Загрузка...
Случай из жизни Макара — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Случай из жизни Макара

Автор Максим Горький
12+197112 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, молодой человек по имени Макар, погружается в экзистенциальный кризис, ощущая жизнь как цепь бессмысленных событий. Он читает книги, ищет смысл, но одновременно отдаляется от людей, чувствуя одиночество и непонимание. В отчаянии он решает покончить с собой, но его попытки заканчиваются неудачей, оставляя его в глубоком разочаровании и внутреннем конфликте.

Главный конфликт / проблема

Экзистенциальный кризис главного героя и его попытка покончить с собой

Ключевые идеи

  • Экзистенциальный кризис и поиск смысла жизни
  • Чтение книг как источник вдохновения и одновременно отчуждения
  • Чувство одиночества и неполноценности
  • Решение о самоубийстве и подготовка к нему
  • Неудачные попытки и внутренний конфликт

Вывод

Книга оставляет читателя в состоянии глубокого размышления о смысле жизни и важности общения

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией
  • Читатели, ищущие глубокие эмоциональные истории

Главные темы

  • Экзистенциальный кризис
  • Самоубийство
  • Отчуждение

Персонажи

  • Макар — Читает книги, ищет смысл, чувствует отчуждение и решает покончить с собой
  • Настя — Пытается поддержать Макара, но его внутренний конфликт не позволяет ей помочь
  • Таня — Похожая на Настю, но также не способна понять внутренний конфликт Макара
  • студент — Обсуждает книги, помогает с револьвером и запиской
  • врач — Пытается объяснить и лечить, но не успевает изменить внутренний конфликт

Цитаты

  • «Жить стало тяжело…»
  • «Надобно еще»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 3 из 9

Решил, что не надо: станут расспрашивать, а он не может солгать им, если же сказать правду – не поверят и осмеют, а поверив – помешают. Застегнул пиджак, сунул револьвер за пазуху, взял шапку и пошел в магазин, – там, за прилавком, под висячей лампой, сидела Настя, читая книгу, за книгой стоял черный ряд гирь, начиная с десятифунтовой, в них было что-то похожее на старушек зимою, когда они идут за крестным ходом. Медные чашки весов, точно две луны на цепях, отражали неприятный желтый свет, отчего розовато-смуглое лицо девушки казалось красным и самодовольным.

– Куда это? – спросила она, не поднимая головы, скосив глаза и чуть-чуть улыбаясь знакомой улыбкой, после которой обыкновенно следовало шутливое словцо.

– По своему делу, – сказал Макар.

– На свиданье?

«Со смертью», – едва не выговорил Макар, но вовремя удержался.

В нем все напряглось, натянулось, вспыхнуло яркое желание говорить, кричать о себе, но он ужасно боялся показаться смешным этой девице и, думая, что надобно скорее идти, – стоял пред нею, смущенно улыбаясь. В эту минуту он был уверен, что любит именно ее неизмеримой, бесконечной любовью, именно ее он всегда и любил, теперь это было удивительно ясно и, наполняя грудь восторгом, тоскою, подсказывало какие-то звучные, сильные слова, – их множество, как звезд на небе, и он едва сдерживал живой их трепет. А надо было сдерживать, ибо, если бы перед ним была беленькая дочь хозяина, курсистка Таня, – он, наверное, ощущал бы те же чувства и желания, какие ощущает к этой. Это он тоже знал.

Девушка, положив локти на прилавок, смотрела на него, весело улыбаясь, подняв тонкие брови почти до половины низкого лба, вытянутого к вискам, уши у нее были маленькие, а рот большой, пышный, она говорила капризно:

– Так-таки вы и не почистили мне башмаков…

Подавляя все цветущие слова, Макар сказал:

– Ведь вы на галерку пойдете, а там ног не видно…

– Как же – не видно? – с удивлением и насмешливо воскликнула она.

Громко взвизгнула уличная дверь, вошел, позванивая шпорами, огромный, серый, рыжебородый жандарм и вежливо заговорил:

– Здравствуйте! Три французских хлеба, два пеклеванных, три десятка сухарей, два – пирожных…

Настя встала, спрашивая:

– Два десятка пирожных?

– Так точно, два десятка…

– Прощайте, – сказал Макар, надевая шапку.

Гремя стеклянной дверью шкафа, стоя спиной к Макару, девушка шутливо отозвалась:

– До свиданья, желаю успеха!..

Макар вышел на улицу; ноги у него словно вдруг отяжелели, поднимаясь и шагая неохотно.

Был декабрь; богатая звездами безлунная ночь накрыла город синим бархатом, густо окропленным золотою, сверкающей пылью. Против двери магазина, в театральном садике, стояли белые деревья; казалось, что они пышно цветут мелкими холодными цветами без запаха. За ними, на площади, темной горою возвышалось тяжелое здание театра, на крыше его одеялом лежал пласт синеватого снега, свешивая к земле толстые края. Было с тихо, фонари горели спокойно, в их огне разноцветно вспыхивали маленькие, сухие снежинки, лениво падая с крыш на утоптанный тротуар.

Не спеша, часто оглядываясь назад, Макар шел за город; он заранее высмотрел себе место на высоком берегу реки, за оградою монастыря: там под гору сваливали снег, он рассчитал, что, если встать спиною к обрыву и выстрелить в грудь, – скатишься вниз и, засыпанный снегом, зарытый в нем, незаметно пролежишь до весны, когда вскроется река и вынесет труп на Волгу. Ему нравился этот план, почему-то очень хотелось, чтобы люди возможно дольше не находили и не трогали его труп.

Он шел пустынной улицей к выходу из города и уже видел перед собою синюю даль заречных лугов, с темными пятнами кустарника на них и белыми – это озера, гладко покрытые снегом.

Смотреть туда, где потерялась черта между небом и землею, было хорошо, и даль тоже смотрела в глаза человека ласково, кротко, словно она была в полном согласии с ним и, немножко жалея его, тихо манила к себе.

Левую руку Макар сунул в карман, правую держал за пазухой, сжимая в ней тяжелый теплый револьвер; шел, ни о чем не думая, и был доволен спокойной пустотою в груди и в голове. Сердце сжалось, стало маленьким, неслышным.

Темный ночной сторож стоял у ворот, разговаривая с котенком, прижавшимся на лавочке, во впадине фальшивой калитки; в тишине ясно звучал простуженный голос, ломая слова:

– А-ах ты, кошкина кот…

Макар остановился, посмотрел и спросил:

– Подкинули?

Сторож повернул к нему мохнатое, седое от инея лицо с косыми глазами.

– Это – тута, афисершам-баринам, она – его, моя знайт… Замерзнит котенкам?

– Пожалуй – замерзнет, – согласился Макар. Татарин, ощипывая лед с подстриженных усов, смешно морщился и, добродушно поблескивая маленькими глазами, отрывисто говорил:

– Перекину через забор – убьется?

– Снег на дворе есть?

– Не знай…

Макар подумал, оглянул маленький, сонно закрывший окна дом и спросил:

– А сад не этого дома?

– Нет! – сожалея, сказал татарин. – Я думал бросить в сад, а там – высокий забор, ему не перелезти, он маленький…

Тогда Макар сказал:

– Да ты возьми его за пазуху тулупа, вот и будет ладно: и ему спасенье, и тебе теплей, веселей…

– Верна! – согласился сторож, нагибаясь к дрожавшему зверьку.

– Прощай, брат…

– Прощай…

Макар пошел дальше, все так же не спеша, глядя в пустынное поле под горою, а оно развертывалось шире и шире, как будто хвастаясь своей необъятностью, прикрытое синею мутью и тихое, как спокойный сон.

Встреча с татарином и котенком тотчас же отступила далеко назад, – тоже стала как сон или воспоминание о давно прочитанной странице какой-то простой и милой книги.

Вот он и на избранном месте, на краю крутого ската к реке, покрытого грязным снегом с улиц и дворов. Слева – белая каменная ограда монастыря и за нею храм, поднявший к звездам свои главы, недалеко впереди, за буграми снега, вытянулся ряд неровных домов окраинной улицы; кое-где сквозь щели ставен еще тянутся в синеву ночи, падают на снег желтые ленты света. Между белыми крышами домов – белые деревья, точно облака, а ветки, с которых осыпался иней, черные и похожи на полустертую надпись в небе, освещенном невидимою луной. Очень тихо…

Он подошел к самому краю, осторожно ощупывая ногой снег, боясь оступиться и упасть под гору раньше времени; найдя твердое место, прочно встал на нем, снял шапку, бросил ее к ногам и, вынув револьвер, расстегнул не торопясь пиджак, потом выпрямился, взвел тугой курок, нащупал сердце и, приставив дуло вплоть к телу, нажал большим пальцем собачку, – щелкнуло, он вздрогнул, закрыл глаза…

И с головы до ног вспыхнул, поднял револьвер к лицу, с испугом глядя в барабан, на тусклые пульки, кукишами сидевшие в нем.

«Неужто не стреляет?»

Незаметно для себя, он снова дернул собачку, – бухнул выстрел, больно дернув за волосы, мимо уха свистнула пуля – Макар тотчас же опустил руку и выстрелил в грудь.

Этот выстрел был громче, от него все вздрогнуло – подпрыгнули дома окраины перед глазами Макара и поплыли на него; тупой толчок пошатнул, отдался в спине, бросил лицом в снег, снова стало удивительно тихо…

Страница 3 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее