Загрузка...
Пещера — обложка книги
Дата написания1919-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияКнига на все времена
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

В суровой зимней пещере Мартина Мартиныч и Маша вынуждены перемещаться от одной пещеры к другой, собирать дрова, поддерживать огонь и готовить чай, сталкиваясь с соседями и внутренними конфликтами, пока Маша умирает, но успевает насладиться последним напитком.

Главный конфликт / проблема

Сохранение тепла и продовольствия в суровой зиме, поддержание огня, конфликт с соседями и внутренний конфликт, приводящий к смерти Маши

Ключевые идеи

  • выживание в суровом зимнем климате
  • сохранение тепла и пищи
  • смешение реальности и памяти

Вывод

Книга показывает, что даже в условиях изоляции и смертельной опасности человеческая память, взаимопомощь и простые ритуалы, как приготовление чая, способны сохранять надежду, но неизбежность смерти остаётся.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся выживанием и психологическими драмами
  • Любители русской художественной литературы
  • Те, кто ищет уроки о взаимопомощи и человеческой стойкости

Главные темы

  • Выживание в экстремальных условиях
  • Важность огня и памяти
  • Взаимопомощь и конфликт в сообществе

Персонажи

  • Мартин Мартиныч — Мужчина, живущий в пещере, пытается сохранить тепло, взаимодействует с Маша, Обертышевым и Селиховым
  • Маша — Женщина, живущая в пещере, вспоминает прошлое, пьет чай
  • Обертышев — Мужчина, живущий рядом, иногда конфликтует с Мартиным
  • Селихов — Мужчина, живущий рядом, иногда вмешивается

Цитаты

  • Бог могуче гудел.
  • Двадцать девятое октября умерло, и умер бессмертный шарманщик, и льдины на румяной от заката воде, и Маша.

Сводка по автору из Wikidata

1884–1937. Евге́ний Ива́нович Замя́тин. русский писатель, критик и публицист

Читать онлайн

Страница 3 из 3

Десять: дали свет. Голый, жесткий, простой, холодный – как пещерная жизнь и смерть – электрический свет. И такой простой – рядом с утюгом, 74-м опусом, лепешками – синий флакончик.

Чугунный бог милостиво загудел, пожирая пергаментно-желтую, голубоватую, белую бумагу писем. Тихонько напомнил о себе чайник, постучал крышкой. Маша обернулась:

– Скипел чай? Март, милый, дай мне – …

Увидела. Секунда, насквозь пронизанная ясным, голым, жестоким электрическим светом: скорченный перед печкой Мартин Мартиныч; на письмах – румяный, как вода на закате, отблеск; и там – синий флакончик.

– Март! Ты… ты хочешь…

Тихо пожирая бессмертные, горькие, нежные, желтые, белые, голубые слова – тихонько мурлыкал чугунный бог. И Маша – так же просто, как просила чаю:

– Март, милый! Март – дай это мне!

Мартин Мартиныч улыбнулся издалека:

– Но ведь ты же знаешь, Маша: там – только на одного.

– Март, ведь меня все равно уже нет. Ведь это уже не я – ведь все равно я скоро… Март, ты же понимаешь – Март, пожалей меня… Март!

Ах, тот самый – тот самый голос… И если запрокинуть голову вверх…

– Я, Маша, тебя обманул: у нас в кабинете – ни полена. И я пошел к Обертышеву, и там между дверей… Я украл – понимаешь? И Селихов мне… Я должен сейчас отнести назад – а я все сжег – я все сжег – все! Я не о поленьях, поленья – что! – ты же понимаешь?

Равнодушно задремывает чугунный бог. Потухая, чуть вздрагивают своды пещеры, и чуть вздрагивают дома, скалы, мамонты, Маша.

– Март, если ты меня еще любишь… Ну, Март, ну вспомни! Март, милый, дай мне!

Бессмертный деревянный конек, шарманщик, льдина. И этот голос… Мартин Мартиныч медленно встал с колен. Медленно, с трудом ворочая лебедку, взял со стола синий флакончик и подал Маше.

Она сбросила одеяло, села на постели, румяная, быстрая, бессмертная – как тогда вода на закате, схватила флакончик, засмеялась.

– Ну вот видишь: недаром я лежала и думала – уехать отсюда. Зажги еще лампу – ту, на столе. Так. Теперь еще что-нибудь в печку – я хочу, чтобы огонь…

Мартин Мартиныч, не глядя, выгреб какие-то бумаги из стола, кинул в печь.

– Теперь… Иди погуляй немного. Там, кажется, луна – моя луна: помнишь? Не забудь – возьми ключ, а то захлопнешь, а открыть – …

Нет, там луны не было. Низкие, темные глухие облака – своды – и всё – одна огромная, тихая пещера. Узкие, бесконечные проходы между стен; и похожие на дома темные, обледенелые скалы; и в скалах – глубокие, багрово освещенные дыры: там, в дырах, возле огня – на корточках люди. Легкий ледяной сквознячок сдувает из-под ног белую пыль, и никому не слышная – по белой пыли, по глыбам, по пещерам, по людям на корточках – огромная, ровная поступь какого-то мамонтейшего мамонта.

1920

Страница 3 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее