Загрузка...
Литературная смесь — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Литературная смесь

Автор Артур Конан Дойл
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
метафикцияавторлитературапутешествиедискуссияфантазиядневникавторский голоспутешествие во временисмешанный жанр

Описание

Книга сочетает автобиографический рассказ писателя, борющегося с творческим кризисом, и подробные примечания к литературным и историческим источникам, раскрывая влияние классиков и исторических событий на современное творчество.

Главный конфликт / проблема

Творческий кризис автора и поиск вдохновения в условиях финансовых и личных трудностей.

Ключевые идеи

  • Борьба автора с отказами издателей и финансовыми трудностями.
  • Трудности творческого процесса и кризис вдохновения.
  • Метафора собрания великих писателей как символ поддержки и критики.
  • Влияние личной жизни (жена) на завершение творческого проекта.
  • Разъяснение биографий и контекстов литературных фигур
  • Связь между литературой и историческими событиями
  • Пояснение терминов и псевдонимов

Вывод

Книга демонстрирует, как внутренние и внешние факторы, а также знание исторических и литературных контекстов, влияют на писательский процесс и подчеркивает важность постоянного поиска вдохновения и поддержки.

Кому полезна

  • Писатели и писательские студенты
  • Литературные критики и исследователи
  • Студенты и преподаватели литературы

Главные темы

  • Творческий кризис и поиск вдохновения
  • Историко‑литературные ссылки и контекст

Персонажи

  • Смит — Литературный энтузиаст, который сталкивается с отказами издателей и вынужден работать клерком.
  • Киприан Овербек Уэллс — Молодой писатель, пытающийся написать роман, но сталкивающийся с творческим кризисом. Отсутствует в обсуждении.
  • Даниэль Дефо — Участник воображаемой встречи, обсуждает сюжет Киприана.
  • Чарльз Диккенс — Обсуждает структуру романа и предлагает помощь.
  • Сэр Вальтер Скотт — Участник встречи, выражает сомнения в стиле автора.
  • Пейн — Помогал многим писателям, включая Конана Дойла.
  • Тобиас Смоллетт — Жил 1721–1771, служил в военно‑морском флоте.
  • Чарльз Лэм — Автор цикла «Очерки Элии».
  • Мэри Энн Эванс (Элиот) — Жила 1819–1880, автор произведений, отдалённая от современного чтения.
  • Безант — Жил 1836–1901, ныне почти забытый.
  • Мария Луиза де ля Рамме — Популярна в прошлом, но воспринимается как детское чтение в эпоху Конана Дойла.
  • Король Альфред Великий — Образованный, но правление сопровождалось бедствиями.

Цитаты

  • О, сколь унизителен миг, когда безжалостный почтальон вручает тебе это подобье вернувшегося бумеранга.
  • Именно вмешательству моей супруги я обязан тем, что удивительная история приключений юного Киприана Овербека Уэллса осталась незавершенной.
  • Герой романа Диккенса «Наш общий друг», спасающийся от скучной действительности в иллюзорных мирах.
  • Скотт описывает события, предшествующие Кентскому восстанию, оно же — восстание Джека Кэда (1450).

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 2 из 8

Долгое время я никак не мог на это решиться. Еще в юности я обнаружил за собой один из самых опасных для литератора грехов: неизменное и бессознательное подражание стилю того последнего автора, которого мне довелось прочесть. Теперь же мне предстояло искать спасения в количестве: изучив всех английских классиков, я тем самым избавлюсь от опасности впасть в слишком явное подражание какому-либо одному из них. Ко времени, когда начинается мой рассказ, я как раз справился с поставленной задачей, проштудировав большинство наших классических романов.

Итак, в десятом часу вечера четвертого июня тысяча восемьсот восемьдесят шестого года я сидел в любимом кресле, положив ноги на любимую приставную скамейку, и, по обыкновению, курил любимую трубку. Перед этим я выпил пинту пива и поужинал, но пульс и температура, насколько я знаю, были у меня абсолютно нормальны. (Мы живем в век господства науки, и я стремлюсь не отставать от времени.) Что касается состояния барометра, то он действительно упал, причем очень резко и на целых сорок два дюйма (со стены на пол), после чего более не заслуживал доверия.

Пребывая в некоем весьма приятном, хотя и полусонном состоянии (которому крайне способствует спокойное пищеварение и легкое отравление никотином), я внезапно констатировал необыкновенный научный факт. Дело в том, что моя маленькая гостиная вдруг раздвинулась до размеров большого салона. Соразмерно с этим, как оказалось, вырос и мой скромный письменный стол, превратившись в длинную громадину красного дерева. Вокруг него теперь сидело много людей, которые вели между собой серьезную беседу. Поверхность стола была завалена книгами и брошюрами. Я не мог не заметить, что эти люди одеты в костюмы самых разных эпох. Какая-то неимоверная смесь времен… Те, кто сидел за ближайшим ко мне концом стола, носили парики и шпаги, а их одежда считалась модной два столетия тому назад; сидевшие по центру были облачены в камзолы, узкие кюлоты с чулками, высокие, до подбородка шейные платки и тяжелые связки печаток; а гости за дальним краем оказались одеты в современные костюмы. Именно там, вдалеке, я, к своему глубокому удивлению, увидел ряд известных литераторов, с которыми имел честь быть знаком. Среди них даже оказались две-три леди. Я хотел встать, чтобы приветствовать этих неожиданных гостей, — но по загадочным причинам меня покинула всякая способность к движению. Я только и мог, что полулежа прислушиваться к их разговору. Разговор же этот, как вскоре выяснилось, шел исключительно обо мне.

— Ей-богу! — воскликнул простецкого вида человек с обветренным лицом, куривший длинную трубку (он сидел за моим концом стола). — Жаль парня. Право же, соратники, ведь и мы сами испытывали такие же затруднения. Черт возьми, да ни одна мать не тревожилась так о своем сыне-первенце, как я — о Рори Рэндоме, когда он только начал прокладывать себе дорогу[2].

— Верно, Тобиас, верно! — воскликнул другой гость, сидевший совсем рядом со мной. — Право слово, когда моего бедного Робина выбросило на необитаемый остров, я потерял на этом столько сил, что лучше бы мне дважды горячку перенести. Работа уже была почти завершена, когда вдруг является лорд Рочестер — светский лев, влиятельнейшая персона, одно слово которой в литературных кругах может создать или уничтожить успех.

— Ну, что же, Дефо, — говорит он, — готова твоя история?

— Воистину так, ваше лордство, — отвечаю.

— Очень надеюсь, что в ней хватает комических ситуаций, — заявляет его лордство. — А скажи-ка мне, героиня — она у тебя по-настоящему красивая девушка?

— Не совсем, — осмеливаюсь возразить. — Потому что героини у меня нет вообще.

— Ах, оставь игру терминов, — улыбается лорд Рочестер, — ты, всем известно, цепляешься за них, как последний стряпчий. Я тебя спрашиваю о главном женском персонаже, а уж героиня это, по-твоему, или нет, мне все равно.

— Милорд, — отвечаю я, — там нет ни одного женского персонажа.

— Тогда провались к дьяволу вместе со своей книгой! — восклицает он. — Лучше всего бы тебе ее сжечь прямо сейчас! — и в гневном настроении выходит от меня прочь. А я, понятно, начинаю оплакивать свой бедный роман, который, так сказать, был приговорен к смерти, еще толком не родившись. Однако сейчас на тысячу тех, кому известно о моем Робине и его слуге Пятнице, не найдется и одного, кто слышал бы о лорде Рочестере.

— Совершенно верно, Дефо, — сказал сангвинического вида джентльмен в красном жилете, который сидел за тем концом стола, где расположились современные литераторы. — Но все это вряд ли поможет нашему доброму приятелю Смиту начать свое повествование. А ведь мы — Дефо, Диккенс, я и остальные — собрались здесь именно для этого.

— До чего же это дико: помогает Смиту Диккенс! — негромко пробормотал хрупкий маленький человечек рядом с ним. Все засмеялись, особенно жизнерадостный джентльмен в красном жилете, воскликнувший в ответ:

— О, Чарли, Чарли Лэм[3], вы никогда не переменитесь! Вам, я уверен, не удержаться бы от каламбура, даже знай вы, что за это положена виселица.

— Тут вы не правы, сосед мой справа, — возразил тот. — Пеньковый повод — надежный довод!

Все опять засмеялись.

Тем временем мой ум начал понемногу пробуждаться от полусна — и я вдруг осознал, что мне оказана неслыханная честь. Величайшие мастера слова, представители всех веков английской литературы назначили рандеву под крышей моего дома специально, чтобы помочь мне! Далеко не каждого из собравшихся за столом я смог узнать; но когда вглядывался пристальней, то весьма часто улавливал сходство с портретами или словесным описанием. Например, между двумя джентльменами, которые, заговорив первыми, невольно выдали себя как Дефо и Смоллетта, сидел облаченный в темную мантию мрачный, полный старик с саркастическими, даже неприятными, резкими чертами лица — который не мог быть никем иным, кроме знаменитого автора «Гулливера». Во многих других, особенно из сидевших по дальнюю сторону стола, я не был так уверен, но все же рассмотрел между ними Филдинга и Ричардсона[4]. Кроме того, я мог бы поклясться, что узнаю впалые щеки и смертельно бледное лицо Лоренса Стерна, высокий лоб сэра Вальтера Скотта, мужественное лицо Джорджа Элиота[5] и приплюснутый нос Теккерея; в то время как между живыми я узнал Джеймса Пейна[6], Уолтера Безанта[7], леди, известную под псевдонимом Уида[8], Роберта Льюиса Стивенсона и многих других, пользующихся не столь громкой славой. Уверен: никогда доселе не собиралось под одним кровом столько избранных умов!

— Ну что ж, — с резким шотландским акцентом проговорил сэр Вальтер Скотт. — Все вы, леди и джентльмены, знаете старую пословицу насчет дитяти и семи нянек. Или, как по сходному поводу пел в старину менестрель:

Сойди с дороги, господин, Коль едет Джон со свитой, Но ежли едет Джон один — То быть тебе убитым!

Это было сказано о Черном Джоне Джонстоне: из тех Джонстонов, что входят в род Ридсдейлов, по троюродной линии родственный клану Армстронгов, которые…

Страница 2 из 8

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее