимо, поразил его. Еще мгновение, еще ласковая гримаса с моей стороны, и он уверовал в мое неведение.

- Что же такое страшное могло мне присниться? - с наивной доверчивостью, свойственной многим сумасшедшим, сказал он. - С тех пор, как я живу здесь, сны мои светлы и приятны.

Он громко и стыдливо захохотал, в полной уверенности, что обманул меня. Тогда я вздохнул свободно.

ПРИМЕЧАНИЯ

Имение Хонса. Впервые - журнал "Весь мир", 1910, № 8. Под заглавием "Море блаженства" - журнал "Вершины", 1915, № 31-32.

Ю.Киркин

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее