Читать бесплатно онлайн

Борьба с демоном

Автор Стефан Цвейг

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Книга представляет собой биографический и литературный анализ немецких поэтов XVIII–XIX веков, в частности Гёльдерлина, Клейста и Ницше. Автор исследует их творчество через призму демонизма, показывая, как внутренние противоречия и страсти влияли на их произведения. В работе подчеркивается романтическая страсть и трагизм этих поэтов, а также их вклад в развитие немецкой поэзии. Читатель получает глубокое понимание того, как личные переживания и исторический контекст формировали их художественное видение.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

биографии и мемуары

Темы

поэзиягерманские поэтыГёльдерлинКлейстНицшебиографиялитературный анализдемонизмромантизмистория

Читать онлайн

Страница 1 из 71

Annotation

"Кого демон держит в руках, того он отрывает от действительности", — сказал Стефан Цвейг о немецких поэтах XVIII–XIX веков Гёльдерлине, Клейсте и поэте и философе Ницше — "скитальцах", "отверженных", "чудаках".

Книга написана с чувством искреннего восхищения перед этими талантами, с большой любовью и состраданием к ним.

СТЕФАН ЦВЕЙГ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

СВЯЩЕННЫЙ СОНМ

ДЕТСТВО

ПОРТРЕТ ТЮБИНГЕНСКОГО ПЕРИОДА

ПРИЗВАНИЕ ПОЭТА

МИФ О ПОЭЗИИ

ФАЭТОН[45] ИЛИ ВДОХНОВЕНИЕ

ВСТУПЛЕНИЕ В МИР

ОПАСНАЯ ВСТРЕЧА

ДИОТИМА

СОЛОВЬИНАЯ ПЕСНЬ ВО ТЬМЕ

ГИПЕРИОН

СМЕРТЬ ЭМПЕДОКЛА

ПОЭЗИЯ ГЁЛЬДЕРЛИНА

ПАДЕНИЕ В БЕСКОНЕЧНОСТЬ

ПУРПУРНЫЙ СУМРАК

СКАРДАНЕЛЛИ

ВОСКРЕСЕНИЕ В СОВРЕМЕННОСТЬ

ГОНИМЫЙ

ИЗОБРАЖЕНИЕ НЕИЗОБРАЗИМОГО

ПАТОЛОГИЯ ЧУВСТВА

ЖИЗНЕННЫЙ ПЛАН

ЧЕСТОЛЮБИЕ

ПРОБУЖДЕНИЕ В ДРАМЕ

МИР И СУЩНОСТЬ МИРА

НОВЕЛЛИСТ

ПОСЛЕДНЯЯ СВЯЗЬ

СТРАСТЬ К СМЕРТИ

МУЗЫКА ЗАКАТА

ТРАГЕДИЯ БЕЗ ПАРТНЕРОВ

ДВОЙСТВЕННЫЙ ОБЛИК

АПОЛОГИЯ БОЛЕЗНИ

ДОН ЖУАН ПОЗНАНИЯ

СТРАСТЬ К ПРАВДИВОСТИ

ПРЕОБРАЖЕНИЯ В САМОГО СЕБЯ

ОТКРЫТИЕ ЮГА

БЕГСТВО В МУЗЫКУ

СЕДЬМОЕ ОДИНОЧЕСТВО

ТАНЕЦ НАД БЕЗДНОЙ

ВОСПИТАТЕЛЬ СВОБОДЫ

notes

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

СТЕФАН ЦВЕЙГ БОРЬБА С ДЕМОНОМ Романтизированные биографии — 4

Профессору Зигмунду Фрейду,

возбуждающему уму,

проницательному созидателю образов

посвящаю это трезвучие изобразительных опытов

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Я люблю тех, кто не умеет жить,

не уходящих из мира, но переходящих мир,

Ницше

Чем путь к свободе смертному трудней,

Тем бьет по нашим струнам он сильней.

Конрад Фердинанд Мейер

В предлежащей книге, как и в предшествующей ей трилогии «Три мастера»[1], вновь объединены по признаку внутренней общности три портрета поэтов, однако это внутреннее объединение сводится лишь к взаимному сопоставлению образов. Я не ищу формул духовного: я воссоздаю формы духа. И, сознательно сочетая в книге несколько таких образов, я следую примеру художника, отыскивающего для своих картин такое помещение, где свет встречает яркое отражение и где в сочетании контрастов явственной становится скрытая аналогия типов. Сравнение всегда представляется мне плодотворным, и даже более — созидающим началом, и я охотно пользуюсь им как методом, потому что его можно применять без насилия. Оно обогащает в той же мере, в какой формула объединяет, оно возвышает все ценности, приносит откровения, возникающие неожиданно, как рефлекс, и создает глубину перспективы, как бы раму вокруг портрета. Эту пластическую тайну знал уже первый портретист слова, Плутарх, и в своих «Сравнительных жизнеописаниях» он попарно изображает один греческий и один римский характер, для того, чтобы за личностью явственнее выступил тип — ее духовная тень. Того, что прославленный родоначальник этого искусства достиг в области историко–биографической, я пытаюсь достигнуть в близкой ей области литературной характеристики, и эти два тома должны быть лишь первыми в задуманной мною серии, Которую я хочу назвать «Строители мира. Типология духа». Но я очень далек от намерения навязывать миру гения какую–либо застывшую систему. Психолог по страсти, творческой волей побуждаемый к созиданию образов, я подчиняю свое искусство лишь свободному влечению и привлекают меня лишь те образы, с которыми меня связывает глубинное сродство. Этим внутренним побуждением моему замыслу поставлены известные границы, и я ничуть не жалею о таком ограничении: неизбежная фрагментарность пугает лишь того, кто в деле творчества верит в системы и самоуверенно мнит, что необъятный мир духа можно измерить циркулем, меня же в этом обширном замысле привлекает именно то, что он соприкасается с необъятным и вместе с тем не ставит себе заранее никаких границ. И вот медленно и в то же время страстно я воздвигаю все еще любознательными руками случайно начатое строение, пусть купол его достигнет небесного мгновения, непрочно нависающего над нашей жизнью.

* * *

Эти три героических образа — Гёльдерлин, Клейст, Ницше — даже во внешней судьбе обнаруживают разительное сходство: как будто для них был составлен один гороскоп. Все трое гонимы какой–то сверхмощной, в известной мере сверхъестественной силой из уютного «я» в гибельный циклон страсти и преждевременно кончают свой путь в ужасном помрачении ума, в смертоносном опьянении чувств — безумием или самоубийством. Не связанные со своей эпохой, непонятые своим поколением, сверкнув метеорическим светом, они мчатся в ночь своего предназначения. Они сами не знают о своем пути, о своей миссии, ибо путь их — из беспредельности и в беспредельность; в мгновенном восхождении и падении они едва успевают коснуться реального мира. В них действует нечто внечеловеческое, какая–то сила над их собственной силой владеет ими; они властвуют над своей волей (и в ужасе замечают это в краткие мгновения, когда просыпается их «я»). Они сами подвластны, они (в двояком смысле этого слова) одержимы высшей силой, силой демонической.

Демонической. Это слово совершило странствие сквозь множество значений и толкований, пока от первоначального мифически–религиозного представления древних дошло до наших дней, и потому необходимо дать ему индивидуальное толкование. Демоническим я называю врожденное, искони присущее человеку беспокойство, которое гонит его из пределов его «я» за пределы его «я», в беспредельность, в стихию: словно природа оставила в каждой отдельной душе неотъемлемую беспокойную частицу своего первобытного хаоса; напряженно, и страстно стремящуюся назад в сверхчеловеческую и сверхчувственную стихию. Демон вселяет в нас бродило — набухающий, напухающий, напрягающий фермент, влекущий из спокойного существования к опасности, к безграничности, к экстазу, к самозабвению и самоуничтожению; у большинства людей, у среднего человека, эта драгоценная и опасная часть души быстро всасывается и растворяется: только в редкие мгновения — в кризисах возмужалости, в миг, когда под влиянием любви или жажды зачатия внутренний космос охвачен волнением, — это стремление вырваться из тела, эта избыточность, это самозабвение прорывает и наполняет предчувствием даже самое мещанское, самое банальное существование. Обычно уравновешенные люди подавляют в себе фаустовские порывы, хлороформируют их моралью, заглушают трудом, смиряют чувством порядка: буржуа — исконный враг хаоса не только в мире, но и в самом себе. Но в человеке высшего порядка — и в особенности в человеке созидающем — беспокойство продолжает творчески господствовать, выражаясь в неудовлетворенности заботами дня; оно создает в нем «высшее сердце, способное мучиться» (Достоевский), вопрошающий ум, который, возносясь над самим собой, протягивает космосу свою тоску. Все, что предательски толкает нас за пределы нашего существа, наших личных интересов, к опасности, к неведомому, к риску — все это исходит от демонической части нашего «я». Но тот демон является дружественной, благотворной силой лишь до тех пор, пока мы им управляем, пока он служит для нас стимулом напряжения и восхождения; но он становится опасным, когда напряжение переходит известную грань, когда душа отдается мятежному инстинкту, вулканическому началу демонизма. Ибо демон может достигнуть своей отчизны, своей стихии, беспредельности только путем безжалостного разрушения всего предельного, земного тела, в которое он вселился: он начинает с расширения, но стремится к взрыву. Поэтому он вселяется в людей, неспособных своевременно усмирить, его, возбуждает в демонических натурах грозное беспокойство, непреодолимой силой вырывает кормило воли у них из рук: безвольно скитаются они по бурному морю, гонимые демоном к подводным скалам своей судьбы. Жизненное беспокойство всегда служит первым признаком демонического — беспокойство крови; беспокойство нервов, беспокойство ума (поэтому демоническими называют женщин, сеющих вокруг себя беспокойство, смятение и роковые события). Всегда демоническое окружено грозовыми тучами, опасностями и жизненными угрозами, проникнуто духом трагизма, дыханием рока.

Страница 1 из 71

Назад1 2…71 Далее