Загрузка...
На пароходе — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

На пароходе

Автор Максим Горький
12+7 читателей
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

На старом рыжем пароходе, плывущем по Волге, пассажиры и экипаж сталкиваются с бытовыми конфликтами и тайной обвинённой в убийстве личностью, что приводит к панике и раскрывает сложные человеческие взаимоотношения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между пассажиром в коричневом пиджаке и экипажем, а также внутренний конфликт, связанный с обвинением в убийстве, приводят к панике и разрушают порядок на борту

Ключевые идеи

  • Пейзаж и атмосфера реки Волги, создающие ощущение спокойствия и простоты.
  • Социальные взаимодействия между экипажем и пассажирами, отражающие иерархию и напряжённость.
  • Тема справедливости и обвинения, представлена через историю человека, обвиняемого в убийстве.

Вывод

Книга показывает, как на простом фоне реки проявляются сложные человеческие взаимоотношения и вопросы справедливости, оставляя читателя задуматься о природе доверия и страхов в обществе

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской классикой
  • Люди, изучающие социальную психологию и динамику групп

Главные темы

  • Бытовая реальность на реке
  • Социальные взаимодействия
  • Тема справедливости и обвинения

Персонажи

  • Пассажир в коричневом пиджаке — Грязные сапоги, утверждает, что они не его, участвует в конфликте с боцманом. В конце бросается в воду, вызывая паник. Его присутствие создает атмосферу недоверия и напряжённости.
  • Боцман — Светловолосый, бородатый, часто вступает в споры с пассажирами. Взаимодействует с пассажиром в коричневом пиджаке и другими членами экипажа.
  • Кочегар — Тяжело шаркает босыми ногами, взаимодействует с боцманом, выполняет обязанности по поддержанию огня.
  • Матрос-монах — Худощавый, чернобородый, с погашенными глазами, похожий на монаха. Песенник, тихо поёт о том, что «сеем, а есть нечего».
  • Пассажир в белой кофте — Сидит у огня, наблюдает за действиями пассажира в коричневом пиджаке, играет роль наблюдателя.

Цитаты

  • Сеем... сеем... шесть...
  • Труш-ша!

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 1 из 6

Горький Максим На пароходе

Алексей Максимович Горький

На пароходе

Вода реки гладкая, тускло-серебристая, течение ее почти неуловимо, она как бы застыла, принакрытая мглою жаркого дня, и только непрерывное изменение берегов дает понять, как легко и спокойно сносит река старенький рыжий пароход с белой каймой на трубе, с неуклюжей баржей на буксире.

Сонно чмокают шлепки плиц, под палубой тяжело возится машина, сипит-вздыхает пар, дребезжит какой-то колокольчик, глухо ерзает рулевая цепь, но все звуки - не нужны и как будто не слышны в дремотной тишине, застывшей над рекой.

Лето - сухое, и вода - низка; на носу парохода матрос, похожий на монаха, - худощавый, чернобородый, с погашенными глазами на желтом лице, мерно спуская за борт пеструю наметку, стонет-поет печально, тающим голосом:

- Сеем... се-ем... шесть... Словно жалуется:

"Сеем, сеем, а есть - нечего..."

Пароход не спеша поворачивает свой стерляжий нос то к одному берегу, то к другому, баржа рыскает, серый шнур буксира натягивается струною, дрожит; золотыми и серебряными искрами летят от него во все стороны брызги воды, - с капитанского мостика кричат в рупор толстые слова:

- Оол...уо...

Под носом баржи - белый крылатый вал, разрезанный надвое, он волнисто бежит к берегам.

В луговой стороне, должно быть, горят торфяники, там, над черными лесами, нависло опаловое облако, а может, его надышали болота.

С правой стороны берег высок, обрывист, голые глинистые скаты, но иногда они разрезаны оврагом, в нём - в тени - прячутся осины и березы.

Тихо, жарко, безлюдно на земле, в мутно-синем, выгоревшем небе раскаленное добела солнце.

Без конца расплылись луга, кое-где среди них одиноко стоят, заснув, деревья, звездою дневной горит над ними крест сельской колокольни, вскинуты в небо серые крылья мельницы, далеко от берега видны парчовые скатерти зреющих хлебов. Люди редко видны.

Всё вокруг немного слинявшее, спокойное и трогательно простое: всё так близко, понятно и мило душе. Смотришь на медленные, неуверенные изменения горного берега, на неизменную широту лугов, на зеленые хороводы леса, - они подходят к воде и, заглянув в зеркало ее, снова тихо уплывают в даль, смотришь и думаешь, что не может быть на земле столь просто и ласково красивых мест, каковы эти вот - тихие берега реки.

Уже на прибрежных кустарниках виден желтый лист, но всё вокруг улыбается двойственной, задумчивой улыбкой молодухи, для которой пришла пора впервые родить, - и страшит ее это и радует.

Время - далеко за полдень. Пассажиры третьего класса, изнывая от скуки и жары, пьют чай, пиво, многие сидят у бортов, молча глядя на берега. Дрожит палуба, звенит посуда в буфете, и всё вздыхает усыпительно матрос:

- Шесь... шесь с половина-ай...

Из машины вылез копченый кочегар и, развинченно покачиваясь, тяжело шаркая босыми ногами, идет мимо каюты боцмана, а боцман, светловолосый бородатый костромич, стоя в двери и насмешливо прищурив бойкие глаза, спрашивает:

- Куда торопишься?

- Митьку дразнить.

- И то - дело!

Болтая черными руками, кочегар пошел дальше, боцман, неохотно позевнув, оглянулся. Около спуска в машину на длинном ящике сидит маленький человечек в коричневом пиджаке, в новом теплом картузе, в сапогах, облепленных серыми комьями засохшей грязи. От скуки боцману захотелось распорядиться, он строго окрикнул:

- Эй, земляк!

Тот, пугливо и по-волчьи, - всем туловищем, - повернулся к нему.

- Ты чего тут сел? Написано - "Осторожно", а ты сел! Али неграмотен?

Пассажир встал и, оглядывая ящик, отозвался:

- Грамотный.

- А сидишь где нельзя!

- Не видать надпись-то.

- И жарко тут; из машины масляный дух. Ты откуда?

- Кашинской.

- Давно из дома?

- Третья неделя.

- Дожди у вас были?

- Не-е. Какие тут дожди!

- А отчего сапоги у тебя эдак грязны?

Опустив голову, пассажир выдвинул вперед одну ногу, потом другую, посмотрел на них и сказал:

- Это не мои сапоги.

Боцман ухмыльнулся, его светлая борода весело ощетинилась.

- Ты - что, пьющий, что ли?

Не ответив, пассажир тихо, короткими шагами, пошел на корму. Рукава пиджака опустились ниже кистей его рук, стало- ясно, что пиджак на нем с чужого плеча. Глядя, как осторожно и неуверенно он шагает, боцман нахмурился, закусил бороду, подошел к матросу, усердно оттиравшему голой ладонью медь на двери каюты капитана, и негромко сказал ему:

- Тут едет маленький, в рыжем пиджаке, сапоги грязные - видал?

- Видал будто.

- Скажи - поглядывали бы за ним.

- Жулик?

- Вроде того.

- Ладно...

За столом, около рубки первого класса, толстый человек, весь в сером, одиноко пьет пиво. Он уже осовел в тяжелом опьянении, глаза его слепо выкатились и, не мигая, смотрят в,стену. Пред ним на столе, в липких лужах, копошатся мухи, они ползают по его седоватой бороде, по кирпично-красной коже неподвижного лица.

Боцман сказал, подмигнув на него: ;

- Всё гасит.

- Такое его дело, - отозвался, вздохнув, рябой безбровый матрос.

Пьяный чихнул, мухи тучей взвились над столом; боцман поглядел на них и, тоже вздохнув, сказал задумчиво;

- Мухами чихает...

Я облюбовал себе место на дровах, около трюма кочегарни, и, лежа, смотрю, как темнеют горы, тихо подвигаясь встречу пароходу, бросая на воду траурную пелену. В лугах еще догорает вечерняя заря, стволы берез красны, новая крыша избы у самого берега точно кумачом покрыта, там всё плавится в огне и, теряя очертания, течет широкими ручьями красного, оранжевого, синего, а на горе стоит черный ельник и напряженно приподнят, острый, точеный.

Уже рыбаки зажгли костер под горою, огонь, играя, освещает белый борт лодки, темного человека в ней, паутину сети, повешенной на кольях, и бабу в желтой кофте, присевшую у огня. Над костром и женщиной растопырилось черное ветвистое дерево, и видно, как трепещут золотисто освещенные листья нижних веток.

Примятый сумраком вечера, говор пассажиров слился в сплошной, по-пчелиному гудящий звук: не видно и непонятно, кто о чем говорит, бессвязны слова, но как будто все говорят об одном, дружески и правдиво. Слышен сдержанный смех молодой женщины, на корме ладятся петь, но не могут найти песню всем по душе и негромко, без сердца, спорят. Во всех звуках есть что-то вечернее, мирно-печальное, похожее на молитву.

За дровами, близко от меня, густой, гудящий голос не спеша рассказывает:

- Был он парень-удача, опрятный, гладкой, а после того - замшился, запаршивел, в сучки пошел...

Другой голос, бодрый и звонкий, восклицает:

- Не тянись к барам, не пройдет даром...

- Однако сказано, рыба ищет - иде глубже...

- А дурак - что хуже! Он тебе не родня?

- Брат родной...

- О? Ну, прости за слово.

- Ничего. Он - дурак и есть, ежели прямо-то сказать...

К отводу подошел пассажир в коричневом пиджаке; держась левою рукой за стойку, он шагнул на решетку, под которой пенно кипела вода, взбитая колесом, и Долго стоял, глядя за борт, покачиваясь, напоминая летучую мышь, которая, зацепившись одним крылом за что-то, висит в воздухе. Глубоко надвинутый картуз согнул ему уши, и они смешно оттопырились.

Страница 1 из 6

Назад126Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее