Загрузка...
Бог не играет в кости. Моя теория относительности — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Бог не играет в кости. Моя теория относительности

Автор Альберт Эйнштейн
16+2017110 читателей
Дата написания2016-12-31
Язык книгиru
СерияЧерный ящик науки
Возрастное ограничение16+
Темы
великие ученыеинтересные фактыпознавательная литературатеория относительности

Описание

Книга представляет собой сборник размышлений Альберта Эйнштейна о научном познании, свободе, религии, политике и еврейской идентичности, объединённых в виде личных заметок, писем и воспоминаний, которые раскрывают его философские убеждения и исторический контекст.

Главный конфликт / проблема

Как совместить свободу, научный прогресс и социальную справедливость в условиях политической нестабильности и религиозных конфликтов, чтобы обеспечить устойчивое развитие общества и научных знаний.

Ключевые идеи

  • Свобода в обучении как ключ к научному любопытству
  • Переход от религиозного к научному мировоззрению
  • Важность практической работы для развития теоретических идей
  • Связь ощущений и понятий как основа знания
  • Критика принуждения и авторитетов в научном процессе
  • Свобода как фундаментальная ценность, необходимая для науки и прогресса
  • Критика капитализма и предложение социалистической плановой экономики
  • Важность международного сотрудничества и идеи всемирного правительства
  • Наука как спорт и источник материального вознаграждения
  • Мотивация ученых: отрицание повседневности и поиск простого мира
  • Теоретическая физика стремится к точности, но ограничена интуицией
  • «Изначальная гармония» как фундаментальное свойство мира

Вывод

Книга приводит к выводу, что свобода, критическое мышление и международное сотрудничество являются ключевыми для научного и общественного прогресса, а взаимное уважение между наукой и религией, а также поддержка национальных и культурных инициатив, способствуют укреплению человеческого сообщества.

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели физики и философии
  • Историки науки и политической истории
  • Люди, интересующиеся мировоззрением Эйнштейна
  • Профессионалы, работающие в области международных отношений и культурной политики

Главные темы

  • Гносеология и научный метод
  • Свобода и международное сотрудничество
  • Наука и религия
  • Сионизм и еврейская идентичность
  • Политические и социальные вопросы

Цитаты

  • «Идеал, к которому надо стремиться…»
  • «Мы в благоговейном восхищении и растерянности стоим перед фигурой этого человека, чьи мысли лежат за пределами нашего разума»
  • Без этой свободы у нас не было бы ни Шекспира, ни Гёте, ни Ньютона…
  • Я убежден, что есть только один способ избавиться от этих ужасных зол, а именно путем создания социалистической экономики…
  • «Не властвовать, а служить»
  • «Изначальная гармония»
  • «Воображение важнее знания, ибо знание ограничено, воображение же охватывает всё на свете, стимулирует прогресс и является источником её эволюции.»
  • «Наука и религия не могут быть противоположными, если они понимают, что наука описывает то, что есть, а религия задаёт, что должно быть.»
  • «Наука воюет сама с собой: стремясь изо всех сил быть объективной, она против своей воли оказывается погруженной в субъективизм.»
  • «Сионизм не ограничивается движением за освоение земель Палестины. Еврейская нация — это неотъемлемая часть реальности, будь то в Палестине или в диаспоре.»

Сводка по автору из Wikidata

1879–1955. Albert Einstein. физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики, лауреат Нобелевской премии, общественный деятель-гуманист

Читать онлайн

Страница 3 из 60

* * *

Раз я позволил себе прервать начатый с грехом пополам некролог, я уже не буду стесняться выразить здесь в нескольких фразах свое гносеологическое кредо, хотя кое-что из этого было уже попутно сказано ранее. Эти мои убеждения складывались медленно и сложились много позднее; они не соответствуют тем установкам, которые у меня были, когда я был моложе.

Я вижу, с одной стороны, совокупность ощущений, идущих от органов чувств; с другой стороны, — совокупность понятий и предложений, записанных в книгах. Связи понятий и предложений между собою — логического характера; задача логического мышления сводится исключительно к установлению соотношений между понятиями и предложениями по твердым правилам, которыми занимается логика. Понятия и предложения получают смысл, или «содержание», только благодаря их связи с ощущениями. Связь последних с первыми — чисто интуитивная и сама по себе нелогической природы. Научная «истина» отличается от пустого фантазирования только степенью надежности, с которой можно провести эту связь или интуитивное сопоставление, и ничем иным. Система понятий есть творение человека, как и правила синтаксиса, определяющие ее структуру. Хотя системы понятий сами по себе логически совершенно произвольны, но их связывает то, что они, во-первых, должны допускать возможно надежное (интуитивное) и полное сопоставление с совокупностью ощущений; во-вторых, они должны стремиться обойтись наименьшим числом логически независимых элементов (основных понятий и аксиом), т. е. таких понятий, для которых не дается определений, и таких предложений, для которых не дается доказательств.

Предложение верно, если оно выведено внутри некоторой логической системы по принятым правилам. Содержание истины в системе определяется надежностью и полнотой ее соответствия с совокупностью ощущений. Вернее, предложение заимствует свою «истинность» из запаса истины, содержащегося в системе, его заключающей.

Юм ясно понял, что некоторые понятия, например понятие причинности, не могут быть выведены из опытных данных логическим путем. Кант, убежденный в том, что без некоторых понятий обойтись нельзя, считал эти понятия в их принятой форме необходимыми предпосылками всякого мышления и отличал их от понятий эмпирического происхождения. Я же уверен, что это разграничение ошибочно и не охватывает естественным образом задачу. Все понятия, даже и ближайшие к ощущениям и переживаниям, являются с логической точки зрения произвольными положениями, точно так же, как и понятие причинности, о котором в первую очередь шла речь.

* * *

Возвращаюсь теперь к некрологу. В возрасте 12–16 лет я ознакомился с элементами математики, включая основы дифференциального и интегрального исчисления. При этом, на мое счастье, мне попались книги, в которых обращалось не слишком много внимания на логическую строгость, зато хорошо была выделена везде главная мысль. Все это занятие было поистине увлекательно; в нем были взлеты, по силе впечатления не уступавшие «чуду» элементарной геометрии, — основная идея аналитической геометрии, бесконечные ряды, понятие дифференциала и интеграла. Мне посчастливилось также получить понятие о главнейших результатах и методах естественных наук по очень хорошему популярному изданию, в котором изложение почти везде ограничивалось качественной стороной вопроса (бернштейновские естественнонаучные книги для народа — труд в 5–6 томов); книги эти я читал не переводя дыхания. К тому времени, когда я в возрасте 17 лет поступил в Цюрихский политехникум в качестве студента по физике и математике, я уже был немного знаком и с теоретической физикой.

Там у меня были прекрасные преподаватели (например, Гурвиц, Минковский), так что, собственно говоря, я мог бы получить солидное математическое образование. Я же большую часть времени работал в физической лаборатории, увлеченный непосредственным соприкосновением с опытом. Остальное время я использовал главным образом для того, чтобы дома изучать труды Кирхгофа, Гельмгольца, Герца и т. д. Причиной того, что я до некоторой степени пренебрегал математикой, было не только преобладание естественнонаучных интересов над интересами математическими, но и следующее своеобразное чувство. Я видел, что математика делится на множество специальных областей и каждая из них может занять всю отпущенную нам короткую жизнь. И я увидел себя в положении буриданова осла, который не может решить, какую же ему взять охапку сена. Дело было, очевидно, в том, что моя интуиция в области математики была недостаточно сильна, чтобы уверенно отличить основное и важное от остальной учености, без которой еще можно обойтись.

Кроме того, и интерес к исследованию природы, несомненно, был сильнее; мне как студенту не было еще ясно, что доступ к более глубоким принципиальным проблемам в физике требует тончайших математических методов. Это стало мне выясняться лишь постепенно, после многих лет самостоятельной научной работы. Конечно, и физика была разделена на специальные области, и каждая из них могла поглотить короткую трудовую жизнь, так и не удовлетворив жажды более глубокого познания. Огромное количество недостаточно увязанных эмпирически фактов действовало и здесь подавляюще. Но здесь я скоро научился выискивать то, что может повести в глубину, и отбрасывать все остальное, все то, что перегружает ум и отвлекает от существенного.

Тут была, однако, та загвоздка, что для экзамена нужно было напихивать в себя — хочешь не хочешь — всю эту премудрость. Такое принуждение настолько меня запугивало, что целый год после сдачи окончательного экзамена всякое размышление о научных проблемах было для меня отравлено. При этом я должен сказать, что мы в Швейцарии страдали от того принуждения, удушающего настоящую научную работу, значительно меньше, чем страдают студенты во многих других местах. Было всего два экзамена; в остальном можно было делать более или менее то, что хочешь. Особенно хорошо было тому, у кого, как у меня, был друг, аккуратно посещавший все лекции и добросовестно обрабатывавший их содержание. Это давало свободу в выборе занятия вплоть до нескольких месяцев перед экзаменом, свободу, которой я широко пользовался; связанную же с ней нечистую совесть я принимал как неизбежное, притом значительно меньшее, зло.

В сущности, почти чудо, что современные методы обучения еще не совсем удушили святую любознательность, ибо это нежное растеньице требует наряду с поощрением прежде всего свободы — без нее оно неизбежно погибает. Большая ошибка думать, что чувство долга и принуждение могут способствовать находить радость в том, чтобы смотреть и искать. Мне кажется, что даже здоровое хищное животное потеряло бы жадность к еде, если бы удалось с помощью бича заставить его непрерывно есть, даже когда оно не голодно, и особенно если принудительно предлагаемая еда не им выбрана.

Страница 3 из 60

Вам также может понравиться

Страница 1 из 19

Назад1219Далее