Загрузка...
Жизнь ни во что (Лбовщина) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Жизнь ни во что (Лбовщина)

Автор Аркадий Петрович Гайдар
12+36 читателей
Дата написания1925-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
повестигражданская войнареволюциясоцреализм

Описание

Книга описывает участие Александра Лбова в восстании 1905 г. в Мотовилихе, его организационные усилия, внутренние разногласия в группе и последующий арест, а также роль Риты Нейберг как информатора.

Главный конфликт / проблема

Внутренние разногласия и предательство внутри группы Лбова противостояли усилиям против имперской власти

Ключевые идеи

  • Восстание рабочих в Мотовилихе как проявление недовольства имперской властью
  • Формирование и укрепление революционного отряда под руководством Александра Лбова
  • Планирование вооружённых действий, включая нападения на жандармерию и захват Перми
  • Внутренние разногласия и предательство внутри лбовской группы
  • Роль Риты Нейберг как посредника и предупреждающего персонажа
  • Влияние политических конфликтов, таких как выговор Чебутыкина, на революционную деятельность

Вывод

Лбов погиб, но его усилия показали сложность и многоуровневость восстания 1905 г. в России

Кому полезна

  • историки
  • ученики истории
  • исследователи революционных движений

Главные темы

  • Революционное движение 1905 г. в России
  • Организация и планирование восстания
  • Внутренние разногласия и предательство в революционной группе

Персонажи

  • Александр Лбов — Рабочий, известный как «разбойник Лбов», проявляет решительность и смелость, организует сопротивление, скрывается в лесу и планирует дальнейшие действия.
  • Рита Нейберг — Скучает, взаимодействует с Астраханкиным, пытается предупредить Лбова о предстоящей засаде.
  • Астраханкин — Взаимодействует с Ритой, информирует её о планах Лбова и поддерживает связь с революционерами.
  • Стольников — Помогает Лбову укрыться в лесу, участвует в планировании и сборе средств.
  • Демон — Участвует в планировании нападений и поддерживает Лбова в операциях.
  • Гром — Участвует в планировании нападений и помогает в организации действий.
  • Фома — Помогает Лбову в операциях, участвует в сборе оружия.
  • Змея — Участвует в планировании нападений, скрытно помогает Лбову и информирует Риту о предстоящей операции.
  • Чебутыкин — Получает медаль, но затем выговорен за политические высказывания.

Цитаты

  • "Скончено, ребята! Ну, теперь пусть идут…"
  • "Я за революцию, за революцию, которую делают силой."
  • "Расщедрились, сволочи, думают подкупить, так все равно без толку."
  • "Пермь взять."

Сводка по автору из Wikidata

1904–1941. Аркадий Петрович Голиков. русский советский детский писатель и киносценарист, военный корреспондент (1904—1941)

Читать онлайн

Страница 1 из 25

Гайдар Аркадий Петрович Жизнь ни во что (Лбовщина)

Аркадий Гайдар

Жизнь ни во что

(Лбовщина)

У Пермских лесов, в зеленом шелесте расцветающих лужаек, над гладкой скатертью хрустящего под лыжами снега, под мерный плеск седоватых волн молчаливой гордой Камы, при ярких солнечных блесках зимних дней и при темных тревожных шорохах летних ночей, охваченных кольцом ингушей и казаков,

БЫЛО ВСЕ ЭТО.

Эта повесть - памяти Александра Лбова, человека, не знающего дороги в новое, но ненавидящего старое, недисциплинированного, невыдержанного, но смелого и гордого бунтовщика, вложившего всю ненависть в холодное дуло своего бессменного маузера, перед которым в течение долгого времени трепетали сторожевые собаки самодержавия.

Памяти "разбойника Лбова" и его товарищей: Демона, Грома, Змея, Фомы, Матроса и многих других, имена которых окутаны уже дымкой легенд по рабочему Уралу.

Памяти тех, которые нападали с криком, умирали со смехом и во время нервных, безрассудно смелых схваток ставили свою собственную

ЖИЗНЬ НИ ВО ЧТО.

ЧАСТЬ I

1. О чем ревели гудки Мотовилихинского завода

Над рекой, над хмурыми берегами застывшей Камы, в пяти верстах от Перми раскинулся по крутым холмам рабочий поселок - Мотовилиха...

В ночь на 13 декабря 1905 года этот поселок никоим образом не мог числиться входящим в состав Великой Российской империи, ибо за день перед этим он плюнул в лицо этой империи свинцом винтовочных пуль, отгородился от нее баррикадами из выломанных заборов и вывороченных ворот и глядел огоньками раскинувшихся домиков.

Чутко всматривался глазами мерзнувших на перекрестках часовых вниз, в темноту, где черная морозная ночь изменчиво прятала темные папахи казачьего отряда.

Рабочие пушечного завода, разбившись на десятки, заняли холмы, заняли перекрестки изломанных улиц, и всю ночь потрескивали и росли скелеты бесформенных, наспех сколоченных заграждений. И торопливо шныряли бессонные тени восставших в эту сумасшедшую по подъему и по энергии ночь.

У Малой проходной крепко засел десяток эсдеков, на углу Камской выкинули красный флаг эсеры, и в темноте красный флаг казался черным черным крылом трепыхающей птицы.

А на Висиме, на горе, светились костры, то и дело гулко тюхались сваленные бревна.

На Висиме тоже вырастала баррикада, была она тяжела, неуклюжа.

Но крепка и прочна была Висимская баррикада.

- Бросай!.. Раз - бросай!.. Два... Ну, довольно, пока хватит.

Пламя костра, трепыхнувшись от ветра, озарило наваленную груду бревен и лицо высокого черного человека, прислонившегося к одной из вывороченных досок. Человек, видимо, устал возиться с баррикадой, тяжело и часто дыша, он отер рукой мокрый лоб, потом нервно плюнул и подошел к костру.

- Сядь, Сашка, - предложил ему кто-то, - передохни малость, ты ведь, дьявол, еще с самого утра не жрал ничего.

Но черный уставший человек ничего не ответил. Облокотившись на дуло старой берданки, он молча посмотрел вниз, под гору, и процедил негромко, сквозь зубы:

- Сдохнуть мне, если они завтра легко проберутся сюда.

В ночь на 13 декабря тревожно пели телеграфные провода Пермь Петербург.

В ночь на 13 декабря пермский губернатор не спал. В два часа ему доложили, что хорунжий седьмого Уральского полка Астраханкин и мотовилихинский пристав Косовский ожидают его в приемной.

Губернатор вышел. Он был любезней, чем когда-либо, потому что честное имя хорошего губернатора находилось теперь всецело в руках запаянных в погоны офицеров. Он пожал им руки, но не одинаково, чуть-чуть крепче командиру отряда ингушей - хорунжему Астраханкину и чуть-чуть слабей приставу Косовскому, ибо он мало верил в организованность и боеспособность полиции.

Разговор был короткий и продолжался не более десяти минут, по истечении которых звякнули шпорами каблуки и от крыльца губернаторского дома торопливо умчались санки с рысаками пристава - направо и тени двух всадников - налево.

А с рассветом, застегивая кобуру револьвера и пробуя напоследок эфес шашки, хорунжий Астраханкин встал и, прежде чем подойти к лошади, задержался на минуту, вынул из бокового кармана карточку молоденькой белокурой девочки в пелеринке Петербургского института благородных девиц, вздохнул и положил ее обратно в карман.

Это было как раз в ту самую минуту, когда на тон стороне черный человек бросил последнее бревно на баррикаду и сказал громко:

- Кончено, ребята! Ну, теперь пусть идут...

И по рыхлому, рассыпчатому снегу поползли темные точки закутанных в башлыки ингушей.

Молча, без выстрелов, по улицам поселка, по перекресткам, по чердакам, по огородам рассыпались засадами рабочие пушечного завода и ждали.

Но так было не долго. Как раз в тот момент, когда пальцы на "собачках" заряженных винтовок напрягались пружинами, когда стало чересчур уж тихо и чересчур нудно, с хрипом и клокотом заревели вдруг гудки молчаливо насупившегося завода и над мертвой Камой, над закамским лесом, над взбунтовавшимся поселком понеслись тяжелым и тревожным эхом.

И назло тишине, назло нудному вою гудков, гулко треснул нервной дрожью и рассыпался первый выстрел, его поддержал другой, а в ответ сразу, беспорядочным огнем огрызнулись домишки, чердаки и заборы Мотовилихи...

К вечеру баррикады смолкли, и казаки врывались уже на улицы, и разбитые боевые дружины торопливо разбегались прочь.

В это время у черного человека был распахнут ворот замасленной блузы, и на голове у него не было шапки, и крепкими гайками были стиснуты губы. Он остановился у ворот какой-то хибарки, заложил последний патрон и быстро оглянулся: на пустой улице никого не было. Бешеная усмешка перекосила его крепко завинченные губы, он бросился налево и за углом, почти лицом к лицу, столкнулся с конно-жандармским патрулем.

- Стой! - крикнул один, блеснувши шашкой, - бросай винтовку, чертов сын.

Черный человек грохнул в упор из берданки в нападавшего стражника, огромным прыжком вскочил на забор и крикнул оттуда:

- Ваша взяла покуда, сволочи, но мы еще не кончили!

Пуля взвизгнула над забором и пронеслась мимо, за Каму, потому что человек отпрыгнул и кубарем скатился по крутому склону, по снегу, вниз.

- Вот дьявол, - удивленно проговорил один из стражников, - и как сиганул. Кто это?

Среди обширного списка арестованных по делу "вооруженного восстания в Мотовилихе" не значилось одного из ее деятельных участников - рабочего орудийного цеха Александра Лбова. Несколько раз полиция получала сведения, что он скрывается в Мотовилихе, несколько раз жандармы делали засаду в квартире его жены, но все безрезультатно.

Однажды ночью, когда полицейский офицер постучался в дверь, оттуда раздался выстрел, затем звякнуло вышибленное с рамой окно, и мимо одного из стражников промелькнула тень, которая, невзирая на поднявшуюся стрельбу, скрылась за поворотом.

Была морозная, туманная ночь, когда по придавленному поселку после восстания гулко ахнуло несколько винтовочных выстрелов. Их тревожное эхо долетело до спящих, и жена одного из рабочих, испуганно вскакивая с кровати, дернула за руку мужа.

- Вставай, Николай, Колька... Да вставай же, черт окаянный, слышь, стреляют.

Тот повернул голову и спросил сонным, бессмысленным голосом:

- Куда?

Страница 1 из 25

Назад1225Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 28

Назад1228Далее