Максим Федорыч заметил, однако, что уж довольно поздно, и потомурешился отдохнуть. Но прежде чем отойти ко сну, – до такой степени серьезенбыл его взгляд на служебные обязанности, – он вынул свою записную книжку, вкоторой уже были начертаны слова: "строг, но справедлив", "деятелен, распорядителен", и собственноручно сделал в ней следующую отметку: "общежителен и заботится о соединении общества, в чем немало ему помогаетлюбезная его супруга, о которой существуют в губернии самые лестныеотзывы".

V

На другой день у генерала Голубовицкого был обед. За обедомприсутствовали: Змеищев, Фурначев, Порфирьев, Крестовоздвиженский и прочиесильные мира; кушали также и некоторые молодые люди, но исключительно изчисла тех, от которых ничем не пахнет, а именно: Разбитной, Семионович иЗагржембович. Из дам присутствовала одна хозяйка дома.

Еще накануне Степан Степаныч призвал к себе повара и имел с нимсерьезное объяснение.

– Завтра у меня гость обедать будет, ты пойми это! – сказал он повару.

– Это понять можно, ваше превосходительство, не в первый раз столыготовим!

– Ну, что же ты сделаешь?

– Горячее суп с кнелью изготовить можно.

– Господи! просто, братец, воображения у тебя никакого нет!..

– А то можно и уху сварить.

– Суп с кнелью да уха, только и слов! ну, черт с тобой, делай чтохочешь!

Тем и кончилось совещание, но обед все-таки вышел хороший. Подавалисуп с кнелью (повар поставил-таки на своем), на холодное котлеты и ветчинус горошком, на соус фрикасе из мозгов и мелкой дичи, в которую воткнутыбыли оловянные стрелы, потом пунш глясе, на жаркое индейку и в заключениемалиновое желе в виде развалин Колизея, внутри которых горела стеариноваясвечка, производя весьма приятный эффект для глаз.

Максим Федорыч, как дамский поклонник, садится поближе к ДарьеМихайловне, и между ними завязывается очень живой разговор.

– И вы не скучаете? – спрашивает Максим Федорыч.

– Иногда… а впрочем, нет! я так всегда занята, что некогда иподумать о скуке!

– Ах да, я и забыл, что у вас есть дети… chers petits anges! ilssont bien heureux d'avour une mere comme vous, madame!

– Mais… oui! je les aime…

Дарья Михайловна треплет старшего сына по щечке.

– Ей, Максим Федорыч, скучать некогда: она даже и теперь устраиваетблагородный спектакль, – отзывается с другого конца генерал, внимательноследящий за всеми движениями Голынцева.

– Vraiment? mais savez-vous, мне ужасно покровительствует счастие… ябез ума от спектаклей, особенно от благородных… и я вас заранеепредупреждаю, что вы найдете во мне самого строгого критика.

– Мы таки частенько здесь веселимся, – снова вступается генерал.

– Это хорошо! удовольствия, а особливо невинные… это, я вам скажу, даже полезно: это нравы очищает, не дает, знаете, им зачерстветь…

– Это несомненно!

– А позволено ли будет узнать, si ce n'est pas une indiscretiontoutefois, какие пиесы будут играть?

– "Чиновника", – отвечает Дарья Михайловна.

– Ah! c'est serieux! c'est tres serieux! только я вам скажу, тут надоактеру… par ce que c'est tres serieux!

Дарья Михайловна рекомендует Семионовича.

– Вы, конечно, поняли эту роль? – спрашивает его Максим Федорыч, – выизвините меня, что я делаю такой вопрос: дело в том, что это ведь оченьсерьезно!

Семионович вертит головою в знак согласия.

– Я видел в этой роли первоклассных наших актеров и, признаюсь, несовсем удовлетворен ими. Нет, знаете, этого жару, этого негодования… ну, и манеры не те… Вы ведь вообразите, что Надимов старинный дворянин, quec'est un homme de bonne famille, и вдруг человек решился не только принестисебя в жертву отечеству, но и разорвать всякую связь с "старинным русскимразвратом"… Mais il est presque revolutionnaire, cet homme!

– Я именно так и понял это, ваше превосходительство! – отвечаетСемионович.

– Да, тут надо много, очень много жару, чтоб передать эту роль… Окнягине я не спрашиваю: эта роль по всем правам должна принадлежать вам, – обращается Голынцев к Дарье Михайловне.

– А еще будут играть комедию, где Аглинька звонки рвет! – перебиваетстарший сын Голубовицких.

– А я буду сакаляд подавать, – продолжает младший сын.

– "Сакаляд", душечка? oh le charmant enfant. Я понимаю, что вы недолжны, не можете скучать, Дарья Михайловна!

Дарья Михайловна треплет по щечке и младшего сына.

– Мамаша, Сеничка хочет в Аглинькин шоколад песку насыпать, – докладывает старший сын.

– Фи, душечка!

– Oh, le charmant enfant… quel age a-t-il, madame?

– Sept ans.

– Mais savez-vous, madame, qu'il est tres developpe pour son age? Тебе, душечка, куда хочется, в военную или штатскую?

– Я хочу в кьясном мундийе ходить!

Все смеются и с нежностию смотрят на маленького пичугу, который ужежелает красного мундира.

– Нынешнее молодое поколение удивительно как быстро развивается! – замечает Голынцев, – я уверен, что Надимову всего каких-нибудь шестнадцатьлет в то время, когда он вступает на сцену… Notez bien cela – прибавляетГолынцев, обращаясь к Ceмионовичу.

– Извините меня, ваше превосходительство, – возражает Семионович, – ноНадимов перед этим путешествовал, был на Ниле…

– Это так, но разве он не мог путешествовать с своими родителями? илис гувернером?

– Путешествовать – так! но быть на Ниле – согласитесь сами, что этодовольно трудно!

– Может быть, может быть… Au fond, vous etes, peut-etre, danlevrai… но все-таки вопрос заключается в том, что молодые люди нынчечрезвычайно как быстро развиваются… qu'en pensez-vous, madame?

– Mais… je pense que oui…

– Я, впрочем, отнюдь не против этого… Конечно, опытность…l'experience n'est pas a dedaigner, et nous autres, vieux galopins, nous ensavons quelque chose…

– Опытность великая вещь, ваше превосходительство, – замечает генерал, который по временам тоже не прочь преждевременно произвести МаксимаФедорыча в следующий чин.

Порфирий Петрович покрякивает в знак сочувствия.

– Я против этого не спорю, ваше превосходительство; есть вещи, противкоторых нельзя спорить, потому что они освящены историей… Но все-такижар, энергия… все это такие вещи, которых нам с вами недостает… maisn'est-ce pas, madame?

Дарья Михайловна очень мило улыбается; присутствующие также смеются, идаже довольно шумно, но тем не менее благовоспитанно и добродушно, какбудто хотят сказать генералу: "А что, попались? ваше превосходительство!" Генерал сам признает себя побежденным и ставит себя в уровень с общимвеселым настроением общества.

– Зачем же вы, однако ж, себя включаете в число стариков? – оченьлюбезно замечает Дарья Михайловна Голынцеву.

– Vous etes bien aimable, madame, – отвечает Максим Федорыч, – но увы! я должен сознаться, что время мое прошло!

– Должно быть, тоже изволили развиваться быстро? – шутливо замечаетгенерал.

– А что вы думаете? ведь это правда! в бывалые годы я тоже недурнопроводил время… mais que voulez-vous! la jeunesse – c'est comme lesvagues de l'ocean: cela s'en va et ne se retrouve plus!

Страница 5 из 31

Назад 1…4 5 6…31 Далее