Читать бесплатно онлайн

Браво, или В Венеции

Автор Джеймс Фенимор Купер

0+1 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза исторические приключения

Темы

ВенецияроманприключенияполитикалюбовьисторияКуперФенимор19 вектриада

Описание

Роман о политической интриге, личных стремлениях и борьбе за свободу в Венеции, где герои сталкиваются с аристократической властью и пытаются изменить свою судьбу.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и требованиями аристократической власти, а также борьба за свободу и справедливость в условиях олигархического правления.

Ключевые идеи

Критика олигархического правления и политической коррупции в Венеции.
Моральная двойственность и противоречивость персонажа Якопо Фронтони.
Сочетание любовной интриги, приключений и политического подтекста.
Венецианские законы ограничивают личные отношения и браки с иностранцами.
Личная свобода и государственные интересы находятся в постоянном конфликте.
Духовные наставления и политические манёвры переплетаются в жизни наследницы.
Празднование триумфа объединяет общество, но подчёркивает социальные различия.
Гонки на гондолах демонстрируют мастерство и возможность переворота статуса.
Справедливость и равенство в Венеции
Конфликт между простыми гражданами и высшим сословием
Роль тайных органов власти
Личные желания против политической власти

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже в республике власть остаётся в руках аристократии, и индивидуумы вынуждены лавировать между личными стремлениями и политическими интригами, чтобы добиться справедливости и свободы.

Кому полезна

Читатели исторической и политической прозы
Любители приключенческих и интригующих романов
Те, кто интересуется историей Венеции и её политической системой
Писатели и исследователи, изучающие влияние власти на личную судьбу

Главные темы

Политическая критика олигархии
Личная свобода и долги
Тайные интриги и заговоры
Социальные различия и празднества
Борьба за справедливость

Персонажи

Jakopo Frontini — Мрачный и загадочный, символизирует моральную двойственность и противоречивость. Виновен в убийствах и контрабанде, но стремится доказать свою правду и спасти отца. Маскированный гондольер, известный как Карло (Браво) и Якопо.
Don Camillo Montforte — Благородный дворянин, представитель традиционной аристократии, но с открытым взглядом на политические проблемы. Благородный, но опрометчивый, стремится помочь Виолетте, но его действия могут привести к преследованию.
Violate — Молодая, умная и стремящаяся к независимости, но ограниченная законами и ожиданиями общества. Центральный объект интриг, её судьба находится под угрозой из‑за сената.
Donna Florinda — Мудрая и строгая, подчёркивает важность долга и преданности государству. Обеспечивает эмоциональную поддержку и участвует в обсуждении приговора. Обеспечивает безопасность для себя и своей наставницы.
Antonio — Просит свободу для сына, но позже участвует в гонке и выигрывает. Старый рыбак, который отказывается от награды, требуя вернуть своего внука, и выражает глубокую скорбь из‑за потери сына. Был известен своей смелостью и участием в регате; его смерть стала катализатором народного возмущения.
Doge — Он выступает как символ власти, принимает решения и проводит церемонию. Предлагает Антонио золотую цепь, но не принимает отказ и пытается убедить его принять приз. Пытается успокоить толпу и контролировать ситуацию, но сталкивается с требованиями «Правосудия».
Council of Three — Три аристократа, которые рассматривают дело Антонио и его просьбу о возвращении внука. Решает судьбу обвиняемых, манипулирует фактами.
Karamelit — Предоставляет наставления о благодарности и долге. Бледный и обеспокоенный, он сообщает о тяжёлой болезни и о том, что сенат пытается контролировать судьбу Виолетты. Сострадательный и мудрый, пытается смягчить конфликт.
Senator Gradeni — Размышляет над юридическими ограничениями и возможными последствиями.
Jino — Верный слуга, но внутренне сомневающийся, сталкивается с политическими интригами.
Anina — Смышленая и осторожная, но готова помочь. Пытается убедить Донный Камилло в своей правоте, но сталкивается с его решимостью.
Dželsonima — Беспокоится о судьбе Карло и его отца, но не всегда понимает его мотивацию. Помогает женщинам скрыться, предоставляя ключи и информацию.

Цитаты

"Браво” в высшей степени занимательный роман, в котором есть и любовная интрига, и приключения, и тайны, и интересные картины быта и нравов Венеции…
"Коварная, мрачная кинжальная политика венецианской аристократии"
Венеция есть закон, который запрещает родниться с иностранцами тем, кому дороги ее интересы.
Благодарность твоему спасителю — твоя святая обязанность.
Справедливости и милосердия не всегда идут рука об руку.
Антонио, рыбак с лагун, под покровительством святого Антония Чудотворца, получает золотую награду.
Наша прославленная республика гордится тем, что не ущемляет ничьих прав
Ты не должен так думать
— Он уехал! — воскликнула девушка, чей разум, несмотря на смущение, сохранил свою остроту.
— Я даю его тебе, Камилло.

Сводка по автору из Wikidata

1789–1851. James Fenimore Cooper. американский писатель (1789—1851)

Читать онлайн

Страница 105 из 110

— Синьор, — ответил служитель с некоторой фамильярностью в обращении, которая часто присуща людям, стоящим близко к правителям, — монах-кармелит и молодая девушка ждут приема.

— Как ты сказал — кармелит и девушка?

— Да, синьор. Те, кого ждет ваша светлость.

— Что за дерзкий обман!

— Синьор, я только повторяю слова монаха: “Скажи его высочеству, что кармелит, которого он хочет видеть, и молодая девушка, в чьем счастье его высочество отечески заинтересован, ожидают его распоряжений”.

Увядшее лицо дожа залила краска негодования, и глаза его сверкнули.

— И это со мной.., в моем собственном дворце!

— Простите, синьор, но этот монах не такой, как другие потерявшие стыд священники, позорящие свой сан; и у него и у девушки вид скромных и достойных людей. Я подозреваю, ваше высочество, что вы про них забыли.

Красные пятна исчезли с лица дожа, и взгляд его снова приобрел благожелательное выражение. Возраст и опыт научили венецианского дожа осторожности. Он отлично знал, что память не изменила ему, и тотчас понял, что необычная просьба таила в себе какой-то смысл. Это мог быть злой умысел энергичных и многочисленных его врагов, но, с другой стороны, если уж проситель решился на такой поступок, это могло быть какое-нибудь действительно серьезное и спешное дело.

— Говорил ли кармелит что-нибудь еще, Марко? — спросил дож после минутного размышления.

— Он сказал, синьор, что дело не терпит отлагательства, так как близится час, когда может погибнуть невинно осужденный. Мне кажется, он хочет просить вас за какого-нибудь повесу; говорят, несколько молодых патрициев были арестованы за нескромное поведение во время карнавала. А девушка, возможно, переодетая сестра бездельника.

— Позови сюда одного из служителей и, когда я позвоню, введи монаха и девушку.

Слуга удалился, не забыв пройти в приемную через другие двери, чтобы не сразу встретиться с ожидавшими его посетителями. Второй служитель тотчас явился и был немедленно послан просить одного из членов Совета Трех, который находился в соседнем кабинете и занимался там важными делами. Сенатор не заставил себя долго ждать; он считался другом дожа, и его принимали не таясь, выказывая при этом обычные знаки внимания, — Ко мне явились весьма странные посетители, синьор, — сказал дож, поднимаясь навстречу человеку, которого вызвал ради предосторожности, — и я бы хотел иметь свидетеля нашего разговора.

— Вы поступаете правильно, ваше высочество, желая, чтобы сенат делил с вами ваши труды. Но если вы полагаете, что каждый раз, когда во дворец входит посетитель, необходимо вызывать кого-нибудь из советников, то…

— Хорошо, синьор, — мягко прервал его дож, тронув колокольчик, — надеюсь, я не слишком обеспокоил вас своей назойливостью. Вот и просители.

Отец Ансельмо и Джельсомина вошли в кабинет вместе. С первого же взгляда дож убедился, что видит их впервые. Он переглянулся с сенатором, и каждый прочел в глазах другого удивление,.

Очутившись перед дожем, кармелит откинул капюшон и открыл свое аскетическое лицо, меж тем как Джельсомина из глубокого почтения к тому, кто их принимал, смущенно остановилась сзади, наполовину скрывшись за спиной монаха.

— Что означает ваш приход? — спросил дож, указав пальцем на сжавшуюся Джельсомину, но глядя в упор на монаха. — И что это за странная спутница у вас? Ни время, ни форма вашего обращения не соответствуют обычаю!

Отец Ансельмо впервые очутился лицом к лицу с правителем Венеции. Привыкший, как и все жители этого города в те времена, с недоверием оценивать возможность успеха, монах, прежде чем заговорить, устремил пытливый взгляд на вопрошавшего.

— Светлейший дож, — ответил он, — мы пришли просить справедливости. Тот же, кто приходит с такой просьбой, должен быть смелым, чтобы не опозорить себя и свое звание.

— Правосудие — слава Святого Марка и счастье его подданных! Твой поступок, святой отец, не соответствует установленным правилам и благоразумию, но он, возможно, имеет оправдание. Изложи свою просьбу.

— В тюрьме есть заключенный, которого суд приговорил к смерти. На рассвете он будет казнен, если вы своей властью не спасете его!

— Тот, кто осужден, заслуживает своего жребия.

— Я духовник этого несчастного и, исполняя свой священный долг, убедился, что этот человек невиновен!

— Ты говоришь, он осужден обыкновенными судьями?

— Приговорен к смерти, ваше высочество, решением уголовного суда.

Дож, казалось, почувствовал облегчение. Так как дело разбиралось публично, он мог, по крайней мере, надеяться, что во имя человеколюбия он выслушает монаха, не нарушив хитроумной политики правительства. Бросив украдкой взгляд на неподвижно сидевшего члена Совета, словно ища у него одобрения своим действиям, дож шагнул ближе к кармелиту, явно заинтересовавшись его просьбой.

— На основании чего, святой отец, отрицаешь ты правильность решения суда?

— Синьор, как я только что сказал вам, — на основании истины, открывшейся мне во время исповеди осужденного. Он обнажил предо мною душу, как человек, стоящий одной ногой в могиле! И, хотя он грешен перед богом, как все рожденные женщиной, он совершенно чист перед государством.

— Неужто ты думаешь, падре, что закон когда-нибудь нашел бы преступника, если бы мы прислушивались только к словам самообвинения? Я стар, монах, и уже давно ношу этот убор, причиняющий мне столько беспокойства, — возразил дож, показав на лежавший рядом “рогатый чепец”, являвший собой символ его власти, — но я не помню случая, чтобы преступник не воображал себя жертвой неблагоприятных обстоятельств.

— Духовникам тоже хорошо известно, что люди иногда стараются успокоить этим свою совесть, — сказал отец Ансельмо. — Наша основная цель — показать заблуждение тех, кто, осуждая свои грехи во время исповеди, ставит себе в заслугу собственное смирение. Но, дож Венеции, в том священном ритуале, который я был призван совершить сегодня вечером, есть высшая сила, подчиняющая себе самый мятежный дух. Многие стараются на исповеди обмануть самих себя, но редко кому это удается.

— Слава богу, что это так! — перекрестившись, сказал дож, пораженный глубокой верой монаха. — Но ты забыл, падре, назвать имя осужденного.

— Это некий Якопо Фронтони.., которого все считают наемным убийцей.

Дож Венеции вздрогнул и побледнел; взгляд его выразил полнейшее изумление.

— А разве ты не уверен, что кровавый стилет, постоянный позор нашего города, принадлежит наемному убийце?! Коварство этого чудовища взяло верх над твоей опытностью, падре! Настоящая исповедь злодея была бы рассказом о кровавых и тягостных преступлениях!

— Я вошел в его камеру с той же мыслью, но вышел оттуда убежденный, что общее мнение несправедливо к нему. Если ваша светлость соблаговолит выслушать его историю, вы убедитесь, что он заслуживает жалости, а не наказания.

— Среди всех преступников нашей республики его я считал единственным, для кого нельзя найти никакого оправдания… Говори смело, кармелит, мое любопытство так же сильно, как и изумление!

Страница 105 из 110

Назад 1…104 105 106…110 Далее