Загрузка...
Божеское и человеческое — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Божеское и человеческое

Автор Лев Николаевич Толстой
12+2007210 читателей
Дата написания1905-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

В романе «Божеское и человеческое» автор описывает судьбу революционера Анатолия Светлогуба и его соратника Игнатия Меженецкого, показывая, как личные убеждения и государственная власть сталкиваются в эпохе политических потрясений. Через их путь от участия в заговоре до заключения и духовного пробуждения читатель видит, как революционные идеи переплетаются с верой и внутренним кризисом.

Главный конфликт / проблема

Борьба между личной совестью и государственной обязанностью, а также внутренний конфликт революционера, сталкивающийся с жестокостью и духовными поисками

Ключевые идеи

  • Внутренний конфликт генерала между долгом и сомнениями
  • Трагедия и страдания, связанные с революцией
  • Переход Светлогуба от гражданского к революционному
  • Роль патриотизма и морали в принятии решений
  • Чтение Евангелия как путь к духовному пробуждению и освобождению от тюрьмы.
  • Проблема ответственности за слова и действия, проявленная в письме к матери и его последующем сжигании письма.
  • Смерть как переход к новой форме жизни, воспринимаемая как естественный и благоприятный процесс.
  • Вера как фактор мотивации революционной борьбы
  • Психологическое давление и внутренний конфликт заключённого
  • Разногласия между поколениями революционеров относительно методов борьбы
  • Пророчество о «агнце» и падении царей
  • Разочарование и гнев Меженецкого к революционерам

Вывод

Книга приводит к выводу о том, что революционная борьба и духовный поиск часто сталкиваются с жестокостью и внутренним кризисом, и что личные убеждения могут как укреплять, так и разрушать человека.

Кому полезна

  • Историки, интересующиеся русской революцией
  • Читатели, интересующиеся философией и психологией революционеров

Главные темы

  • Революция и личная вера
  • Конфликт между личной совестью и государственной обязанностью

Персонажи

  • Анатолий Светлогуб — Бывший студент, переходящий к революционной деятельности, участвует в тайных кружках, распространяет нелегальные книги, сталкивается с преследованием правительства и внутренним равнодушием народа. В тюрьме переходит от скуки к духовному пробуждению через чтение Евангелия, испытывает страх, сомнения и тоску, но сохраняет веру в идеалы.
  • Генерал-губернатор Южного края — Строгий, безэмоциональный, руководствуется долгом и преданностью государю. Подписывает приговор к смертной казни Анатолию Светлогубу за участие в заговоре. Участвует в семейном собрании, обсуждая заговоры и опасности.
  • Мать Светлогуба — Потеря сына, эмоциональная реакция на казнь. Находясь в гостинице, переживает новость о казни сына, врываясь в эмоциональный вихрь, пытаясь успокоить себя и окружающих.
  • Игнатий Меженецкий — Ведёт революционную деятельность, стремящийся к прямой борьбе с правительством, переживает сильную злость и отчаяние в заключении, но сохраняет решимость. Внутренний конфликт и чувство вины за прошлые действия.
  • Старик раскольник — Имеет глубокую веру, обсуждает её с Меженецким, подчёркивает необходимость борьбы с правительством. В камере описывает видение: агнц победит, царей будет семь, пять падут, один останется, но скоро придёт конец.
  • Судья — Приговоряет Светлогуба к смертной казни.
  • Палач — Выполняет казнь Светлогуба.
  • Священник — Обсуждает с Светлогубом вопросы веры во время казни.
  • Смотритель — Передаёт Евангелие, папиросы и письма, участвуя в процессе заключения.
  • Иван Матвеевич — Передаёт сообщения генералу.
  • Княжна — Обсуждает заговоры.
  • Товарищ Светлогуба — Участник кружка, позже арестован.

Цитаты

  • Главное, – сказал врач, – как только почувствуете, что есть сердце, кончайте занятия, развлекайтесь.
  • И я отдал жизнь на служение своему государю и отечеству.
  • Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть царство небесное.
  • Истинно, истинно говорю вам, если пшеничное зерно, падши на землю, не умрет, то останется одно, а если умрет, то принесет много плода.
  • Вера наша вот в чем. Верим мы в то, что есть люди, которые забрали силу и мучают и обманывают народ, и что надо не жалеть себя, бороться с этими людьми, чтобы избавить от них народ, который они эксплуатируют.
  • Кричать не полагается.
  • Не открыл ты мне тогда, – бог с тобой, а я всем открываю.
  • Ей гряди скоро! Аминь. Ей гряди, Господи Иисусе!

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 3 из 11

В последнее время мало любимый им и неприятный товарищ, террорист, преследуемый полицией, просил его спрятать у себя динамит. Светлогуб без колебания согласился именно потому, что не любил этого товарища, и на следующий день в квартире Светлогуба сделан был обыск и найден динамит. На все вопросы о том, как, откуда он приобрел динамит, Светлогуб отказался отвечать.

И вот то мученичество, которое он ожидал, началось для него. В последнее время, когда столько друзей его было казнено, заключено, сослано, когда пострадало столько женщин, Светлогуб почти желал мученичества. И в первые минуты ареста и допросов он чувствовал особенное возбуждение, почти радость.

Он испытывал это чувство, когда его раздевали, обыскивали и когда ввели в тюрьму и заперли за ним железную дверь. Но когда прошел день, другой, третий, прошла неделя, другая, третья в грязной, сырой, наполненной насекомыми камере и в одиночестве и невольной праздности, прерываемой только перестукиваниями с товарищами заключенными, передававшими все недобрые и нерадостные вести, да изредка допросами холодных, враждебных людей, старавшихся выпытывать от него обвинения товарищей, нравственные силы его вместе с физическими постоянно ослабевали, и он только тосковал и желал, как он говорил себе, какого-нибудь конца этого мучительного положения. Тоска его увеличилась еще тем, что он усомнился в своих силах. На второй месяц своего заточения он стал заставать себя на мысли сказать всю правду, только бы быть освобожденным. Он ужасался на свою слабость, но не находил уже в себе прежних сил и ненавидел, презирал себя и тосковал еще больше.

Самое же ужасное было то, что ему в заточении так жалко стало тех молодых сил и радостей, которыми он так легко жертвовал, пока был на воле, и которые ему теперь казались так обаятельны, что он раскаивался в том, что считал хорошим, раскаивался иногда во всей своей деятельности. Ему приходили мысли о том, как счастливо, хорошо он мог бы жить на свободе – в деревне, на воле, за границей, среди любимых и любящих друзей. Жениться на ней, а может быть, и на другой, и жить с ней простой, радостной, светлой жизнью.

IV

В один из мучительно однообразных дней заключения второго месяца смотритель при обычном обходе передал Светлогубу маленькую книжку с золоченым крестом на коричневом переплете, сказав, что тюрьму посетила губернаторша и оставила Евангелия, которые разрешено передать заключенным. Светлогуб поблагодарил и слегка улыбнулся, кладя книжку на привинченный к стене столик.

Когда смотритель ушел, Светлогуб переговорился стуками с соседями о том, что был смотритель и ничего не сказал нового, а только принес Евангелие, и сосед ответил, что и ему тоже.

После обеда Светлогуб раскрыл склеившуюся от сырости листами книжонку и стал читать. Светлогуб никогда еще, как книгу, не читал Евангелия. Все, что он знал о ней, было то, что в гимназии проходил законоучитель и что нараспев читали в церкви попы и дьяконы.

«Глава первая. Родословие Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова, Иссак родил Иакова, Иаков родил Иуду… – читал он. – Зоровавель родил Авиуда», – продолжал он читать. Все это было то самое, чего он ожидал: какая-то запутанная, ни на что не нужная бессмыслица. Если бы это было не в тюрьме, он не мог бы дочесть одной страницы, а тут он продолжал читать для процесса чтения. «Как гоголевский Петрушка», – подумал он про себя. Он прочел первую главу о рождении девой и о пророчестве, состоящем в том, что нарекут рожденному имя Эммануил, означающее «с нами Бог». «И в чем же тут пророчество?» – подумал он и продолжал читать. Он прочел и вторую главу – о ходячей звезде, и третью – об Иоанне, питающемся стрекозами, и четвертую – о каком-то дьяволе, предлагавшем Христу гимнастическое упражнение с крыши. Так все это казалось ему неинтересно, что, несмотря на скуку тюрьмы, он уже хотел закрыть книгу и начать обычное свое вечернее занятие – ловлю блох в снятой рубашке, как вдруг вспомнил, что на экзамене пятого класса гимназии он забыл одну из заповедей блаженства и розоволицый, кудрявый батюшка вдруг рассердился и поставил ему двойку. Он не мог вспомнить, какая была эта заповедь, и прочел блаженства. «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть царство небесное», – прочел он. «Это, пожалуй, и к нам относится», – подумал он. «Блаженны вы, когда будут поносить и гнать вас. Радуйтесь и веселитесь: так гнали и пророков, бывших прежде вас». «Вы – соль земли. Если соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям».

«Это совсем уж к нам относится», – подумал он и продолжал читать дальше. Прочтя всю пятую главу, он задумался: «Не сердитесь, не прелюбодействуйте, терпите зло, любите врагов».

«Да, если бы все так жили, – думал он, – и не нужно бы и революции». Читая дальше, он все больше и больше вникал в смысл тех мест книги, которые были вполне понятны. И чем дальше он читал, тем все больше и больше приходил к мысли, что в этой книге сказано что-то особенно важное. И важное, и простое, и трогательное, такое, чего он никогда не слыхал прежде, но что как будто было давно знакомо ему.

«Ко всем же сказал: если кто хочет идти за мной, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за мной. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет свою душу ради меня, тот сбережет ее. Ибо что пользы человеку приобресть весь мир, а себя самого погубить или повредить себе».

– Да, да, это самое! – вдруг вскрикнул он со слезами на глазах. – Это самое я и хотел делать. Да, хотел этого самого: именно, отдать душу свою; не сберечь, а отдать. В этом радость, в этом жизнь. «Многое я делал для людей, для славы людской, – думал он, – не славы толпы, а славы доброго мнения тех, кого я уважал и любил: Наташи, Дмитрия Шеломова, – и тогда были сомнения, было тревожно. Хорошо мне было только тогда, когда я делал только потому, что этого требовала душа, когда хотел отдать себя, всего отдать…»

С этого дня Светлогуб большую часть времени стал проводить за чтением и обдумыванием того, что было сказано в этой книге. Чтение это вызвало в нем не только умиленное состояние, которое выносило его из тех условий, в которых он находился, но и такую работу мысли, которой он прежде никогда не сознавал в себе. Он думал о том, почему люди, все люди не живут так, как сказано в этой книге. «Ведь жить так хорошо не одному, а всем. Только живи так – и не будет горя, нужды, будет одно блаженство. Только бы кончилось это, только бы быть мне опять на свободе, – думал он иногда, – выпустят же они меня когда-нибудь или сошлют в каторгу. Все равно, везде можно жить так. И буду жить так. Это можно и надо жить так, не жить так – безумие».

Страница 3 из 11

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее