Загрузка...
Обручение Даши — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Обручение Даши

Автор Валерий Яковлевич Брюсов
12+200798 читателей
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга рассказывает о молодом торговце Кузьме, его стремлении к образованию и свободе, и о семейных и социальных конфликтах, которые испытывают его сестра Даша и окружение.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между традиционными семейными обязанностями и стремлением к свободе и образованию

Ключевые идеи

  • Торговый квартал Москвы в 60‑х – шум, запахи, рутинные занятия.
  • Внутренний конфликт молодого торговца Кузьмы между стремлением к образованию и семейными традициями.
  • Уважение к отцу и важность правильного обращения
  • Свобода выбора в браке как проявление достоинства
  • Моральные наставления Аркадия и их влияние на Кузьму и Дашу
  • Стремление к самосовершенствованию через танцы и искусство
  • Влияние семейных и общественных ожиданий на личные решения
  • Проблемы и возможности женского участия в общественной и трудовой жизни
  • Принудительный брак как проявление семейного давления
  • Конфликт между личной свободой и традиционными ожиданиями
  • Роль старших в принятии решений о судьбе молодёжи
  • Кузьма отвергает дневник как источник лжи и глупости.

Вывод

Книга приводит к пониманию, что личная свобода и уважение к традициям могут сосуществовать, но требуют смелости и критического подхода

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей русской литературы начала XX века
  • Люди, ищущие вдохновение в вопросах свободы и традиций
  • Студенты и исследователи русской культуры

Главные темы

  • Традиции и личная свобода
  • Образование и культурные стремления
  • Семейные обязательства и брак
  • Искусство и печатная кооперация

Персонажи

  • Кузьма — Торговец бечевой, мечтающий о знаниях и танцах, чувствует неловкость в разговоре с интеллигентами. Склонен к традиционным ценностям, но открывается к новым идеям после разговоров с Аркадием. Пытается научиться танцевать, пишет стихи, участвует в общественных обсуждениях, критически относится к принудительному браку и ищет Дашу после её бегства.
  • Даша — Желающая уйти из дома, обсуждает с Кузьмой свои планы и страхи. Молодая женщина, под давлением семьи соглашается выйти замуж, но позже убегает, стремясь к свободе. Решает идти с Гужским, принимает деньги от отца, плачет, но примиряется. Сирота, живущая у Кузьмы, переживает за своё будущее и чувствует давление со стороны семьи.
  • Аркадий — Обсуждает с Дашей и Кузьмой её планы, споёт романс на собрании. Покинул Москву, переехал в Харьков, считается подлецом Кузьмой. Образованный, склонен к морализаторству и проповедует свободу выбора. Пытается убедить Кузьму, что Даша свободна и не хочет брака, пишет письмо с извинениями.
  • Влас Терентьевич — Обладает привычкой вставлять «того» и «оно» в речи, участвует в разговоре с Аркадием. Организует смотрины, предоставляет деньги и приданое, пытается контролировать судьбу Даши.
  • Отец Кузьмы — Скептически относится к образованию и танцам, придерживается традиционных ценностей. Обещает 30 тысяч рублей для Даши.
  • Лаврентий Петрович Рыбников — Проводит вечеринку, где встречаются интеллигентные люди. Рассказывает о скандале Фаины и её новом возлюбленном.
  • Фаина Васильевна Кукулина — Приглашает Кузьму к себе домой, интересуется его образованием. Искала деньги, но отказалась от общения с Кузьмой. Предлагает Кузьме присоединиться к печатной кооперации, обсуждает искусство и политику.
  • Степан Флорович Гужский — Обещает не препятствовать чтению книг и поддерживает детей. Даша сообщает о том, что её сватали за Степана Флорыча Гужского, и выражает страх перед этим браком.
  • Орина Ниловна — Поддерживает традиции, но иногда выражает сомнения относительно брака Даши.
  • Елена Демидовна — Закрывает дверь Кузьме, когда он пытается войти.

Цитаты

  • Запах дегтя, кожи, рогожи, веревок, свежей мануфактуры, сырости и гниения.
  • Танцевать? Да ты что, рехнулся? Ты бы вот покойному деду сказал, он бы тебе показал танцы.
  • «Папенька! Сколько раз я тебе говорил, что пора оставить эту купеческую манеру выражаться!»
  • «Как же тебя могут выдать против твоей воли? Этого и по закону нельзя.»
  • Выпросил-таки у папеньки, – писал Кузьма, – 15 рублей, чтобы учиться танцевать.
  • Пятьсот рублей! – подумал Кузьма.
  • «Влас Терентьевич выдал 20 рублей на новое платье»
  • «Даша заплакала пуще, но не возражала»
  • Не хочу я, чтобы сей мой дневник кончался ругательством, и потому пишу эпилог, или заключение.
  • Не потерял я веры в лучших людей и буду этой верой крепиться в том аде кромешном, в котором сам обречен погибать!

Сводка по автору из Wikidata

1873–1924. Валерий Яковлевич Брюсов. русский поэт-символист (1873–1924)

Читать онлайн

Страница 1 из 18

Валерий Брюсов Обручение Даши Повесть из жизни 60-х годов

I

Пятьдесят лет назад торговая часть Москвы, ее «город», еще сохраняла свой старинный характер, тот, вероятно, какой имела она и «до француза». Там, где теперь узкие переулки обставлены величественными зданиями «из стали и стекла», где непрерывными рядами, заполняя весь проезд, тянутся рессорные подводы, извозчики на резиновых шинах и автомобили, где сквозь зеркальные окна видны одетые по последней моде солидные служащие больших «торговых домов», – полвека назад, в низеньких, местами одноэтажных, домишках и в бессчетных проходных дворах ютились полутемные «лавки» и «амбары», у дверей которых останавливались жалкие московские «ваньки» и первобытные «полки», а в глубине которых дюжие «молодцы» или «ребята» в картузах и поддевках поджидали покупателей, как охотники зверя. По большей части купцы, торговавшие «в городе», делали в год оборот на сотни тысяч, но продолжали жить «по старине», довольствуясь сырыми и грязными помещениями, держа своих приказчиков в «черном теле» и охотно посещая привычные душные трактиры с любимыми хриплыми «машинами». Допустить какое-нибудь новшество, хотя бы только переменить закопченную, потемневшую вывеску, хозяевам казалось делом опасным: как бы от того не произошла заминка в торговле и не сократились барыши.

Все же в те часы, когда торговля шла полным ходом, вся местность между Белой стеной и Москвой-рекой имела вид оживления величайшего. На Никольской, Ильинке, Варварке, в переулках, соединяющих эти улицы, на Старой площади, в рядах – движение, шум, говор не прекращались ни на минуту. Тянулись тяжело нагруженные возы; суетился и толкался всякий люд; рабочие тащили кули и ящики; возчики, ругаясь немилосердно, нагружали и разгружали полки; разносчики с лотками выкрикивали свои товары; хлопали двери менял; из лавок в трактиры шныряли мальчишки то с чайниками, то с судками; степенно проходили, все в черном, монашенки, собирающие «на обитель» и «на построение храма»; мелькали какие-то странные личности в поношенном пальто, пробирающиеся к знакомому «степенству» – посидеть в тепле, выпить стакан чаю и, при удаче, выклянчить «трешницу» или хоть «рубль-целковый». Сцены ежеминутно менялись, как фигуры в калейдоскопе. Брань ломовиков, звонкие крики торгующих вразнос, ропот тысячи голосов, грохот тяжелых колес по скверной мостовой, какой-то скрип, какой-то стук, треск, лязг, визг – все смешивалось в непрерывный гул, который, если бы его услышать издалека, должен был напоминать жужжание огромного улья. А над всем этим миром, застывший и неизменный, стоял характерный, острый, неопределимый точнее запах, в котором словно воплощалась самая сущность местной жизни, – запах дегтя, кожи, рогожи, веревок, свежей мануфактуры, сырости и гниения.

Жизнь в «городе» начиналась рано. Еще до семи часов утра у растворов лавок собирались молодцы и артельщики в ожидании, когда придет хозяин – «отпираться». С его появлением скрипели ржавые замки, раскрывались обитые войлоком двери, снимались с окон деревянные ставни. Хозяин, наскоро перекрестясь перед закоптелой иконой, посылал мальчишку за утренним чаем; более грамотные читали порой «Ведомости», другие, став за старинную, пузатую, всю залитую чернилами конторку, прямо начинали пересматривать вчерашние счета и распоряжаться отправкой заказанного товара. «Настоящие» покупатели приходили именно по утрам; с ними приходилось вести длинные переговоры, показывать им образцы, долго торговаться о каждой копейке. Завершались сделки, конечно, в трактире, за неизбежным чаем. Если же идти в трактир с покупателем не предстояло, около полудня мальчишка снаряжался с судками за обедом: приносил щи и битки или, когда день был постный, уху с расстегайчиком и рыбу на конопляном масле. Обед съедался в комнатке при лавке, маленькой, полутемной, с запыленным и заклеенным бумагой окном. Молодцы полдничали где-нибудь в сторонке, под кипами товара, большею частью всухомятку. Впрочем, и среди хозяев были такие, которые на обеды из трактира смотрели, как на баловство: в лавке они закусывали тем, «что бог послал», в ожидании домашнего обеда – традиционных щей и каши.

После обеда наступало для обитателей «города» самое блаженное время – чаепития и полуотдыха, потому что в эти часы покупатель не ходил. То было время, когда появлялись в лавках всякие темные знакомцы: люди без определенных занятий, согласные играть роль шутов при их степенствах; дельцы, предлагающие выгодно учесть векселек или ловко стребовать деньги с неплатящего должника; случайные приятели из мелких актеров или литераторов, сообщающие политические новости и новости городские; наконец, разного рода просители. С этим народом не особенно церемонились: им говорили «ты», их оставляли часами сидеть в комнатке при лавке, пока хозяин не вернется из трактира или просто заблагорассудит заговорить с ними, при случае и прямо объявляли им: «Ну, ты что-то слишком часто стал шляться, приходи завтра, нонче мне недосуг». Но все же эти люди вносили разнообразие в одноцветную жизнь, в которой каждый новый день был похож на предыдущий, развлекали, забавляли, порой приносили нужные вести, и за это их поили чаем, иногда угощали водкой, а в исключительных случаях, когда хозяин был в особо благодушном настроении после выгодной сделки, ссужали и деньгами.

За полдневным отдыхом наступала пора вечерней работы. Опять заходили покупатели, опять отсчитывался товар и упаковывался для отсылки, приказчики бегали по соседству получить маленький должок, писались письма, фактуры, счета. Потом подходило время подсчета дневной выручки по торговле в розницу, подводились итоги дня, деньги из ящика конторки, заменявшей кассу, переходили в толстый бумажник хозяина. Медленно, но ощутимо за окнами утихал дневной гул. Вот бьет семь часов. Молодцы давно уже ждут «запорки», но «сам» все медлит; не то чтобы он надеялся поторговать еще, просто ему приятно показать свою власть; пусть подождут, ведь я же сижу. Наконец произносится давно желанное: «Ну, оно, пожалуй, и запирать пора». Молодцы поспешно надевают картузы или шапки, на окна наставляются ставни, в лавке сразу наступает темнота. Местная артель, оберегающая ночью амбары, запирает выходную дверь и накладывает на замок печать. Опять крестятся, прощаются, расходятся, чтобы вернуться завтра.

Скоро тишина наступает во всем «городе». «Ряды», улицы и переулки замирают, смолкают, погружаются в сон. На всех дверях и растворах висят большие старомодные замки; ставнями с сердечками задвинуты окна. Узкие тротуары опустели совсем: некому и незачем идти сюда. Кое-где видны будочники и сторожа; порой боязливо пробежит исхудалая собака; больше – нигде никого. И если извозчик, выбирая более короткий путь в Замоскворечье, случайно завезет сюда москвича, тому покажется, что он попал в сказочный город из «Спящей красавицы»: все кругом создано для жизни – дома, дворы, улицы, – и нигде нет людей, камень и железо царят безраздельно, луна смотрит в узкий просвет между крышами на городскую пустыню, и странно дребезжание пролетки в этом царстве безмолвия.

Страница 1 из 18

Назад1218Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее