Читать бесплатно онлайн

Помпадуры и помпадурши

Автор Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин

12+2008124 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1872-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

СерияРусская классика

Возрастное ограничение12+

Жанры

зарубежная классика классическая проза литература 19 века русская классика

Описание

В сатирическом повествовании Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина автор раскрывает абсурдность и бюрократическую рутину русской власти через призму жизни помпадуров, их взаимоотношений с губернаторами, стремлений к децентрализации и внутреннего сомнения, а также внешних наблюдений, показывая, как формируется и функционирует бюрократическая система.

Главный конфликт / проблема

Система бюрократии и её абсурдность, противостояние централизованной власти и местных инициатив, внутренний конфликт сомнения и стремления к реформе

Ключевые идеи

Единообразие в действиях по внутренней политике необходимо для эффективности.
Рассказы более доступны молодым помпадурам, чем сухие рассуждения.
Бюрократическая абсурдность частых смен губернаторов
Ритуалы прощания как проявление власти и уважения
Личная привязанность чиновника к начальникам и их «сущность»
Сатирический взгляд на административную систему
Переход от простого чиновника к назначению в губернию
Стремление проявить серьёзность и принципы управления
Бюрократические трудности и личные интриги в новом окружении
Критика чрезмерной централизации и защита автономии местных чиновников
Поиск публициста и попытка распространения идей
Эмоциональная напряжённость и решимость изменить систему

Вывод

Книга показывает, что бюрократия, несмотря на свои абсурдные ритуалы, остаётся ключевой силой, а реформа требует глубокого понимания законов и внутреннего сомнения, чтобы преодолеть абсурд и достичь изменений.

Кому полезна

Критики власти
Студенты политологии
Писатели и журналисты
Любители сатиры

Главные темы

Бюрократия и её абсурдность
Централизованная власть и децентрализация
Внутренний конфликт и сомнение
Роль закона в управлении
Внешний взгляд на русскую бюрократию

Персонажи

Автор — Получает обращения, но не имеет секретарей, поэтому многие письма остаются без ответа. Он понимает важность единообразия и решает дать практические рекомендации. Человек, привязывающийся к каждому начальнику, описывает их поступки с юмором и критикой, разочарован пустотой реформ и газетных статей во время Великого поста.
Старый губернатор — Добрый, преданный, но уволенный губернатор, который после отставки пишет мемуары и продолжает участвовать в общественной жизни.
Новый губернатор (Удар‑Ерыгина) — Молодой, либеральный, прагматичный, но иногда вызывающий недовольство старой элиты.
Дмитрий Павлыч Козелков — Начинает как шутник, но в тридцать лет становится более серьёзным и ищет продвижения, стремится проявить принципы управления, но сталкивается с бюрократическими трудностями и личными интригами.
Феденька Кротиков — Начинает как дружелюбный товарищ, затем становится политическим деятелем, проходя путь от либерала к консерватору и реализуя абсурдные планы.
Помпадур — Сначала уверенный, но после встречи с правителем начинает сомневаться в значимости своей роли и в существовании закона. Бюрократическая армия, избранная по физической подготовке, но лишенная умственного развития, чрезмерно охраняет привилегии, не умеет управлять и часто действует из зависти и легкомыслия.
Правитель канцелярии — Объясняет помпадуру, что закон регулирует действия, приводит примеры из закона, сомневается в предложениях, но иногда поддерживает.
Прохоров — Пример того, как закон может исключить человека из наказания.
Сергей Быстрицын — Представляет план реформ, стремится устранить пьянство, семейные разделы и общинное владение землей, а затем развивать сельское хозяйство.
Глумов — Сомневается в эффективности помпадурства и обсуждает вопросы законности и практичности реформ.
Князь де ля Кассонад — Бывший генерал-вергмерист императора Сулука, описывает помпадуров как «бюрократическую армию» и критикует их «усмирения».
Шенапан — Бывший агент-спровокатор, описывает помпадуров как бездушных и использующих «фюить» для подавления.

Цитаты

Молодые наши помпадуры очень часто обращаются ко мне за разъяснениями, как в том или в другом случае следует поступить.
Я выбрал форму рассказов, потому что она понятнее.
Много, - говорил он потом, когда прощался с нами, - много намеревался я для пользы сделать, да, видно, богу, друзья мои, не угодно!
Сказавши это, его превосходительство удалился во внутренние комнаты; за ним последовали полициймейстер и правитель канцелярии; я же должен был с носом отправиться в переднюю.
"Митенька, я хотел бы пристроиться."
"Я должен раскрыть перед вами свои виды вполне."
"Нужен публицист!"
"Раззорю!"
«Вздор-с! – заревел он во все горло в ответ этому предостережению, но тут же сконфузился и побледнел.»
«Да-с, все до поры до времени.»

Сводка по автору из Wikidata

1826–1889. Михаил Евграфович Салтыков. русский писатель, журналист, редактор, драматург (1826—1889)

Читать онлайн

Страница 3 из 89

- Что вы тут горло дерете! базар, что ли, здесь! - крикнул я, подходя к одной кучке.

- А не базар нешто! - отвечал мне один голос.

Я смутился, ибо сообразил, что и в самом деле стою на базаре.

- А знаете ли вы, мужичье проклятое, что у нас нынче ночью на всю губернию несчастье случилось?

Мужики глядели на меня с недоумением.

- Знаете ли вы, что его превосходительство, Анфима Евстратича, от должности уволили?

- О! де...

Но не успел дерзкий договорить, как уже рука моя исполняла свою обязанность.

- Да ведь поди новый на место его будет! новый будет! - кричал провинившийся.

Сначала я не слыхал его объяснения и продолжал делать свое дело; но, признаюсь, когда слова "новый будет! новый будет!" явственно коснулись моего слуха, то рука моя невольно опустилась. И в самом деле, рассудил я, если нет старого, то это значит, что есть новый - и ничего больше. Из-за чего же тут меняться воздуху! из-за чего предметам, уже установившимся и, могу сказать, вросшим в землю, перескакивать с места на место! Вчерашняя смерть не содержит ли в себе зерна сегодняшнего возрождения? Вчерашнее помрачение не вознаграждается ли сегодняшним просветлением? Одним словом, я вынужден был дать гривенник напрасно обиженному мной поселянину и, успокоивши себя разными солидными размышлениями, отправился с визитом к закатившейся нашей звезде.

В приемной я застал правителя канцелярии и полициймейстера; оба стояли понуривши головы и размышляли. Первый думал о том, как его сошлют на покой в губернское правление; второй даже и о ссылке не думал, а просто воочию видел себя съеденным.

- Вы читали бумагу? - спросил я правителя канцелярии.

- Читал, - отвечал он грустно.

- Но что же за причина?

- Да никакой причины не прописывается. Напротив того, даже похвалы нашему генералу примечаются. "Неутомимые, говорит, труды, на поприще службы с пользою понесенные"...

- И в заключение?

- А в заключение: "Расстроили, говорит, ваше здоровье и без того потрясенное преклонностью лет"...

- Ну, какая же это "преклонность лет"!

- Какая "преклонность лет"! и всего-то по формуляру семьдесят пять лет значится! в самой еще поре!

- Только бы управлять еще старику!

В это время к нам вышел сам закатившийся старик наш. Лицо его было подобно лицу Печорина: губы улыбались, но глаза смотрели мрачно; по-видимому, он весело потирал руками, но в этом потиранье замечалось что-то такое, что вот, казалось, так и сдерет с себя человек кожу с живого.

- Наконец давнишнее желание моего сердца свершилось! - сказал он, обращаясь к нам.

- Весь город, ваше превосходительство... - начал было я.

- Наконец давнишнее желание моего сердца свершилось! - повторил он и остановился, чтобы перевести дух.

Я понял, что старик играет роль, но что роль эту он выучил довольно твердо.

- Нам остается утешаться, что новый наш начальник будет столь же распорядителен, как и ваше превосходительство! - сказал я, пользуясь паузой.

К удивлению, генерал был как будто сконфужен моею фразой. Очевидно, она не входила в его расчеты. На прочих свидетелей этой сцены она подействовала различно. Правитель канцелярии, казалось, понял меня и досадовал только на то, что не он первый ее высказал. Но полициймейстер, как человек, по-видимому покончивший все расчеты с жизнью, дал делу совершенно иной оборот.

- Нет, уж позвольте! такого начальника у нас не было и не будет! - сказал он взволнованным голосом, выступая вперед.

- Благодарю! - сказал генерал.

- Ваше превосходительство! - продолжал полициймейстер, уже красный как рак от душившего его чувства преданности.

- Благодарю!

Полициймейстер ловил генеральскую руку, которую генерал очень искусно прятал; правитель канцелярии молчал и думал, что если его сошлют в судное отделение, то штука будет еще не совсем плохая; я стоял как на иголках, ибо видел, что намерения мои совсем не так поняты.

- Я хотел только выразить, - пояснил я наконец, - что должности ваших превосходительств никогда не прекращаются и что провидение...

- Верю-с!

- Что провидение, осчастлививши нас однажды правителем, подобным вашему превосходительству, конечно, озаботится и на будущее время...

- Верю-с!

Сказавши это, его превосходительство удалился во внутренние комнаты; за ним последовали полициймейстер и правитель канцелярии; я же должен был с носом отправиться в переднюю.

В передней швейцар улыбался и спрашивал: когда будет новый генерал?

Часы, приобретенные для генеральского дома за пять генералов перед сим, стучали "тик-так! тик-так!" - как будто бы говорили: "Мы видели пять генералов! мы видели пять генералов! мы видели пять генералов!"

***

Оставалось, следовательно, отдать нашему генералу последний долг.

Избран был комитет из самых опытных по этой части обывателей; комитет, в свою очередь, избрал распорядителями торжества меня и Сеню Бирюкова. Для меня это дело привычное, потому что я не раз уж в своей жизни катафалки-то эти устраивал, но Сеня так возгордился сделанным ему доверием, что даже шею выгнул, словно конь седлистый, да в этаком виде и носился с утра до вечера по городу. Когда вопрос о кушаньях был подвергнут зрелому обсуждению, тогда сам собою возник вопрос о тостах и речах. Но это такой важный предмет, что я считаю необходимым сказать об нем несколько лишних слов.

В прежние времена разрешение этого вопроса не представляло никаких затруднений, ибо в прежние времена все говорили вдруг. Один из распорядителей выступал на средину, провозглашал тост: "За здоровье его превосходительства!" - и все дружно подхватывали: "Прощайте, ваше превосходительство!","Ура,вашепревосходительство!" Его превосходительство, в свою очередь, обходил кругом стола и говорил: "Нижайше вам кланяюсь, господа!", "Усерднейше вас благодарю, почтенные мои сослуживцы!" И, смотря по степени воодушевления, или плакал, или просто только утирал глаза. И таким образом, за общим шумом, ничего понять было нельзя. Конечно, эта форма изъявления чувств была не совсем правильная, но зато она была трогательна и искренна. Но нынче и этому делу дали совершенно иной оборот. С тех пор как "Русский вестник" доказал, что слово "конституция", перенесенное на русскую почву, есть нелепость, или, лучше сказать, что в России конституционное начало должно быть разлито везде, даже в трактирных заведениях, мы решили, что и у нас, на наших скромных торжествах тоже должно быть разлито конституционное начало. Начало это, как известно, состоит в том, что один кто-нибудь говорит, а другие молчат; и когда один кончит говорить, то начинает говорить другой, а прочие опять молчат; и таким образом идет это дело с самого начала обеда и до тех пор, пока присутствующие не сделаются достаточно веселы. Тут-то, собственно, и начинается настоящая конституция, ибо все, что происходит прежде, считается только предварительным к ней приготовлением. По-видимому, самое лучшее было бы прямо начать с настоящей конституции, однако этого сделать нельзя, во-первых, потому, что надобно, чтоб все происходило по порядку, а во-вторых, потому, что предварительные действия освещают путь для предстоящей веселой конституции и служат для нее руководящею нитью.

Страница 3 из 89

Назад 1 2 3 4…89 Далее