Главный герой, Уильям Кримсворт, отказывается от семейных обязательств и наследства, стремясь к самостоятельной жизни. Он переезжает в Брюссель, становится учителем, сталкивается с трудностями и личными отношениями, в том числе с ученицей Фрэнсис, с которой разворачивается роман. После разрыва с прежним работодателем он находит новую работу, женится, открывает школу и формирует семью, в итоге достигая личного и профессионального удовлетворения.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт героя между семейными ожиданиями и стремлением к самостоятельности, а также внешние препятствия в виде давления родственников и трудностей в работе

Ключевые идеи

Отказ от семейных обязательств в пользу самостоятельного выбора
Проблемы наследства и финансовой независимости
Внутренний конфликт между традицией и личными амбициями
Внутренний конфликт и поиск смысла в жизни
Угнетение и освобождение от рабства
Переход к новой жизни и профессиональному росту
Новый учитель устанавливает условия работы и зарплату с директором.
Сад и интерьер пансиона создают впечатление роскоши и порядка.
Учитель сталкивается с непослушанием и шумом учеников, но успешно управляет классом.
Madame Ruyte проявляет интерес к его работе и пытается понять его слабые стороны.
Учитель наблюдает за разнообразием учеников и их поведением.
Педагогический подход, основанный на поддержке и уважении к ученику

Вывод

Книга приводит к выводу, что истинная свобода достигается через принятие собственных решений, развитие профессиональных навыков и построение отношений, основанных на взаимном уважении

Кому полезна

Люди, интересующиеся личностным ростом
Педагоги и преподаватели
Читатели художественной литературы о жизни и любви

Главные темы

Личная свобода и поиск независимости
Роль образования и воспитания
Любовные отношения и семейные ценности

Персонажи

Уильям Кримсворт — Молодой человек, отказывающийся от традиционных семейных путей, разочарованный своей работой, ищет свободу и новые возможности, стремится к самостоятельности и коммерческой деятельности.
Фрэнсис — Молодая швейцарка, скромная и талантливая, быстро развивается в чтении и письме, проявляет творческую фантазию и чувство прекрасного. Стремится к самосовершенствованию, открыта к любви, трудолюбива, целеустремлённа, заботливая, стремится к профессиональному росту и семейному благополучию.
Нарратор (Автор) — Ответственный, любящий, стремится к развитию образования и семейной гармонии; чувствительный, тревожный, ищущий утешения в отношениях с Фрэнсис; стремится к финансовой стабильности, сталкивается с предательством и разочарованием.
Madame Ruyte — Строгая, деловитая, внимательная к деталям, заботливая о саде и учениках.
Monsieur Pèle — Уважаемый и строгий руководитель, предоставляющий Уильяму работу учителем; опытный преподаватель, поддерживает нового учителя.
Хансден — Посредник, помогающий Уильяму выйти из рабства и найти новую работу; скептически относится к швейцарской идентичности Фрэнсис, выражает недовольство её «раболепием».
Эдвард Кримсворт — Старший брат, женатый и успешный коммерсант; авторитарный и жестокий руководитель, который угрожает Уильяму и пытается удержать его на работе.
Виктор — Молодой, чувствительный, любознательный, переживает утрату щенка.
Чарльз — Получатель письма, с которым Уильям делится воспоминаниями и решениями.
Лорд Тайнделл — Предложил Уильяму стать священником и жениться на кузине.
Мистер Сикомб — Предложил Уильяму стать священником и жениться на кузине.
Мистер Кримсворт — Предоставил Уильяму работу клерка в Кримсворт-Холле, руководитель, возможно отец.

Цитаты

"Я отказался и от сана, и от брака."
"Я не выношу, когда это имя произносят с пренебрежением."
«Разрыв хлыста пополам и уход из конторы стали для меня символом освобождения от рабства.»
«Переезд в Брюссель открыл передо мной новые горизонты и позволил мне найти смысл в работе с учениками.»
Ah! c'est comme tous les Anglais!
Je suis content de vous.
«И я признал, что те качества, которые я когда-то обозначил как вкус и воображение, скорее следует именовать чувством прекрасного и творческой фантазией.»
«Письмо Фрэнсис, в котором она благодарит меня за уроки и сообщает, что ушла, чтобы искать работу в Англии.»
Переход от дружбы к официальности в отношениях с Пеле
Получение письма от Фрэнсис и встреча с Ванденгутеном открывают новые перспективы

Сводка по автору из Wikidata

1816–1855. Charlotte Brontë. английская поэтесса и романистка

Читать онлайн

Страница 5 из 75

Это все, что я сказал. Для переговоров посерьезнее было еще не время. Инстинктивно я чувствовал, что не стоит подолгу испытывать самообладание такого человека, как Эдвард. И мысленно я сказал себе: «Я готов принять это испытание. Когда чаша наполнится — хлынет через край, а пока — терпение. Вне сомнения две вещи: первое — я способен справиться с работой, предоставленной мне мистером Кримсвортом; второе — я могу честно заработать некоторые средства, и средств этих хватит мне на жизнь. А что братец мой усвоил себе манеры надменного и строгого господина — ему упрек, не мне. Неужели его несправедливость заставит меня свернуть с однажды избранного пути? Нет. А если, в конце концов, я когда-нибудь и отступлю, то к тому времени пройду уже достаточно, чтобы видеть, куда этот путь меня ведет. Поскольку пока что я лишь толкусь у входа, то для начала миную нужду; хуже начала конец уж точно не будет».

Пока я размышлял таким образом, мистер Кримсворт позвонил; клерк — упомянутый выше субъект, предусмотрительно «освобожденный» от наших переговоров, — вернулся.

— Мистер Стейтон, — сказал Кримсворт, — выдайте мистеру Уильяму корреспонденцию от «Братьев Восс» и наши письма им на английском — он переведет.

Мистер Стейтон, человек лет тридцати пяти, с лицом мрачным и вместе с тем хитроватым, поспешил исполнить приказание; он выложил бумаги на стол, и я тут же засел за них и принялся переводить на немецкий деловые письма Кримсворта. Радость от этой первой моей попытки самому заработать на хлеб не угасала даже от присутствия надсмотрщика, который то и дело становился у меня над душой и наблюдал, как я пишу. Мне казалось, он хотел испытать мой характер, но под его проницающим взглядом я ощущал себя в такой безопасности, точно на мне был шлем с опущенным забралом; или же я приоткрывался ему — но с невозмутимой уверенностью человека, который показывает неграмотному сугубо личное письмо, писанное по-гречески; тот увидит строки, даже, может быть, разберет какие-то буквы — но он ничего не сможет прочитать; моя натура была Стейтону чужда, и проявления ее были для него, что слова из незнакомого языка. Очень скоро, очевидно, осознав тщету своих потуг, он резко развернулся и вышел из конторы; в тот день Стейтон еще пару раз появлялся; он разбавлял и быстро опрокидывал в себя стакан бренди (все необходимое он извлекал из шкафчика, висевшего сбоку от камина); затем, глянув на мои переводы — а читал он и по-французски, и по-немецки, — он в молчании покидал контору.

ГЛАВА III

Так стал я служить у Эдварда клерком. Работником я был честным, пунктуальным и весьма прилежным. Все, что мне поручалось, я выполнял безукоризненно. Мистер Кримсворт старательно выискивал огрехи в моей работе, но безуспешно; присматривать за мною он наказал также и Тимоти Стейтону, своему любимцу и правой руке; однако Тим попал впросак: в работе я был, как и он, точен, зато куда проворнее. Мистер Кримсворт время от времени справлялся, как я живу, не влез ли в долги, — но нет, касательно расчетов от квартирной хозяйки не было ни малейших нареканий. Я нанимал маленькую квартирку, платить за которую ухитрялся из своих скудных, еще итонских сбережений. Поскольку мне давно уже претило просить у дядюшек дополнительных денег, я рано усвоил принципы самоограничения и жесткой экономии и расходовал ежемесячное содержание с неизменной бережливостью, чтобы даже в случае острой необходимости мне не пришлось взывать к ним о помощи. Помню, многие тогда называли меня скрягой, и на упрек этот я про себя возражал тем, что лучше быть непонятым сейчас, чем униженным в будущем. Теперь я был за это вознагражден; впрочем, вознагражден я был и раньше — при свидании с моими вспыльчивыми дядюшками: когда один из них бросил передо мной на стол банкноту в пять фунтов, которой я не взял, сказав, что дорожные расходы мною уже предусмотрены.

Далее, мистер Кримсворт поручил Тиму выяснить, нет ли у моей квартирной хозяйки каких-либо жалоб на предмет моей нравственности; та отвечала, что не сомневается в моей добропорядочности и благочестии, и в свою очередь спросила, не кажется ли мистеру Стейтону, что я подумываю когда-нибудь стать священником, ибо, сказала она, в ее доме одно время жили молодые священники, которые и сравниться не могли со мною в степенности и спокойном, тихом нраве. (Тим сам был «человеком религиозным», точнее, приверженцем методистской церкви, что, разумеется, не мешало ему быть одновременно и первостатейным плутом.) Ушел мистер Стейтон, весьма озадаченный столь лестным отзывом о благопристойности моего образа жизни.

Услышанное он передал мистеру Кримсворту, и сей джентльмен, который в церковь особо не частил и не поклонялся никаким богам, кроме как золотому тельцу, решил использовать выведанное у квартирной хозяйки как средство взорвать мою невозмутимость. Начал он атаку серией чуть завуалированных издевок, цели которых я поначалу не понимал, пока хозяйка однажды не передала мне свой разговор с мистером Стейтоном. Для меня сразу все прояснилось; теперь в контору я пришел уже внутренне подготовленным и отражал богохульный сарказм хозяина-фабриканта непрошибаемым безразличием. Скоро Эдварду наскучило осаждать статую, однако стрел он не выкинул, а до поры до времени приберег в колчане.

Однажды меня пригласили в Кримсворт-Холл на большой званый вечер, устроенный по случаю дня рождения хозяина; на подобные торжества он имел обыкновение приглашать служащих и посему обойти меня не мог. Впрочем, держали меня строго в тени. Миссис Кримсворт, в элегантном атласном с кружевом платье, цветущая, пышущая молодостью и здоровьем, удостоила меня сухим, холодным кивком — не более; Кримсворт конечно же не перемолвился со мною ни словом; из стайки юных леди, в облачках белого газа и муслина сидевших по другую сторону огромной залы, меня никому не представили. Таким образом, меня совершенно изолировали, и я только издали созерцал сияющих гостей да, утомившись столь ослепительным зрелищем, разнообразил свое времяпрепровождение изучением узора на ковре.

Мистер Кримсворт тем временем стоял, облокотясь о мраморную каминную полку, в обществе хорошеньких девиц, с которыми оживленно беседовал. И вот он воззрился на меня — я выглядел измученным, одиноким и подавленным, как какой-нибудь жалкий, несчастный учитель; он остался удовлетворен.

Начались танцы. Как хотелось мне быть представленным какой-нибудь милой и умной девушке, показать, что я способен на подлинное чувство и могу быть приятен в общении, что я не камень или предмет мебели, но деятельный, мыслящий, глубоко чувствующий человек. Мимо меня скользили улыбающиеся лица и грациозные фигурки, но улыбки эти расточались другим, фигурки поддерживались в танце другими, не мною. Наконец, не вынеся этих танталовых мук, я покинул залу и побрел в дубовую столовую.

Страница 5 из 75

Назад 1…4 5 6…75 Далее