Загрузка...
Бог не играет в кости. Моя теория относительности — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Бог не играет в кости. Моя теория относительности

Автор Альберт Эйнштейн
16+2017110 читателей
Дата написания2016-12-31
Язык книгиru
СерияЧерный ящик науки
Возрастное ограничение16+
Темы
великие ученыеинтересные фактыпознавательная литературатеория относительности

Описание

Книга представляет собой сборник размышлений Альберта Эйнштейна о научном познании, свободе, религии, политике и еврейской идентичности, объединённых в виде личных заметок, писем и воспоминаний, которые раскрывают его философские убеждения и исторический контекст.

Главный конфликт / проблема

Как совместить свободу, научный прогресс и социальную справедливость в условиях политической нестабильности и религиозных конфликтов, чтобы обеспечить устойчивое развитие общества и научных знаний.

Ключевые идеи

  • Свобода в обучении как ключ к научному любопытству
  • Переход от религиозного к научному мировоззрению
  • Важность практической работы для развития теоретических идей
  • Связь ощущений и понятий как основа знания
  • Критика принуждения и авторитетов в научном процессе
  • Свобода как фундаментальная ценность, необходимая для науки и прогресса
  • Критика капитализма и предложение социалистической плановой экономики
  • Важность международного сотрудничества и идеи всемирного правительства
  • Наука как спорт и источник материального вознаграждения
  • Мотивация ученых: отрицание повседневности и поиск простого мира
  • Теоретическая физика стремится к точности, но ограничена интуицией
  • «Изначальная гармония» как фундаментальное свойство мира

Вывод

Книга приводит к выводу, что свобода, критическое мышление и международное сотрудничество являются ключевыми для научного и общественного прогресса, а взаимное уважение между наукой и религией, а также поддержка национальных и культурных инициатив, способствуют укреплению человеческого сообщества.

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели физики и философии
  • Историки науки и политической истории
  • Люди, интересующиеся мировоззрением Эйнштейна
  • Профессионалы, работающие в области международных отношений и культурной политики

Главные темы

  • Гносеология и научный метод
  • Свобода и международное сотрудничество
  • Наука и религия
  • Сионизм и еврейская идентичность
  • Политические и социальные вопросы

Цитаты

  • «Идеал, к которому надо стремиться…»
  • «Мы в благоговейном восхищении и растерянности стоим перед фигурой этого человека, чьи мысли лежат за пределами нашего разума»
  • Без этой свободы у нас не было бы ни Шекспира, ни Гёте, ни Ньютона…
  • Я убежден, что есть только один способ избавиться от этих ужасных зол, а именно путем создания социалистической экономики…
  • «Не властвовать, а служить»
  • «Изначальная гармония»
  • «Воображение важнее знания, ибо знание ограничено, воображение же охватывает всё на свете, стимулирует прогресс и является источником её эволюции.»
  • «Наука и религия не могут быть противоположными, если они понимают, что наука описывает то, что есть, а религия задаёт, что должно быть.»
  • «Наука воюет сама с собой: стремясь изо всех сил быть объективной, она против своей воли оказывается погруженной в субъективизм.»
  • «Сионизм не ограничивается движением за освоение земель Палестины. Еврейская нация — это неотъемлемая часть реальности, будь то в Палестине или в диаспоре.»

Сводка по автору из Wikidata

1879–1955. Albert Einstein. физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики, лауреат Нобелевской премии, общественный деятель-гуманист

Читать онлайн

Страница 2 из 60

Что значит, в сущности, «думать»? Когда при восприятии ощущений, идущих от органов чувств, в воображении всплывают картины-воспоминания, то это еще не значит «думать». Когда эти картины становятся в ряд, каждый член которого пробуждает следующий, то и это еще не есть мышление. Но когда определенная картина встречается во многих таких рядах, то она, в силу своего повторения, начинает служить упорядочивающим элементом для таких рядов, благодаря тому, что она связывает ряды, сами по себе лишенные связи. Такой элемент становится орудием, становится понятием. Мне кажется, что переход от свободных ассоциаций или «мечтаний» к мышлению характеризуется той, более или менее доминирующей, ролью, какую играет при этом «понятие». Само по себе не представляется необходимым, чтобы понятие соединялось с символом, действующим на органы чувств и воспроизводимым (со словом); но если это имеет место, то мысль может быть сообщена другому лицу.

* * *

По какому же праву, спросит теперь читатель, оперирует этот человек так бесцеремонно и кустарно с идеями в такой проблематической области, не делая притом ни малейшей попытки что-либо доказать? Мое оправдание: всякое наше мышление — того же рода; оно представляет собой свободную игру с понятиями. Обоснование этой игры заключается в достижимой при помощи нее возможности обозреть чувственные восприятия. Понятие «истины» к такому образованию еще совсем неприменимо; это понятие может, по моему мнению, быть введено только тогда, когда имеется налицо условное соглашение относительно элементов и правил игры.

Для меня не подлежит сомнению, что наше мышление протекает в основном минуя символы (слова) и к тому же бессознательно. Если бы это было иначе, то почему нам случается иногда «удивляться», притом совершенно спонтанно, тому или иному восприятию? Этот «акт удивления», по-видимому, наступает тогда, когда восприятие вступает в конфликт с достаточно установившимся в нас миром понятий. В тех случаях, когда такой конфликт переживается остро и интенсивно, он в свою очередь оказывает сильное влияние на наш умственный мир. Развитие этого умственного мира представляет собой в известном смысле преодоление чувства удивления — непрерывное бегство от «удивительного», от «чуда».

Чудо такого рода я испытал ребенком 4 или 5 лет, когда мой отец показал мне компас. То, что эта стрелка вела себя так определенно, никак не подходило к тому роду явлений, которые могли найти себе место в моем неосознанном мире понятий (действие через прикосновение). Я помню еще и сейчас — или мне кажется, что я помню, — что этот случай произвел на меня глубокое и длительное впечатление. За вещами должно быть что-то еще, глубоко скрытое. Человек так не реагирует на то, что он видит с малых лет. Ему не кажется удивительным падение тел, ветер и дождь, он не удивляется луне и тому, что она не падает, не удивляется различию между живым и неживым.

В возрасте 12 лет я пережил еще одно чудо совсем другого рода: источником его была книжечка по эвклидовой геометрии на плоскости, которая попалась мне в руки в начале учебного года. Там были утверждения, например, о пересечении трех высот треугольника в одной точке, которые хотя и не были сами по себе очевидны, но могли быть доказаны с уверенностью, исключавшей как будто всякие сомнения. Эта ясность и уверенность произвели на меня неописуемое впечатление. Меня не беспокоило то, что аксиомы должны быть приняты без доказательства. Вообще мне было вполне достаточно, если я мог в своих доказательствах опираться на такие положения, справедливость которых представлялась мне бесспорной. Я помню, например, что теорема Пифагора была мне показана моим дядей еще до того, как в мои руки попала священная книжечка по геометрии. С большим трудом мне удалось «доказать» эту теорему при помощи подобных треугольников; при этом мне казалось, однако, «очевидным», что отношение сторон прямоугольного треугольника должно полностью определяться одним из его острых углов. Вообще мне казалось, что доказывать нужно только то, что не «очевидно» в этом смысле. И предметы, с которыми имеет дело геометрия, не казались мне другой природы, чем «видимые и осязаемые» предметы, т. е. предметы, воспринимаемые органами чувств. Это примитивное понимание основано, конечно, на том, что бессознательно учитывалась связь между геометрическими понятиями и наблюдаемыми предметами (длина — твердый стержень и т. п.). Возможно, что это понимание лежит в основе известной кантовской постановки вопроса относительно возможности «синтетического суждения априори».

Хотя это выглядело так, будто путем чистого размышления можно получить достоверные сведения о наблюдаемых предметах, но такое «чудо» было основано на ошибке. Все же тому, кто испытывает это «чудо» в первый раз, кажется удивительным самый факт, что человек способен достигнуть такой степени надежности и чистоты в отвлеченном мышлении, какую нам впервые показали греки в геометрии.

Страница 2 из 60

Вам также может понравиться

Страница 1 из 19

Назад1219Далее