Загрузка...
Возвращение Мюнхгаузена — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Возвращение Мюнхгаузена

Автор Сигизмунд Доминикович Кржижановский
12+200695 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

В сатирическом повествовании барон Иероним фон Мюнхгаузен, писатель и дипломат, путешествует по Европе и Советскому Союзу, сталкиваясь с абсурдными ситуациями, бюрократией и поиском истины. Встречи с поэтом Эрнстом Ундингом, участие в лондонских интервью, обман бандитами, абсурдные лекции и дискуссии о вероятностях – всё это раскрывает внутренний конфликт барона между фантазией и реальностью.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между вымыслом и реальностью, а также борьба с бюрократией и поиск истины в условиях абсурдной реальности

Ключевые идеи

  • Фантазия барона как ключ к его жизни и дипломатии
  • Слияние реальности и вымысла в литературе и дипломатических делах
  • Фантасмагория как способ восприятия мира
  • Символика «сумасшедших бобов» как метафора роста идей
  • Психический ритм как инструмент создания слов
  • Влияние барона на современную культуру и политику
  • Барон использует необычные средства для путешествий, включая артиллерийский снаряд.
  • Изменение маршрута приводит к недоразумениям и пропущенным встречам.
  • Барон применяет свои навыки для решения конфликтов в деревне.
  • Бандитская рационализация и использование луны как средства обмана.
  • Путешествие в Москву как критический взгляд на бедность и нехватку научных ресурсов.
  • Использование абсурдных методов для решения практических проблем, как символ критики бюрократии.

Вывод

Книга показывает, что фантазия и литература способны влиять на общество, но истинное понимание требует критического осмысления и личной ответственности.

Кому полезна

  • Любители сатирической прозы и исторической фантастики
  • Исследователи культурной критики и философии
  • Читатели, интересующиеся историей и критическим мышлением

Главные темы

  • Фантазия и литература как инструмент дипломатии и влияния
  • Критика советской бюрократии и научной скудности
  • Поиск истины и внутренний конфликт автора

Персонажи

  • Барон Мюнхгаузен — Путешественник, философ и рассказчик, известный своими невероятными приключениями. Он носит старую серую кепку и кожаную куртку, получает многочисленные награды, но устает от постоянной славы. Его эксцентричность проявляется в беседах о вероятностях и в использовании фантазии как дипломатического инструмента, символизируя борьбу с истиной.
  • Эрнст Ундинг — Поэт и путешественник, получивший письмо о прибытии барона, но не успевший встретиться из‑за изменения маршрута. Он пишет поэму, размышляет о метафизике и ищет истину в реальности и в книгах. Встреча с бароном обсуждает роль фантазии и метафор в жизни.
  • Епископ Нортумберлендский — Епископ Нортумберлендский произносит фразу «In partes infidelium, cum Deo» при встрече с бароном, участвует в королевском шествии и наблюдает за поведением барона.
  • Михель Гейнц — Михель Гейнц сопровождает Ундинга, помогает ему добраться до библиотеки, где барон ожидает. Он показывает барону, что барон нездоров и ждёт его в библиотеке.
  • Джим Чильчер — Джим Чильчер, погружённый в расчёты, задаёт барону вопросы о камзоле, получает автограф.
  • Уилки Доули — Уилки Доули объясняет закон больших чисел и контртеорему, обсуждая разницу между целыми и дробными событиями.
  • Король — Король демонстрирует власть и реагирует на политические события, включая слухи о похищении барона.
  • Церемониймейстер — Церемониймейстер реагирует на слухи о похищении барона, отменяя аудиенцию.
  • Старик-дворецкий — Старик-дворецкий рассказывает о пропаже барона и помогает Ундингу найти книгу.
  • Фриц — Фриц помогает в поиске барона.
  • Бандиты — Бандиты используют лунный обман для захвата караванов.
  • Профессор-машинист — Профессор-машинист читает книги во время поездки, обсуждая их с автором.

Цитаты

  • Мы, немцы, не научились обращаться даже с дымом.
  • У всякого барона своя фантазия.
  • «Сумасшедшие бобы растут вверх, создавая спирали»
  • «Шум и ум могут соединиться, если они найдут общий ритм»
  • In partes infidelium, cum Deo.
  • Если некогда капитан Кук, отправившийся открывать дикарей, был ими съеден, то, очевидно, мои паруса попали под удар более милостивых ветров.
  • Бандиты сузили круг: я протянул руку к своему темени, решив выдернуть себя за косу из неподходящего общества.
  • Тридцать винтовок салютовали мне в час прощания.
  • «Кот взял поперек живота» – символизирует абсурдность и бессмысленность бюрократических решений.
  • «Мюнхпит» – устройство, позволяющее передавать пищу по длинной бечевке.

Читать онлайн

Страница 31 из 32

С минуту Эрнст Ундинг молчал. Потом:

– Прекратите поиски. Это ни к чему. Едем.

В голосе гостя звучала уверенность. Старик повиновался, тем более что, оставаясь в течение двух дней без хозяина, он чувствовал потребность хоть в чьих-либо приказаниях. Лодка причалила к берегу, багры легли на землю, а экипаж двинулся к дому. По дороге Ундинг успел узнать подробности:

– После того как вы уехали, – докладывал дворецкий, – все шло как обычно. Хотя нет: барон отказался от обеда и просил не беспокоить его без надобности. В шесть, как всегда, я поднялся в кабинет. В этот час барон имеет обыкновение выпивать рюмку кюммеля. Я поставил поднос на стол, барон, как всегда, сидел в кресле с книгой в руках – я хотел спросить, не подогреть ли обед, но мне был дан знак уйти…

– Я вас перебью: вы не помните, какая книга была в тот вечер в руках у барона?

– Переплет красный; кажется, из сафьяна; с золотым обрезом. Она и сейчас лежит на столе, как ее оставил барон. Дело в том…

– Благодарю вас. Дальше.

– Спустившись вниз, я не отходил никуда, думая, что барон, вероятно, болен и может каждую минуту позвать. В доме у нас так тихо, что я ясно слышал шаги в библиотеке. Потом они прекратились. Я позвал Фрица (мой внук), велел ему стать у лестницы и не отходить ни на шаг, слушая, не позовет ли барон. Сам я отправился по хозяйству, одно-другое, – когда я вернулся, была уже ночь. «Выходил барон?» – спрашиваю Фрица. «Нет». – «Звал?» – «Нет». Что такое?! У Фрица слипались глаза – я отпустил его и, придвинув скамейку к ступенькам, что наверх, сел и стал слушать. Шагов не было. Уж не болен ли? Сверху ни шороха. Так час и еще час. Потом незадолго до полуночи вдруг – оттуда, сверху, – будто тронули колокольчик: язычком о край, и стихло. Может быть, почудилось, думаю, а может, и нет. Подымаюсь к двери в библиотеку. Постучал, жду, ничего. Приоткрыл и спрашиваю: «Господин барон, изволили звать?» Не отвечает. Тут уж я решился и вошел – вижу: в комнате никого; кресла пусты; на краю стола закрытая книга – та самая, в сафьяне; пустая рюмка упала и закатилась под стол, и только край скатерти чуть качается, как если б ее только что задели коленом. Подхожу к окну: закрыто. Пресвятая Дева, что же это?! Посмотрел по полкам: книги и книги. Может быть, барон спрятался: но где? Да и стары мы, не дети, и он, и я, чтоб играть в прятки. Позвал Фрица: обыскали все. Потом сторожу: «Не выходил?» – «Нет». Пошли с факелами по саду. Ну и началось – два дня бьемся. Скажите, сударь, возможная ли это вещь, чтоб человек, не выходя из комнаты, вышел из нее, а?

Но в это время возок остановился у ворот усадьбы, что избавило Ундинга от необходимости отвечать. Спрыгнув на землю, он направился к дому, не дожидаясь шагов дворецкого. Фриц, взъерошенный и сонный, открыл ему дверь, и Ундинг, миновав череду оквадраенных в тусклое золото портретов, – по спирали лестницы, входящей в библиотеку. Удар ладонью о дверь, и поэт, держа шляпу в руке, переступил порог. Все так, как тогда. Впрочем, нет: часы, которые, очевидно, забыли завести, молчали; а спинка кресла, с которой прошлый раз свешивал пустые руки старый камзол барона, – пуста. Сафьяновый том? Да, слуга описал точно: у края стола, на расстоянии протянутой руки от кресла. Ундинг подошел и притронулся к кожаному наугольнику алого сафьянового переплета. Да. Та самая. Волнение остановило было на минуту пальцы, но нельзя было медлить – внизу хлопнула дверь и слышались близящиеся шаги. Ундинг потянул за наугольник, откинул переплет: страницы – третья – дальше – тридцать девятая – еще дальше – шестьдесят пятая, шестьдесят седьмая – сейчас. Пальцы, чуть дрогнув, перевернули лист: пустой квадрат в черной типографской кайме был не пуст: барон Мюнхгаузен, ссутулив плечи, стоял посреди.

На нем был все тот же традиционный камзол и косица, свесившаяся меж лопаток. Правда, у правого бедра не было, как в издании 1783 года, шпаги, а волосы заметно побелели. Но посторонний наблюдатель, видевший другие экземпляры издания, сказал бы: «Стирается краска от времени и блекнет». Во всяком случае, во всем мире не нашлось бы другого такого чудака, который подумал бы то, что подумал поэт Эрнст Ундинг: «Так вот он последний ход – самим собой». И почувствовал бы: где-то в ресницах запуталась едкая капля. Еще этого недоставало. Поэт гневно сдвинул брови и протянул руку к карандашу: но слова эпитафии не приходили. С минуту он сидел локтями в поручни кресла, вглядываясь в смутный и умаленный контур друга, возвратившегося наконец в свою старую книгу. Ему казалось – листы ее благоухают, как сама вечность.

Но шаги дворецкого, замешкавшиеся было где-то в путанице коридора, зазвучали вдруг совсем близко. Надо было торопиться. Ундинг бережно и благоговейно, касаясь пальцами кожаных науглий, опустил сафьяновую крышку переплета. Затем, с книгой в руке, он подошел к рядам выставившихся с полок корешков, отыскивая место, куда поставить сафьяновый гроб. Вот тут: отершись алой тканью о кожу и пергамент, книга стала меж чинным Адамом Смитом и «Сказками Тысячи и одной ночи». Дверь позади скрипнула. Обернувшись, Ундинг увидел дворецкого.

– Барон не вернется, – бросил он, проходя мимо, – потому что не уходил.

И старику, заковылявшему было вдогонку за более ясным ответом, не удалось нагнать ни ответ, ни Ундинга. Не прошло и пяти минут, как поэт сидел в экипаже, глядя в спину Михеля Гейнца, изредка учащавшего топот копыт свистом длинного и певучего бича. Колеса, хрустя по заморозкам, уже подкатывали к мосту, когда поэт, внезапно наклонившись, тронул Гейнца за плечо.

Гейнц, обернувшись с козел, увидел притиснутую к коленям седока раскрытую записную книжку. Он не выразил удивления, закурил, поправил шлею и стал ждать. А текст, сцепляясь из прыгающих серых букв, говорил:

«Здесь под сафьяновым покровом ждет суда живых, вплющенный в двумерье нарушитель мира мер барон Иеронимус фон Мюнхгаузен.

Человек этот как истинный боец ни разу не уклонялся от истины: всю жизнь он фехтовал против нее, парируя факты фантазмами, – и когда, в ответ на удары, сделал решающий выпад – свидетельствую, – сама Истина – уклонилась от человека. О душе его молитесь святому Никто».

Эрнст Ундинг сложил листки и сделал знак вознице: дальше. Под ободами колес снова зазвенели тонкие ледистые пленки луж.

Страница 31 из 32

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее