В это же время желе с стеариновою свечкой отвлекает общее внимание. Максим Федорыч с любопытством следит за блюдом, пока обносят им всехгостей, и в заключение находит, que c'est joli. Встают из-за стола иотправляются в гостиную, где опять возобновляется живой и интересныйразговор.

– Я никак не ожидал, чтоб в таком отдаленном городе можно было такприятно проводить время… Vraiment! – замечает Максим Федорыч.

– Если бы вашему превосходительству угодно было удостоить меняпосещением сегодня вечером на чашку чаю?.. – говорит Порфирий Петрович, подходя к Голынцеву и переминаясь с ноги на ногу.

– С величайшим удовольствием… вы меня извините, что я не был у вас свизитом…

– Помилуйте, ваше превосходительство!..

И Порфирий Петрович, сделав полуоборот на одном каблучке, кашлянув инесколько покраснев, удаляется.

– Et demain, nous allons en piquenique: j'espere, que vous en serez? – спрашивает Дарья Михайловна.

– Madame, vous pouvez disposer de mon temps et dema personne selonvotre bon vouloir..

– В таком случае я сама за вами заеду, – любезно продолжаетгенеральша.

– Ah, madame! vous etes d'une bonte!

Наконец все начинают чувствовать некоторое обременение желудка имало-помалу раскланиваются с хозяевами. Голынцев замечает это и такжеспешит отретироваться.

Все очень довольны.

– Ах какой приятный человек! – говорит Порфирий Петрович, обращаясь кКрестовоздвиженскому.

– Просто именно добрейший человек! – отвечает Крестовоздвиженский ивнезапно начинает размахивать руками, как человек, который не в состоянииовладеть своими чувствами.

Семионович уходит, обдумывая замечания Голынцева по поводу ролиНадимова, и решается припустить еще более жару в выражении тогоспасительного негодования, которым проникнута эта роль. Леонид СергеичРазбитной выражает свое удовольствие тем, что скачет с одной ступеньки надругую обеими ногами вдруг, и на одной ступеньке говорит: «pique», а надругой: "nique".

VI

На другой день в часу третьем пополудни огромный поезд останавливаетсяперед домом, в котором имеет резиденцию Максим Федорыч. Впереди всегопоезда едет полицеймейстер на лихой тройке, подобранной волос в волос изчисла пожарных лошадей. За полицеймейстером следуют четвероместные сани, вкоторых обретаются генерал и генеральша Голубовицкие и двое детей. Тут жесадится и Максим Федорыч.

Поезд трогается; ямщикам приказано быть веселыми, вследствие чего онипоют песни и помахивают кнутами. Максим Федорыч замечает, что такого родазагородные поездки, кроме того что представляют много удовольствия, весьмаполезны для здоровья.

– Et regardez, comme c'est joli – обращается он к Дарье Михайловне, указывая на длинную вереницу саней, растянувшуюся на полверсты, – как этонапоминает запоздалых путников, которые спешат на ночлег!

И действительно, картина очень милая, потому что день ясный, и лучисолнца, упадая на белую снеговую равнину, обливают ее сверкающим, почтинестерпимым блеском; сани быстро скользят по едва пробитой дороге, апристяжные лошади, взрывая копытами снег, одевают экипажи серебристымоблаком пыли, что также очень недурно.

– У нас удивительно здоровый климат, – говорит генерал, – поверите ли, ваше превосходительство, странно сказать, а даже в простом народе никогданикаких болезней не происходит!

– Да? стало быть, состояние народного здоровья можно назватьудовлетворительным?

– Больше чем удовлетворительным!

– Ну, а народная нравственность?

– Насчет народной нравственности тоже могу сказать, что довольноудовлетворительна… конечно, бывают там между ними… ну, да это домашнимисредствами!..

– Гм… это хорошо! это очень утешительно, что народная нравственностьв удовлетворительном состоянии… Потому что народ, вашепревосходительство… это его, можно сказать, единственная забота, чтоббыть нравственным… Если уж и в народе нет нравственности, что же такоебудет?

– Это справедливо, ваше превосходительство… в этом отношении, я могусказать… я очень счастлив… Народ здесь очень нравствен! Одно толькообстоятельство меня огорчает: ябедников здесь очень много.

– Д-да?

– Точно так-с; я, конечно, не стал бы жаловаться вам на это, если быне имел удовольствия так близко познакомиться с вами и не убедился вполне, что вы не заподозрите меня… Но теперь могу сказать прямо: да, ябедничество слишком укоренилось здесь!

– Скажите пожалуйста!.. но чем же вы объясните такое явление? вероятно, оно откуда-нибудь занесено сюда, потому что не может быть, чтобздесь были какие-нибудь причины жаловаться… Везде, где я был, передо мнойпроходили всё лица совершенно довольные.

– Из Новгорода, Максим Федорыч, из Новгорода… Поверьте, что это всестарая новгородская кляуза действует!..

– Гм… стало быть, здешний народ стоит на довольно высокой степениразвития? – замечает Голынцев, вспомнив о Марфе Посаднице.

– О да! с этой стороны я могу почесть себя совершенно счастливым! ямогу сказать, что имею дело с людьми развитыми, и если бы неябедничество…

– Однако ж надо бы принять меры против распространения этого зла, вашепревосходительство… Я, с своей стороны, готов содействовать!

– Я, с своей стороны, полагаю, ваше превосходительство, что дляуничтожения этого зла необходимо между народом распространить "истинноепросвещение"…

– То есть как это истинное просвещение… грамотность, хотите высказать?

– О нет, упаси боже! грамотность-то именно и распространяет у насябедников…

– Гм… да! я понимаю вас! вы хотите сказать, что если бы не былограмотных, то некому было бы просьбы писать? Так, кажется?

– Точно так, ваше превосходительство!

– А что вы думаете: ведь в этом много правды! несомненно, что тогдаадминистративная машина упростилась бы чрезвычайно… ну, и сокращениепереписки… Однако мне весьма бы любопытно знать, что вы разумеете под" истинным просвещением"?

Генерал задумывается; он хочет выразиться как-нибудь аллегорически, упомянуть про невинность души, про доверчивость, про веселое и безгорестноевыражение физиономии и другие несомненные признаки "истинного просвещения",но так как в ораторском искусстве он никогда не имел случая упражняться(потому что и вообще в России искусство это находится в младенчестве), товесьма естественно, что мысли его путаются и в голове его поднимается такойсумбур, для приведения которого в порядок необходимо было бы учредить целоевременное отделение с тремя столами, из коих один заведовал бы невинностьюдуши, другой – доверчивостью и т. д. Дарья Михайловна замечает это и спешитвыручить супруга своего из беды.

– Ah, messieurs, vous aurez encore tout le temps de causer affaire! – замечает она, очаровательно улыбаясь.

– Это правда. Мы, ваше превосходительство, были очень неучтивы передДарьей Михайловной! – говорит Максим Федорыч и потом снова прибавляет, указывая на поезд: – Mais regardez, comme c'est joli!

Страница 6 из 31

Назад 1…5 6 7…31 Далее