Загрузка...
У последней черты — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

У последней черты

Автор Михаил Петрович Арцыбашев
12+92 читателей
Дата написания1911-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В жарком степном городке молодые люди и жители сталкиваются с разочарованием, смертью и внутренними конфликтами. Главный герой Чиж, художник Михайлов, офицер Арбузов и другие персонажи переживают кризисы, обсуждают искусство, смерть и идеологию, участвуют в дуэлях и революционных дебатах, пока смерть пронизывает каждое событие.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в внутреннем кризисе героев, их борьбе с неизбежностью смерти, идеологическими противоречиями и личными отношениями, которые приводят к насилию и трагическим событиям.

Ключевые идеи

  • Жизнь в степном городке – уныние, жара, смерть и разочарование.
  • Трудности художника и внутренний конфликт.
  • Конфликты и насилие как проявление любви и чести.
  • Празднование как символ свободы и разрушения.
  • Религиозный поиск утешения в конце жизни.
  • Дуэль как проявление чести и последствий.
  • Отчуждённость интеллигентов и их борьба с общественными несправедливостями
  • Надежда на лучшее будущее, где ум и талант станут хозяевами жизни
  • Влияние идеологий и самоубийства на личность и общество
  • Экзистенциальный кризис и бессмысленность жизни
  • Абсурдность и хаос человеческих действий

Вывод

Книга приводит к выводу, что смерть неизбежна, но поиск смысла через искусство, критическое мышление и личные отношения может дать человеку возможность осмыслить свою жизнь и найти утешение в трудных обстоятельствах.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся экзистенциальной литературой
  • Студенты и преподаватели литературоведения
  • Психологи и исследователи человеческой психики
  • Любители сложных психологических и философских сюжетов

Главные темы

  • Экзистенциальный кризис и поиск смысла жизни
  • Смерть и её влияние на повседневную жизнь
  • Искусство как способ выражения внутреннего конфликта
  • Идеологические противоречия и революционные идеи
  • Внутренний конфликт и насилие в личных отношениях

Персонажи

  • Чиж — Молодой человек, живущий в степном городке, испытывающий сильное разочарование и злость по поводу своего окружения. Бедный студент, переживающий потерю Краузе, сомневающийся в идеях Наумова, стремящийся понять причины самоубийства
  • Михайлов — Сомневающийся в себе, переживающий внутренний конфликт и страх перед критикой. Пытается найти смысл в искусстве и любви, но ощущает пустоту и бессмысленность жизни
  • Доктор Арнольди — Старый, уставший доктор, который посещает больных и наблюдает за смертью. Старается понять и успокоить Михайлова, но сталкивается с глубокой внутренней болью героя
  • Арбузов — Мужчина, охваченный внутренним конфликтом, склонный к насилию и философским размышлениям о любви. Он пытается убедить Нелли ехать на завод, но теряет контроль над собой, его голос становится фальшивым и отдалённым
  • Нелли — Показывает отчаяние, ищет утешения у доктора. Холодно и расчётливо планирует покончить с собой, не испытывая страха
  • Рысков — Серый, безразличный чиновник, который встречается с Чижем. Человек, переживающий потерю, пытающийся убедить Чиж в необходимости борьбы и сопротивления идеологиям
  • Краузе — Ведёт себя как журавль, пытается найти оружие, но не участвует в стрельбе. Сильный, но уставший от мира, ищет в огне способ разрушить и одновременно сохранить себя
  • Лиза — Скромная, застенчивая, но в итоге проявляет сильную волю и страх перед властью Михайлова. Видится Чиже как жалкая и нуждающаяся в защите девушка
  • Профессор Иван Иванович — В последние дни жизни испытывает духовный кризис и впервые обращается к молитве
  • Полина — Беспокоюется о здоровье мужа, наблюдает за его молитвой
  • Евгения Самойловна — Сильная, уверенная, но в итоге остаётся независимой от Михайлова
  • Тренев — Беспокоитесь о судьбе Краузе и пытается понять его мотивацию

Цитаты

  • Черти зеленые!.. Надо же было выстроить город в таком проклятом месте…
  • Всё равно, что бы ни случилось, жизнь продолжается.
  • — Ведь для того, чтобы быть художником, надо быть сумасшедшим, — продолжал Михайлов, и в его темных глазах загорелась искра маньяка, — потому что только сумасшедший и может жить в таком же…
  • Любовь – это сумасшедшее состояние, в котором человек теряет разум и становится готовым к самопожертвованию.
  • Смерть – это не конец, а начало нового пути, если мы сможем понять её смысл.
  • Не могу больше!..
  • Господи, помилуй меня по велицей милости Твоей…
  • Или он будет убит, или… нет, он, должно быть, чувствует, что убьет!
  • Не даст денег чертов толстосум!.. А тут, того и гляди, воспаление легких набегаешь… Тьфу, гадость!
  • Будет же, будет!…

Сводка по автору из Wikidata

1878–1927. Michaił Arcybaszew. русский писатель, драматург, публицист

Читать онлайн

Страница 4 из 127

Доктор сказал это таким безнадежно скучным тоном, что Чиж потерял всякую охоту продолжать разговор.

Все это было ему совершенно чуждо и непонятно. Он даже не поверил искренности доктора.

«Просто лень российская, матушка, одолела!» — брезгливо подумал он.

Для маленького студента жизнь была кипение, а природа — неисчерпаемая сокровищница богатства и красоты. Как бедному человеку, не видевшему другого дворца, кроме полуразвалившегося дома разорившегося барина, кажется, что на свете не может быть ничего богаче и красивее, так Чижу казалось, что земля с ее голубенькими морями, кудрявыми деревцами и розовенькими горками есть венец красоты и величия. Мысль его ползала по земле и не могла подняться ввысь, туда, где безграничные пространства, вечный кристальный холод, миллиарды сверкающих светил и великая, могучая неподвижность вечности.

И унылая бессмысленная человеческая жизнь возбуждала в нем преклонение. Голова его горела, когда он думал о борьбе народцев с их крошечными, собственной глупостью воздвигнутыми деспотами, о науке, строящей кораблики и врачующей волдыри, об искусстве, изо всех сил старающемся приблизиться к природе. То страстное, в сущности мало понятное ему самому волнение, которое испытывал он, мечтая о новых формах жизни, обреченных в свое время так же уйти в туман прошлого, как миллионы прежде бывших, казалось ему истинной мудростью. Чиж думал, что, если бы не случайные обстоятельства, если бы он мог жить среди каменных домов, вблизи железных дорог и большого количества людей, в его существовании не было бы пустого места, не заполненного переживаниями высшего порядка и делами громадной важности на счастье человечества.

Теперь жизнь его была бесцельна, глупа и скучна, но в том, что она проходила, как туман над степью, по его мнению, была виновата не она, а маленький городок, жандармы, толстый доктор…

Чиж внимательно, точно увидев в первый раз, посмотрел на доктора Арнольди, сонно тянувшего холодное пиво, и подумал:

«А ведь был человек!.. Говорят, десять лет в ссылке провел… Где все?.. Толст, обжирается поросенком под хреном, пьет пиво и походя спит… Есть ли у него хоть мысли какие-нибудь, или это так, одно простое бормотание?.. Неужели несколько лет провинциальной тины могут так затянуть и исковеркать человека?..»

И Чижу вдруг стало жутко. Он припомнил, что порой ему самому все становится в высокой степени безразлично, и бывают дни, когда не хочется ни читать, ни говорить, ни работать, ни думать.

«Опускаться начинаю! — с внутренним холодком подумал он. — Надо взять себя в руки».

И вспомнил еще, что забыл передать Давиденко литературу для партийных рабочих с арбузовского завода.

Доктор опять налил пива, но Чижу вдруг опротивело все: и доктор, и пиво, и заспанный лакей, и пожарный двор, мирно дремлющий под солнцем. Он встал и протянул руку.

Просто вы соня, доктор, и больше ничего! Ему было приятно последнее слово оставить все-таки за собой.

Доктор Арнольди ничего не ответил, только поднял на него свои заплывшие умные глазки. В глубине их как будто мелькнуло что-то ироническое. Но так мимолетно и тонко, что Чиж даже не заметил.

Когда маленький студент опять бежал по бульвару, его обогнала пролетка доктора Арнольди. Толстый, грузный доктор неподвижно сидел на маленьком сиденье и, опершись обеими руками на палку, казалось, спал.

Пыль тяжелой тучей подымалась за колесами и долго не садилась.

«Все-таки к больным-то ездит! — машинально подумал Чиж, вспомнил, что все больные хвалят доктора и даже с нежностью вспоминают о нем, и примирение решил: — Несчастный человек, конченый чудак, а все-таки лучше многих».

III

Чиж ходил из угла в угол и усиленно курил толстые папиросы.

Комната была маленькая, душная, с одним окном, с голыми, грязными, точно заплеванными, стенами. Чижа оскорбляло то, что для классной была отведена комната самая плохая во всем обширном купеческом доме. И за это он глубоко презирал и этот каменный неуклюжий дом, и амбары, полные рыбой и дегтем, и безвкусную венскую мебель, и цветы на окнах, и самих хозяев, пузатых короткошеих людей, насквозь пропахших рыбой и медными пятаками.

В открытое окно вместо воздуха густо шел прелый запах воблы и дегтя. На большом, окованном крепкими амбарами дворе, точно на ярмарке, было пестро и крикливо: неповоротливо ворочались могучие лошади битюги, громоздкие телеги, широкоспинные, похожие на людей каменного века возчики, оглобли, бочки и пудовые кули с рыбой. Брань, крик и гул стоном стояли над двором, и казалось, что самому воздуху тут трудно, и он туго ворочается в пыли и жаре, скрипя, как огромное неподмазанное колесо.

Чиж со своими греками, физикой и географией казался здесь таким маленьким, чужим и ядовитым, как червячок, забравшийся в крепкую, пахнущую землей и навозом, ядреную репу.

Он нервно курил свои папиросы, злобно поглядывал в окно и, напрягая тонкий резкий голос, чтобы перекричать гомон на дворе, переводил:

— Леонид с тремястами спартанцев занял Фермопильское ущелье…

И с ненавистью смотрел на два розовых, круто выстриженных затылка с торчащими, прозрачными, как у поросят, ушами. Лицо его было бледно, истомлено, со старческими брезгливыми морщинками в уголках рта, а птичий хохолок на лбу смок и обвис.

И чернильные пятна на грязных мальчишечьих пальцах, и греки, и собственный ненужный голос — все ему надоело до чертей. Не то, чтоб он думал, а уж слишком ясно чувствовал, что греки с их творческой боевой жизнью интеллигентных дикарей совершенно чужды этому потному купеческому двору, где им отвели место много хуже, чем дегтю и тарани.

Пройдет время, розовые затылки станут жирными и плотно осядут на воловьи шеи, уши мясисто завьются, как у кабанов, выпачканные в чернилах пальцы осмолятся в заскорузлый кулак, и греки, носители культуры, мечтатели о грядущей славе человечества, с ужасом и отвращением не признают своих потомков в этих толстобрюхих, низколобых и злых животных.

И надорванный голос Чижа, старавшегося перекричать шум, как будто жаловался кому-то.

Он зашел сзади и через плечи учеников смотрел в их тетради. Там убого и грязно ползли расплывчатые каракули, и в них трудно было признать яркие, живые человеческие слова.

«Точно талантливые обезьяны пишут! — подумал Чиж с отвращением.

Кто-то постучал в дверь.

— Войдите, — отозвался Чиж.

Заглянула сестра его учеников, полная хорошенькая девушка с мягкими серыми глазами и пухлыми наивными губами.

— Можно к вам? — спросила она и вошла, не дожидаясь ответа.

— Пожалуйста! — сквозь зубы буркнул Чиж и продолжал заниматься.

Он не любил ее посещений, да и вообще не любил этой девушки, уже за одно то, что она — купеческая дочь. Чиж ненавидел купцов. Он даже не замечал, что она как бы чужая в этом доме, хотя и знал, что именно она и настояла на том, чтобы мальчишек отдали в гимназию.

Страница 4 из 127

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее