Книга представляет собой автобиографию Льва Троцкого, в которой он описывает своё детство, ранние литературные влияния, ссылку, участие в революционных движениях, международную эмиграцию, роль в Октябрьской революции, внутренние партийные конфликты и последующую ссылку в Центральную Азию.

Главный конфликт / проблема

Внутрипартийные разногласия и борьба за власть после Ленина, которые привели к изгнанию Троцкого и усилению сталинской власти.

Ключевые идеи

Раннее формирование идеологической позиции через семейные и школьные влияния
Понимание жизни как непрерывной борьбы за идеи и справедливость
Чтение как путь самопознания и критического взгляда на общество
Влияние литературы Толстого, Пушкина и Некрасова на формирование революционных идей
Театральные и школьные опыты как способ осознания социальной несправедливости
Ссылка как школа политической и культурной подготовки.
Развитие марксизма как личной и общественной идеологии.
Переход от ссылочного существования к международной революционной эмиграции.
Октябрьская стачка превратилась в массовое движение, охватившее всю страну.
Формирование рабочих советов и печатных изданий стало ключевым элементом революционной борьбы.
Троцкий сыграл центральную роль в организации и идеологической поддержке революции.
Идея перманентной революции получила практическое подтверждение в 1905 году.

Вывод

Книга демонстрирует, как личные убеждения, литературное влияние и политическая активность формируют революционную карьеру, но также подчёркивает, что внутрипартийные конфликты и личные обстоятельства могут привести к изгнанию и потере влияния.

Кому полезна

Историки
Политологи
Студенты
Люди, интересующиеся русской революцией
Бывшие революционеры
Читатели, интересующиеся биографиями революционеров

Главные темы

Революционная деятельность
Литературное и журналистское влияние
Внутрипартийные конфликты
Международная эмиграция и пропаганда
Личная жизнь и судьба

Персонажи

Лев Троцкий — Молодой человек из скромной семьи, ранний интерес к политике и литературе, главный идеолог и практик революционной борьбы 1905 г., автор «Русской газеты» и «Начала», приверженец перманентной революции. Переходил из ссылки в «Искру» и международную эмиграцию, участвовал в обороне Петрограда, работал в поезде, был арестован и высылан в Центральную Азию, описывал события с личной точки зрения и участвовал в борьбе с «тройкой»
Ленин — Встречался с Троцким в ссылке, совместно работал в «Искре». Не принимал непосредственного участия в работе Совета, но влиял на политику через представителей большевиков. Великий революционер, принимал решения о формировании правительства, участвовал в дипломатических переговорах и руководил военными делами. Часто не согласовывался с Троцким, в 1921‑23 годах страдал от головных болей и двух сильных приступов, после чего требовал длительного отдыха
Иосиф Сталин — Сталин выступал в роли противника Троцкого в военной оппозиции, стремился укрепить свою власть, используя болезнь Ленина и формируя «тройку» с Зиновьевым и Каменевым
Дзержинский — Совместные встречи с Троцким в ссылке
Парвус — Помогал Троцкому в создании «Русской газеты» и «Начала»
Александра Львовна — Имеет высокий нравственный авторитет, помогает Троцкому в ссылке
Жена Троцкого — Она описывает события, связанные с высылкой, демонстрацией, арестом и жизнью в ссылке
Отец — Бывший еврейский крестьянин, стремящийся к улучшению семейного положения, поддерживающий трудолюбие сына
Мать — Практичная женщина, обеспечивающая домашний уют и влияющая на воспитание сына
Моисей Филиппович — Приносит в Яновку книги, стимулирует интерес Льва к чтению и критическому мышлению
Фанни Соломонова — Обсуждает с Левом книги, помогает ему в учебе и поддерживает его в трудные моменты
Сергей Иванович Сычевский — Задаёт Леву задания по литературе, вдохновляет его на критическое мышление

Цитаты

"Моя жизнь изобиловала приключениями… Между тем я не имею ничего общего с искателями приключений"
"Мой детство не было детством голода и холода."
«Чтение мое началось с 1887 г., со времени приезда в Яновку Моисея Филипповича, который привез в деревню пачку книг, среди которых были народные произведения Толстого.»
«Влияние произведений Толстого, Пушкина и Некрасова формирует у него первые революционные идеи.»
"Идеи не падают с неба"
"Антид Ото"
«Самая серьезная часть русской революции 1905 года, – писал позже тот же Витте, – конечно, заключалась… в крестьянском лозунге: дайте нам землю».
«Начало»! – выкрикивали в хвостах. «Новая жизнь»! – опять: «Начало»! – «Тогда, – признался Каменев, – я в „Начале“ пишу лучше, чем мы».
Мы отказались от всех „национальных“ очков, которые выдавались из генеральных штабов…
Мы уверенно предвидели грядущую мировую диктатуру Соединенных Штатов.

Сводка по автору из Wikidata

1879–1940. Лев Давидович Троцкий. российский и советский революционер, государственный и военный деятель

Читать онлайн

Страница 2 из 171

* * *

Так как на страницах моей книги проходит немалое количество лиц не всегда в том освещении, которое они сами выбрали бы для себя или для своей партии, то многие из них найдут мое изложение лишенным необходимой объективности. Уже появление отрывков в периодической печати вызвало кое-какие опровержения. Это неизбежно. Можно не сомневаться, что, если б мне удалось даже сделать автобиографию простым дагерротипом моей жизни, к чему я вовсе не стремился, – она все равно вызвала бы отголоски тех прений, которые порождались в свое время излагаемыми в ней коллизиями. Но эта книга не бесстрастная фотография моей жизни, а ее составная часть. На этих страницах я продолжаю ту борьбу, которой посвящена вся моя жизнь. Излагая, я характеризую и оцениваю; рассказывая, я защищаюсь и еще чаще – нападаю. Мне думается, что это единственный способ сделать биографию объективной в некотором более высоком смысле, т. е. сделать ее наиболее адекватным выражением лица, условий и эпохи.

Объективность – не в притворном безразличии, с каким хорошо отстоявшееся лицемерие говорит о друзьях и врагах, внушая читателю косвенно то, что неудобно сказать ему прямо. Такого рода объективность есть лишь светская ловушка, не более того. Мне она не нужна. Раз уж я подчинился необходимости говорить о себе – никому еще не удавалось написать автобиографию, не говоря о себе, – то у меня не может быть оснований скрывать свои симпатии и антипатии, свою любовь и свою ненависть.

Эта книга полемична. Она отражает динамику той общественной жизни, которая вся построена на противоречиях. Дерзости школьника учителю; прикрытые любезностью салонные шпильки зависти; непрерывная конкуренция торговли; остервенелое соревнование на всех поприщах техники, науки, искусства, спорта; парламентские стычки, в которых пульсирует глубокая противоположность интересов; повседневная неистовая борьба печати; стачки рабочих; расстрелы демонстрантов; пироксилиновые чемоданы, посылаемые по воздуху цивилизованными соседями друг другу; пламенные языки гражданской войны, почти не потухающие на нашей планете, – все это разные формы социальной «полемики», от обыденной, повседневной, нормальной, почти незаметной, несмотря на свою напряженность, – до чрезвычайной, взрывчатой, вулканической полемики войн и революций. Такова наша эпоха. С ней вместе мы выросли. Ею мы дышим и живем. Как же мы можем не быть полемичны, если хотим быть верны нашему отечеству во времени?

* * *

Но есть другой, более элементарный критерий, который касается простой добросовестности в изложении фактов. Как самая непримиримая революционная борьба должна считаться с обстоятельствами места и времени, так и наиболее полемическое произведение должно соблюдать те пропорции, которые существуют между вещами и людьми. Хочу надеяться, что это требование мною соблюдено не только в целом, но и в частях.

В некоторых, немногочисленных, правда, случаях я излагаю беседы в форме диалога. Никто не станет требовать дословного воспроизведения бесед много лет спустя. Я на это и не претендую. Некоторые диалоги имеют скорее символический характер. Но у всякого человека в жизни были моменты, когда тот или другой разговор особенно ярко врезывался в его память. Такие беседы обыкновенно пересказываешь не раз своим близким и политическим друзьям. Благодаря этому они закрепляются в памяти. Я имею в виду, разумеется, прежде всего беседы политического характера.

Хочу отметить здесь, что я привык доверять своей памяти. Показания ее не раз подвергались объективной проверке и с успехом выдерживали ее. Здесь необходима, впрочем, оговорка. Если моя топографическая память, не говоря уж о музыкальной, очень слаба, а зрительная, как и лингвистическая, довольно посредственна, то идейная память значительно выше среднего уровня. Между тем в этой книге идеи, их развитие и борьба людей из-за этих идей занимают, в сущности, главное место.

Правда, память не автоматический счетчик. Она меньше всего бескорыстна. Нередко она выталкивает из себя или отодвигает в темный угол такие эпизоды, какие невыгодны контролирующему ее жизненному инстинкту, чаще всего под углом зрения самолюбия. Но это уж дело «психоаналитической» критики, которая иногда бывает остроумна и поучительна, но еще чаще – капризна и произвольна.

Незачем говорить, что я настойчиво контролировал свою память через посредство документальных свидетельств. Как ни затруднены были для меня условия работы, в смысле библиотечных и архивных справок, я имел все же возможность проверить все наиболее существенные обстоятельства и даты, в которых нуждался.

Начиная с 1897 г. я вел борьбу преимущественно с пером в руках. Таким образом, события моей жизни оставили почти непрерывный печатный след на протяжении 32 лет. Фракционная борьба в партии, начиная с 1903 г., была обильна личными эпизодами. Мои противники, как и я, не щадили ударов. Все они оставили печатные рубцы. Со времени октябрьского переворота история революционного движения заняла большое место в исследованиях молодых советских ученых и целых учреждений. Разыскивается в архивах революции и царского департамента полиции все, что представляет интерес, и издается с обстоятельными фактическими комментариями. В первые годы, когда еще не было нужды что-либо скрывать или маскировать, эта работа производилась с полной добросовестностью. «Сочинения» Ленина и часть моих выпущены государственным издательством с примечаниями, занимающими десятки страниц в каждом томе и заключающими незаменимый фактический материал как о деятельности авторов, так и о событиях соответственного периода.

Все это, естественно, облегчало мою работу, помогая установить правильную хронологическую канву и избежать фактических ошибок, по крайней мере грубых.

Страница 2 из 171

Назад 1 2 3…171 Далее