Загрузка...
Смешное в страшном — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Смешное в страшном

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+12 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга представляет собой сборник сатирических рассказов, в которых автор использует юмор как способ выживания и критики советской бюрократии, показывая абсурдность власти и человеческих отношений в условиях трагедии.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между свободой творчества и бюрократическим контролем, а также борьба человека за сохранение смеха и жизни в условиях трагедии

Ключевые идеи

  • Россия живёт, несмотря на «операции» и страдания.
  • Смех – необходимый выбор, способ преодоления страха.
  • Юмор может стать «раскатом весеннего грома» и смывающим грязь дождём.
  • Бюрократический контроль над творчеством как абсурд
  • Сатирическое сравнение европейских и русских научных теорий
  • Ирония над идеологическими конфликтами и личными конфликтами в Одессе
  • Абсурдность и многослойность советской бюрократии.
  • Сохранение и развитие института «Мурка» после смерти его основателя.
  • Дружба и взаимопомощь бывших служащих в условиях перемен.
  • Трагический случай потерянного чемодана как символ хаоса эпохи.
  • Абсурдный юмор и бессвязные фразы
  • Невероятные взаимодействия между людьми и животными

Вывод

Книга приводит к выводу, что смех и абсурд могут стать мощным оружием против абсурдности власти и трагедии, позволяя человеку сохранять человечность и выживать в сложных обстоятельствах.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся сатирой и русской историей
  • Люди, ищущие способы справиться с трудностями через юмор
  • Те, кто ценит литературные эксперименты и абсурд

Главные темы

  • Юмор как способ выживания в условиях трагедии
  • Сатирический взгляд на советскую бюрократию
  • Абсурдность человеческих отношений и власти

Персонажи

  • Автор — Ведет диалоги с атташе и описывает контроль над своим творчеством.
  • Атташе Канторович — Обладает саркастическим характером, вспоминает о конфликте с коммунистами и о советской миссии в Польше.
  • Ларин — Автор статьи о «Мурке», не знает точного назначения учреждения.
  • Мурашов — Председатель Мурашовской комиссии, расстрелян во время расследования хищений.
  • Шулер — Встречается с актёром и приставом в ресторане, вспоминает прошлое.
  • Актёр — Встречается с шулером и приставом, вспоминает прошлое.
  • Пристав — Встречается с шулером и актёром, вспоминает прошлое.
  • Хозяин пуделя — Сидит у камина, ковыряет золу, реагирует на действия пуделя.
  • Пудель — Любит хозяина, но в итоге бьёт его и кормит.
  • Разбойник — Изначально требует «муравьиного спирта», но быстро превращается в торговца, предлагая деньги за спирт и ведёт переговоры.
  • Пожилой господин — Возвращается домой, пытается уклониться от разбойника, но в итоге соглашается на сделку.
  • Отец Козявкиных — Сдержанный, держит хлеб и газету, обсуждает продналог и Ленин.

Цитаты

  • Не преступление ли – отыскивать смешное в страшном?
  • Больше того – смеяться должно. Потому что у нас один выбор: или пойти с тоски повеситься на крючке от украденной иконы, или весело, рассыпчато рассмеяться.
  • Писатель только что уселся за письменный стол, как ему доложили: – Рабочие какие-то пришли.
  • Писатель в это время тер голову, почесывал у себя за ухом, крякал и наконец вскочил в отчаянии: – Да поймите же вы, что нельзя думать, когда четыре глаза уставились на тебя, как баран на новые ворота.
  • Мурка – это Мурашовская комиссия. Сокращенно.
  • А черт его знает. Я всего семь месяцев служу. Все говорят – Мурка, и я говорю – Мурка!
  • Это тебе не паюсная!
  • Ага, попался. Становись к стенке!
  • Продай мне одну чеку, у тебя две.
  • Если будешь начеку, чеком ты смягчишь чеку.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 2 из 13

Глава III. Голодный обед

Шумно усаживались за большой, накрытый в саду Гришкиного особняка стол.

– Какое же меню? – спросила мадам Троцкая, кокетливо оправляя бриллиантовую брошку.

– А извольте видеть, и меню есть с золотым обрезом, не извольте беспокоиться.

– Ах, я так волнуюсь, – прощебетала Ленина. – Съесть настоящий голодный обед! Съесть то, чем питаются сейчас 25 миллионов людей и о чем пишет вся Европа! Ознакомьте же нас с меню.

– А вот-с!

«Голодный обед Григория Спиридоныча Зерентуя в честь бедных голодающих мужичков». Похлебка из лошадиного щавеля. Желуди. Дубовая кора, соус мадера. Корешки. Лебеда фрикассе. Десерт: конские каштаны.

– Пасюшьте, – спросил Вовочка. – А мы от этого не умрем?

– Будьте покойны. Даже цинги не будет.

– Господа, – кокетливо заиграла хорошенькими глазками Троцкая, – объясните мне ради Создателя, что такое – цинга?

– А это такое, когда зубы выпадают, – любезно объяснил Гришка.

– Ма фуа![ 2] – воскликнул общий баловень Жоржик, секретарь Лениной. – Значит, у моего дяди тоже была цинга! У него каждый вечер выпадали зубы и опускались в стакан с водой.

– Противный, – засмеялась Ленина. – Не говорите гадостей перед обедом. А вот и похлебка… Неужели это лошадиный щавель?! А знаете, очень вкусно. А это что? Кажется, половинка яйца?

– Дикое яйцо, – объяснил Гришка. – В конском щавеле на каждом шагу попадаются!..

– Чрезвычайно вкусно! И наваристо. А это что отдельно подано? Неужели желуди? Совсем вкус пирожков с фаршем.

– Домашний желудь, – сказал Гришка. – Внутре у его такая мякоть. Только наше мужичье варить не умеет.

– И подумать, что раньше этой вкусной штукой свиней кормили, – удивился Жоржик.

– Жить не умели, – улыбнулся Гришка Зерентуй. – Месдамес, можно еще желудей?.. А вот и дубовая кора!

– А как же ее есть? – удивилась Троцкая. – Она ведь твердая.

– Пустяшное дело. Верхнюю корку ножом снимите, а внутре мягкое, – любезно объяснил амфитрион.

– А ведь верно! Полная иллюзия молочной телятины! Неужели это дубовое?

– Все от повара зависит, сударыня, – самодовольно сказал Гришка. – Хороший повар из калоши «Проводник» такой бифштекс тру-ля-ля ушкварит!

– А вот и корешки. Что это за порода?

– Земляные. Повар их аспержем называет. А соуску? Есть беленький, есть желтенький.

– Прямо чудесно! Если бы не знала, что корешки, прямо бы подумала – спаржа.

– Следующий номер! – в экстазе ревел Гришка. – Лебеда!

– Послушайте… – недоуменно поднял брови Вовочка. – Какая же это лебеда? Форменная птица.

– Лебеда – птица и есть, – спокойно сказал Гришка. – Самка лебедя.

– Pardon, но самка лебедя называется лебедка.

– Не говорите глупостей, – засмеялась Троцкая. – Лебедка это такое… на пароходе. Чем вещи поднимают.

– Так это вот и есть лебеда? Чего ж мужички плачутся?.. Оно превкусно! Однако я думала, что лебеда – трава.

– Никак нет. Нешто можно было бы простую траву жрать? Хотя вот на десерт подадут конские каштаны. Кажется, ерунда с маслом, дрянь, а ежели тертые, да со сливками – так за ушами трещать будет. Месдамес! А еще лебеды кусочек? Вот крылышко!

От стола встали отяжелевшие. Ковыряя головной шпилькой в зубах, madame Троцкая облегченно вздохнула и сказала:

– Теперь я знаю, как питается мой народ! И я за него совершенно спокойна… Пока есть дубовая кора, лебеда, корешки и конский щавель – мой народ не погибнет…

Атташе Канторович

В Стамбуле на одной из кипящих разношерстным народом уличек я встретил его.

У него в руке был небольшой саквояжик. Он сказал:

– Господин, не нужно ли сигар, сигарет, русских папирос?..

– Не нужно.

– Гм… Не нужно. А я думал – нужно. Слушайте, кстати: вы не знаете, как по-французски – сигара?

– Да так и будет: ля сигар.

– Что вы говорите?.. Совсем как мерси. И по-русски мерси и по-французски – одно и то же. Я еще когда в Одессе жил – так очень удивлялся…

– Хороший город Одесса, – похвалил я.

– А что, скажите, мне ваше лицо знакомо. Вы, часом, не жили в Одессе?

– Часом не жил, а по неделям живал.

Он вдруг пристально стал в меня всматриваться.

– Гм… Острит. Бритый. В пенсне. Послушайте?! Чтоб я сдох, если вы не писатель…

– Писатель.

– Так это вы за нас написали рассказ «Золотые часы»… Помните, вывели Канторовича и Гендельмана, что один другому никак не может часов продать. Как вы тогда писали: «Странный город – Одесса. У одного есть часы, у другого – деньги. И один хочет купить часы, а другой продать… Так они не могут этого сделать, потому что они одесситы». Ой, как вся Одесса тогда с нас смеялась. Ну ничего… Нам все-таки было приятно, что мы вошли в литературу.

– Вы давно из Одессы?

– Ай, и не говорите. Чуть не пешком приплыл. Слушайте, Аверченко… (он взял меня за пуговицу). Ну что будет?

– С кем?

– С этой дрянью паршивой, с большевиками. С ума можно сойти. Вы знаете, я жил в Одессе еще при Толмачеве… Так, знаете, как мне теперь кажется Толмачев? Родной папа! Дайте мне его, я закричу «ура». Что Толмачев? Дайте мне городового нашего Бульварного участка Таганчука! И я скажу ему: «Володя, дай я тебя поцелую в глазки». И я возьму его, приведу к себе и угощу его с графинчиком водки и жареной рыбой, и мы с ним оба будем сидеть посередке комнаты и, как дураки, плакать. Это навозное сметьё говорит теперь: «Мы даем вам свободу и мир, пожалуйте в ГПУ». Или: «Для счастья пролетариата становись, жидовская морда, к стенке». Чтоб мои враги имели такое пролетариатское счастье. Когда меня Таганчук брал в участок – это стоило три рубля, когда меня Дейч берет в ГПУ – мне это стоит, извините, пули в живот. Ах, Канторович, Канторович…

– При чем тут Канторович?

– Эй, значит, вы ничего не знаете? В прошлом году приходит он ко мне и говорит: «Прости меня, Гендельман, но я поступил в идейные коммунисты». Я плюнул ему около сапога и говорю: «Ты, Канторович, идейный от слова идиет. Пошел вон!» – «Ты, – говорит он, – не ругайся, потому что эта наша революция планетарная. И я, Канторович, – тоже планетарный». «Планетарная холера тебе в кишки! Попугай несчастный. Один жулик пустил слово – тысяча дураков повторяет. Канторович, вы мне не друг! – говорю я, как Ленский в «Онегине». – «Проваливайте, пока я вам по морде не надавал». И он ушел, как буквально побитая собака. Правда, когда потом у меня делали обыск, нашли полтора фунта сахара и забрали в чека за спекулятивное хранение товаров, этот дурак притёпался до Дейча просить за меня, и меня выпустили, но… я ему даже руки не подал, чтоб я так жил!

– Где же теперь Канторович?

– Монька Канторович? Разве вы не читали в газетах? Еще, помните, когда вы записывали наш разговор за золотые часы, так там у вас есть, как этот осел поднимет глаза вверх и скажет: «Ой, Гендельман. Мне не нравится поведение Германии в Алжезираском вопросе…» А я ему: «Моня! Вы удивительный человек: где две державы воюют – вы обязательно в середку влезете. Бросьте!» «А я вам, Гендельман, говорю, что Германия еще меня вспомнит!» И что же вы думаете? Почти своего добился…

– То есть как?

Страница 2 из 13

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее