Загрузка...
Случай из жизни Макара — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Случай из жизни Макара

Автор Максим Горький
12+197112 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Главный герой, молодой человек по имени Макар, погружается в экзистенциальный кризис, ощущая жизнь как цепь бессмысленных событий. Он читает книги, ищет смысл, но одновременно отдаляется от людей, чувствуя одиночество и непонимание. В отчаянии он решает покончить с собой, но его попытки заканчиваются неудачей, оставляя его в глубоком разочаровании и внутреннем конфликте.

Главный конфликт / проблема

Экзистенциальный кризис главного героя и его попытка покончить с собой

Ключевые идеи

  • Экзистенциальный кризис и поиск смысла жизни
  • Чтение книг как источник вдохновения и одновременно отчуждения
  • Чувство одиночества и неполноценности
  • Решение о самоубийстве и подготовка к нему
  • Неудачные попытки и внутренний конфликт

Вывод

Книга оставляет читателя в состоянии глубокого размышления о смысле жизни и важности общения

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией
  • Читатели, ищущие глубокие эмоциональные истории

Главные темы

  • Экзистенциальный кризис
  • Самоубийство
  • Отчуждение

Персонажи

  • Макар — Читает книги, ищет смысл, чувствует отчуждение и решает покончить с собой
  • Настя — Пытается поддержать Макара, но его внутренний конфликт не позволяет ей помочь
  • Таня — Похожая на Настю, но также не способна понять внутренний конфликт Макара
  • студент — Обсуждает книги, помогает с револьвером и запиской
  • врач — Пытается объяснить и лечить, но не успевает изменить внутренний конфликт

Цитаты

  • «Жить стало тяжело…»
  • «Надобно еще»

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 9

Макару показалось, что он долго лежал, ничего не видя и не слыша, как будто его не было, потом он услыхал, как шипит в груди, почувствовал, что рубаха становится влажной и в нос бьет какой-то особенный, неприятно сладковатый, жирный запах. Тотчас же в голове стало ясно, – он понял, что ему не удалось скатиться вниз и что он не убил себя.

«Надобно еще», – решил он и перевернулся лицом вверх – тогда и грудь и спину ожгла острая боль, точно голое тело опоясал жестокий удар кнута, – он крякнул, перемогся и, нащупав на снегу холодный револьвер, глядя в небо, где качались, опускаясь и поднимаясь, звезды, снова приложил дуло ко груди.

Озябший палец дрожал, приклеивался к собачке и уже не имел силы спустить курок – Макар отвел руку, разжал пальцы и подумал сквозь сон:

«Может, и так умру…»

Вытянулся, слушая шипение крови и ощущая ясный, хорошо знакомый запах горящей тряпки. Звезды скользили и прыгали в небе, как в чаше, которую кто-то опрокинул и хочет вытряхнуть из нее золотые блестки. Иногда все исчезало, точно вдруг прикрытое невидимым облаком. И внутрь, в кости ног и рук, в голову, – проникал мучительный холод, судорожно сжимая тело, как бы связывая его узлом.

Этот холод заставил Макара подняться и сесть, опираясь руками о снег, тогда он увидел, что по его рубахе бегают красные и золотые змейки, – это от них скверный запах гари и по всему телу растекается острая, жгучая боль. Он не понимал, что это, – приподнял одну руку, чтобы согнать прочь, но свалился на бок, скрипя зубами, бешено раздраженный болью, вдруг охваченный желанием подавить ее и этот невыносимый холод в голове, в костях.

Встал на колени, поднялся на ноги, задыхаясь, хрипя и кашляя, пошел на темную полосу впереди себя, увидал, что толстая рубаха из мешка горит на нем, как трут, остановился и, падая, стал срывать ее с себя непослушными, злыми руками, а каждое движение их обливало его болью. Он мычал, сцепив зубы, но слышал, как в глубокой тишине вокруг и над ним плачет сторожевой колокол монастыря, режет воздух тонкий, тревожный свист.

Тяжело подкатился мохнатый, круглый человек, закричал испуганным, воющим голосом и накидал на грудь Макара кучу снега, – от этого юноше стало как будто легче и понятнее. Подбежал еще человек, Макара подняли, повели, тяжелые, точно чужие ноги страшно мешали ему, они сделались невероятно длинными, оставаясь где-то сзади, – он сказал:

– Ноги подберите…

– Биром! – крикнул кто-то прямо в ухо ему.

Его опрокинули, понесли, но каждое движение раздергивало грудь ему рвущей болью, опустошая голову, и эта тяжелая, холодная пустота тянула к земле, вызывая желание крепко уснуть.

Что-то черное – большие кубы и полосы – двигалось мимо него, перед глазами вспыхивали желтые пятна, метались люди – тоже черные, круглые и крикливые.

Макар качался в воздухе, скрипя зубами, и чувствовал, что его охватывает мучительный страх пред этой пустотой, этот страх побеждал боль, внушая мысли, которые вдруг вспыхивали синим огнем:

«Умирает голова… схожу с ума…»

И, напрягая остатки воли, он старался побороть пустоту – перечислял про себя все, что текло и волновалось перед глазами.

«Черное – дома, заборы, желтое – окна… Меня несет сторож, татарин, за пазухой у него котенок… Другой – полицейский…»

Он вслушивался в быстрый говор людей, метавшихся, точно вороны вокруг колокольни.

– Кто таков, кто?

Татарин упрашивал:

– Ны надыбна, ны надыбна!..

– Мы зна-аем…

– Пьяницы, черти…

– Мы ему сичас только видела, она вовсе тверезый була…

– А кто это?

– Пошли прочь!

– Мы узна-аем, небойсь…

Все звуки были странно тусклы и, в то же время, невероятно громки, они садко влеплялись в уши и болезненно гудели в голове, но Макар напряженно хватал их и старался закрепить в памяти, заполнить ими пустоту, одолевавшую его.

– Не узнаете, – бормотал он, то проваливаясь куда-то в глубокую яму, то снова с болью вылезая оттуда.

– Стой! Клади! Айда, барабус,[5] в часть, живо, ну!

Макар ткнулся лицом в рогожу, под нею зашуршало сено, его тряхнуло, подбросило и закачало. Кто-то приподнял голову его большими руками, прижал щеку к мягкому и теплому и унылым голосом затянул:

– Кошкам-та, зверям – жалел, себя вовсе не жалел… ух, без ума голова…

– Я тебя знаю! – с внезапной ясной радостью сказал Макар. – Ты сторож, татарин…

– Молчай, уж… такой морда!

Макар хотел глубоко вздохнуть, но сорвался и, крикнув, нырнул куда-то во тьму.

Потом, точно после падения с длинной и высокой лестницы, он лежал перед крыльцом какого-то дома, в глаза ему колко светил фонарь, и сизый, высокий человек, стоя на крыльце, убедительно говорил:

– Ну – дураки же, черти, ну – куда же его?

И гаркнул – зарычал:

– В Покровскую, рр…

Широкие полозья розвальней шаркнули по снегу, снова начало встряхивать, наполняя грудь острой болью, как будто в нее вбили тяжелый гвоздь, но – не плотно, и он качался там.

По синему небу быстро убегали звезды, за белыми крышами катился, прячась, желтый круг луны, обломанный с одного края. Мягко подпрыгивая, плыли вдаль огромные дома, связанные друг с другом заборами, – все уходило из глаз, точно проваливаясь.

– Так сибе – нилза, – говорил татарин, дергаясь, словно он хотел выпрыгнуть из саней, а полицейский сердито ворчал:

– А ты из-за него мерзни…

«Это из-за меня», – сообразил Макар, чувствуя себя виноватым перед татарином, он толкнул его рукою и сказал:

– Прости, брат…

– Молчай… Бульна убил?

– Больно…

– Сачем? Алла велил эта делать?

…Макару показалось, что он, сидя в лодке, гребет против течения так, что ноют плечи, а какие-то рыжие и густые, как масло, волны треплют лодку, заглядывая через борта, не пуская ее; потом он мчался по Моздокской степи на злой казацкой лошадке, собирая разбежавшийся табун; на краю степи лежало большое багровое солнце, мимо него мелькали эти маленькие, озорные лошади, целясь, как бы укусить Макара за ногу, скаля огромные зубы и взмахивая хвостами.

Вдруг перед ним широко и бесшумно распахнулась стеклянная дверь, потом – другая, и татарин сказал:

– Прощай…

Это было так грустно и хорошо сказано, что на глазах Макара выступили слезы и он тихонько засмеялся.

В теплой тишине он шагал вверх по широкой лестнице, – идти было больно, и казалось, что он идет вниз. Его поддерживал под руку человек в белом, с рыжими усами и большим красным лицом, оно кружилось, точно колесо, усы лезли к ушам, нос двигался – Макар сразу понял, что это неприятный человек.

– Позовите ординатора Плюшкова…[6]

– Смешная фамилия, – сказал Макар, с этим рыжим необходимо было говорить о чем-нибудь.

– Не твое дело, – ответил рыжий, вводя его в маленькую комнату, где сверкало много стекла, усадил на стул и, стаскивая пиджак, потянув большим носом, спросил:

– Пьяный?

– Что?

– Стрелялся – пьяный?

– Трезвый.

– Значит – дурак.

Он сказал это до такой степени просто и уверенно, что Макар не только не обиделся, а засмеялся, но – смеяться нельзя было: хлынула горлом кровь и обрызгала белый халат рыжего.

– О, черт, – вскричал он, отскочив и встряхивая полу.

Ведя сам себя за бороду, в комнату вошел человек с веселым и приятным лицом.

– Нуте-с?

– Огнестрельная рана в область сердца.

– Самоубийство?

– Да.

– Ясно. На стол!

Страница 4 из 9

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее