Загрузка...
Воспоминания современников о Н. В. Гоголе — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Воспоминания современников о Н. В. Гоголе

Автор Николай Васильевич Гоголь
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Николай ГогольвоспоминаниясовременникилитератураисторияПащенкоСтороженкоМундтЛонгинПушкин

Описание

Книга представляет собой сборник воспоминаний современников о жизни и творчестве Николая Васильевича Гоголя, охватывающих его ранние годы, встречи с друзьями, конфликты, путешествия и последние годы жизни.

Главный конфликт / проблема

Конфликты с современниками, особенно с Погодином, и внутренние поиски автора, которые влияли на его творчество и судьбу

Ключевые идеи

  • Гоголь проявлял яркий комический талант уже в школьных годах.
  • Пытки стать актёром и неудачное испытание у Храповицкого.
  • Первые литературные работы и их влияние на русскую литературу.
  • Взаимодействие с современниками и поддержка со стороны Дмитриева.
  • Проблемы с службой и частые увольнения.
  • Личное знакомство с Гоголем позволяет получить более достоверную картину писателя.
  • Гоголь проявлял скромность и неохотно обсуждал свои произведения в кругу друзей.
  • Изменения в внешности и характере Гоголя отражают его внутренние переживания и болезни.
  • Гоголь скрытный и капризный характер приводит к конфликту с Погодиным.
  • Печатание «Мертвых душ» усиливает как восхищение, так и разногласия среди современников.
  • Религиозные поиски и внутренние сомнения Гоголя способствуют его решению уехать за границу.
  • Гоголь нуждается в финансовой и организационной поддержке друзей.

Вывод

Книга показывает, что личные качества, окружение и критика сыграли решающую роль в формировании Гоголя как писателя, а также подчёркивает его влияние на русскую литературу

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Историки
  • Студенты русской литературы
  • Любители биографий

Главные темы

  • Личность и творчество Гоголя
  • Взаимоотношения с современниками
  • Конфликты и критика
  • Путешествия и влияние Европы

Персонажи

  • Николай Васильевич Гоголь — Гоголь – человек с изменяющейся внешностью, скромный и иногда недоступный в разговоре о своих работах. Скрытный, капризный, склонный к религиозным поискам, часто проявляет странное поведение, вызывающее недоверие среди друзей. Он обращается к друзьям за помощью, описывает финансовые трудности и семейные обстоятельства. Дружелюбный, но строгий и любознательный писатель, который обсуждает литературу и жизнь с путешественником. Соблюдает строгий режим, ценит свободу, страдает от недугов, но продолжает творить, в Риме наслаждается искусством и культурой, но остаётся критически настроенным к французской культуре.
  • Сергей Тимофеевич Аксаков — Писатель, который стремится собрать достоверные сведения о Гоголе для будущей биографии. Дружил с Гоголем два десятилетия, но отношения были неровными; его воспоминания содержат автобиографический характер. Аксаков и его семья стали более близкими к писателю: они часто встречались, обсуждали «Тараса Бульбе» и «Старосветских помещиках». Аксаков наблюдал за изменениями в внешности и характере Гоголя: от хохолка с выбритыми усами до более скромного и задумчивого человека. Аксаков подчёркивает, что личные беседы с Гоголем дали ему более глубокое понимание писателя, чем любые публицистические статьи.
  • Петр Григорьевич Погодин — Требует статей от Гоголя, критикует его за капризность, скрытность и холодность, но при этом поддерживает публикацию «Мертвых душ». Готов помочь матери и управлять делами, но иногда выражает недоверие. Погодин привёз Гоголя к Аксакову и участвовал в дальнейших встречах. Погодин критиковал автора за капризность, скрытность и холодность, требуя от него статей для своего журнала. Погодин оставался молчаливым, но в душе испытывал внутренние сомнения и стремление к религиозным поискам.
  • Александр Белинский — Белинский, который позже знакомится с Гоголем, отмечает, как «Ревизор» стал шокирующим комедийным произведением, а «Мертвые души» открывают новые горизонты. Белинский оказывает поддержку Гоголю, пишет статьи о его творчестве и защищает его от критики.
  • Шевырев — Помогает в печати «Мертвых душ» и поддерживает Гоголя. Готов помочь в управлении делами и финансовыми вопросами.
  • Дмитрий Максимович Княжевич — Приходит к Гоголю, но тот убегает, что вызывает недоумение. Приходит к Гоголю, но тот убегает из дома, а при последующих визитах притворялся спящим.
  • Дмитриев — Пригласил Гоголя прочитать «Женитьбу» на приёме, где он произнёс её с такой интонацией, что публика в восторге.
  • Данилевский — С ним отправился в Петербург и получил рекомендательное письмо к министру.
  • Храповицкий — Провёл у Гоголя неудачное испытание у инспектора Храповицкого, который отметил его неспособность к драме и комедии.
  • Ольга Семеновна — Получает письма от сына о финансовой помощи и семейных обстоятельствах.
  • И. И. Панайев — Выражает восхищение московскими журналами и критическое отношение к петербургским.
  • Кречет — Восхищается Гоголем, часто прерывает чтение и выражает восторг.

Цитаты

  • Гицель — морда поросяча, Журавлини ножки; Той же чортик, що в болоти, Тилько приставь рожки!
  • Гоголь взбесился!
  • Гоголь посмотрел на меня как-то значительно и сказал, что «это неправда, что комизм кроется везде, что, живя посреди него, мы его не видим; но что, перенесет художник…»
  • Гоголь сказал нам, что ему надо скоро ехать в Петербург, чтоб взять сестер своих из Патриотического института.
  • «Гоголь молчал, но казался расстроенным, а Погодин начал сильно жаловаться на Гоголя: на его капризность, скрытность, неискренность…»
  • «Печатанье «Мертвых душ» приходило к концу, и к отъезду Гоголя успели переплеть десятка два экземпляров, которые ему нужно было раздарить и взять с собой.»
  • «Наконец я получил письмо от вас, добрый друг мой, и отдохнул душою»
  • «Вы должны принести для меня жертву, соединившись втроем вместе»
  • «Да это chef d'oeuvre… это сила… это мощь… это… это…»
  • «Гоголь говорил мало, вяло и будто нехотя. Он казался задумчив и грустен…»

Сводка по автору из Wikidata

1809–1852. Микола Васильович Гоголь-Яновський гербу Яструбець. русский писатель, драматург и публицист (1809—1852)

Читать онлайн

Страница 3 из 157

А. П. СТОРОЖЕНКО[2] ВОСПОМИНАНИЕ

Окончив курс ученья, возвращался я в родительский дом счастливейшим человеком, на том основании, что, покидая школьную скамью, считал себя на воле, независимым. Молодо-зелено. Я не понимал тогда, что независимость, как дружба, существует только на словах, но на деле человеку, кто бы он ни был, в каких бы благоприятных обстоятельствах ни находился, определено от колыбельки до могилки нести тяжелую ношу обязанностей, зависимости и подчиненности; и чем выше судьба вознесет его, тем обширнее поприще его деятельности, тем бремя тягче.

В день моего приезда отец мой подарил мне ружье и охотничную суму.

Я так обрадовался подарку, что, не поблагодарив отца, начал осматривать ружье. На замке тянулась надпись: «Козьма Макаров. Тула»; а когда я попробовал приложиться, то с трудом оторвал щеку от приклада, покрытого дурным, липким лаком. Я горел нетерпением отправиться на охоту, но отец засадил меня переписывать апелляцию по делу о подтопленной мельнице, и я едва окончил эту работу к полуночи.

На другой день, довольно рано, я собрался на охоту, как неожиданно вошел в мою комнату отец.

— Оденься поопрятней, — сказал он, — поедем на именины к соседу.

Я стоял как громом пораженный. Не смея возражать, я, однако ж, старался придумать средства отделаться от поездки. Смущение так сильно выразилось на моем лице, что отец мой, как будто я высказал ему мои сокрушения, продолжал:

— Успеешь еще наохотиться. Одевайся же скорей: через полчаса я тебя жду.

Несколько минут стоял я, почесывая затылок, потом, с сокрушенным сердцем повесив ружье, принялся за свой туалет. Отец мой, предполагая определить меня в военную службу, во избежание излишних издержек, в последнее время не поновлял моего гардероба, и я был в большом затруднении исполнить волю отца, то есть одеться поопрятнее.

Вытащив из-под кровати чемодан, я со вниманием перебрал поношенную рухлядь. Насчет фрака нечего было беспокоиться — он был в единственном числе и еще не совершенно вышедший из моды: оливкового цвета, с синим бархатным воротником, длинным-предлинным; талия начиналась от лопаток, а узенькие фалды досягали до икор. Но что касалось до исподнего платья, тут нужно было призадуматься: суконные панталоны сильно были изношены, в коленах вытерлись, вытянулись; нанковые не успели вымыть, и выбор, по необходимости, пал на шалоновые, имевшие в своей молодости самый нежный розовый цвет; но от мытья они полиняли и так сели, что с трудом натягивались на мои дебелые ноги. Надевая их, я чувствовал невольный трепет; меня ужасала и преследовала мысль о непрочности швов — положение, согласитесь, крайне критическое!..

Дорогою отец объявил мне, что мы едем к Ивану Федоровичу Г…у; при этом он не поскупился на поучения вести себя скромно, менее говорить, а более слушать, и тому подобное. С трудом и опасностью перебравшись через несколько болотистых ручьев, мы въехали в большое местечко, населенное казаками и помещиками. Дом Ивана Федоровича, построенный на горе, окружен был со всех сторон громадными липами и кленом. Он состоял из нескольких пристроек, высоких, низеньких, с большими и маленькими окнами, без симметрии и малейшей претензии на правильность архитектуры; крыша местами была гонтовая, тесовая и даже камышевая; но, несмотря на эту пестроту, дом имел что-то привлекательное, патриархальное, картинное.

Пройдя несколько маленьких комнаток, мы вошли в гостиную, большую, светлую комнату, наполненную гостями. Вдоль стены, между двумя печами в углах, на турецком диване помещались дамы, а по сторонам мужчины.

У самых дверей встретил нас хозяин, высокий, благообразный старик, лет семидесяти, еще крепкий и бодрый. После обыкновенных приветствий и пожеланий мы приступили, по обычаю, существовавшему в то время в Малороссии, к целованию ручек у знакомых и незнакомых дам, у всех подряд без изъятия. Я шел за отцом и, не разгибаясь, не смотря в лицо, шаркая, целовал всякие руки и ручки, мясистые, худые, пухленькие с розовыми пальчиками, которые при моем прикосновении дрожали, судорожно отдергиваясь, и это продолжалось до тех пор, пока я не ударился бедром об стол и головою об печь. После дам принялись целоваться с мужчинами, от беспрестанного мотания головой и поклонов я до такой степени одурел, что, отцеловавшись, с минуту еще бессознательно шаркал ногою и, в знак особенного уважения, прижимал картуз к груди.

Придя в себя, я обернулся, чтоб отыскать место, где бы сесть, и увидел юношу лет восемнадцати, в мундире нежинского лицея, с которым я еще не целовался. Мы дружески обнялись; во всем обществе нас только было двое одних лет и каждый из нас радовался, что судьба послала ему товарища. Кроме того, студент с первого взгляда пришелся мне по сердцу. Его лицо, хотя неправильное, но довольно красивое, имело ту могущественную прелесть, какую придает физиономии блестящий взор, одаренный лучом гения. Улыбка его была приветлива, но вместе выражала иронию и насмешку.

Сев возле него, я оглянулся на компанию. Несколько пар черных, жгучих глазок исподлобья глядели на нас, но всякий раз, когда взгляды наши встречались, девушки, потупляясь, краснели. То же делалось и с моим соседом: он сидел как на иголках, понурившись, краснел и хмурился.

— Боже мой! — прошептал он, тяжело вздыхая, — какая скука, тоска; сидим точно как в западне.

— Пойдемте в сад, — сказал я.

— Нельзя, скоро обед подадут. За обедом садитесь возле меня, вместе будет веселей.

Через несколько минут отворилась дверь в столовую, я гости чинно, по старшинству лет, потянулись к обеду. Приборов было много лишних, и мы, заняв места на хазовом конце стола, сидели, отделясь от других несколькими кувертами.

За обедом разговор зашел о персидской войне, и одна дама, около пятидесяти лет, тучная, сварливого вида, рассказывала о небывалых подвигах своего сына, часто повторяя: «Что б они делали без моего Васиньки?»

Сначала слушали ее снисходительно, но мера терпения переполнилась, и один из гостей заметил:

— Странно, Пульхерия Трофимовна, отчего ж о подвигах вашего сына ничего не пишут в газетах?.

— И награды ему никакой до сих пор не вышло? — подхватил другой, сильно заикаясь. — Вот, например, Григория Павлыча сынок отличился и получил Георгия; и Кондрата Иваныча — Владимира с бантом, и другие, которые…

— Как не получил! — вскричала Пульхерия Трофимовна. — Получил, ей-богу получил!

— Не читали, не читали! — послышалось с разных сторон. — Что ж он получил?

— Георгия на сабельку и Андрея в петличку, — отвечала утвердительно Пульхерия Трофимовна. Раздался общий смех.

— Да этаких и орденов не существует, — возразил заика.

— Не существует! — запальчиво закричала Пульхерия Трофимовна. — Так, по-вашему, я выдумала, солгала? Вы сами лгун и отец ваш и мать лгали; за это-то бог покарал их сына, то есть вас, косноязычием!

— Me… ме… ме…ня, — начал было заика.

— Me… ме… ме… — протяжно повторила Пульхерия Трофимовна, раскрыв рот до ушей. — Да, вас, вас, лишил даже человеческой речи, мекечете, как баран: ме… ме!

Страница 3 из 157

Вам также может понравиться

Страница 1 из 195

Назад12195Далее