Загрузка...
Гостинец — обложка книги
Дата написания1900-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

В книге «Гостинец» автор Леонид Николаевич Андреев рассказывает историю портного Сазонки, который, несмотря на свои слабости, пытается поддержать больного мальчика Сениста и принести ему гостинец. После смерти Сениста Сазонка ищет утешение в природе, где находит символический гостинец, вызывающий у него глубокие эмоции.

Главный конфликт / проблема

Смерть близкого друга и поиск утешения в природе и символах

Ключевые идеи

  • Сострадание и поддержка в условиях болезни
  • Проблема человеческой взаимосвязи и идентичности
  • Сазонка, несмотря на усталость, планирует принести гостинец больному Сенисте
  • Его работа и заботы о других создают эмоциональный контекст
  • Внутренний конфликт между желанием помочь и физической слабостью
  • Сазонка испытывает глубокую вину и сожаление за смерть Сенисты.
  • Сиделка демонстрирует безразличие к смерти и к чувствам пациента.
  • Поиск утешения в природе и символическом гостине
  • Внутренний конфликт между одиночеством и желанием быть понятым
  • Контраст между спокойствием природы и шумом города

Вывод

Книга приводит к выводу, что потеря близкого требует принятия и поиска утешения в простых вещах, в природе и в символах, которые напоминают о человеческой взаимосвязи.

Кому полезна

  • чтение художественной прозы
  • люди, интересующиеся русской литературой
  • чтение о человеческих отношениях и переживаниях

Главные темы

  • человеческая взаимопомощь
  • печаль и утрата
  • поиск утешения в природе

Персонажи

  • Сазонка — Трудолюбивый портной, утомлённый и пьяный, пытается поддержать больного Сениста, но внутренне конфликтует. Он заботится о больном, ищет покой в природе и сталкивается с символическим гостином, вызывающим сильные эмоции.
  • Сениста — Больной мальчик, ищущий поддержки и уверенности в людях, умерший вчера после вечерних часов; его тело находится в больнице.
  • Гостинец — Твердое, обернутое материалом существо, появляющееся на берегу, которое становится объектом эмоциональной реакции Сазонки.
  • Мишка Поросенок — Помогает Сазонке, советует дать гривенник.
  • Гавриил Иванович — Обращается к Сазонке, видит его как трудолюбивого портного.
  • сиделка — Беспристрастная и безразличная к чувствам Сазонки, сообщает о смерти Сенисты.
  • дети — Пускают плиты, играют с Сазонкой.

Цитаты

  • Так ты приходи!
  • Прощай!
  • Подходила пасха и портновской работы было так много, что только один раз в воскресенье Сазонке удалось напиться, да и то не допьяна.
  • А голову наполняла серая, колеблющаяся муть, и только каемчатый платок выделялся из нее.
  • Милый, да разве? Ах, господи!
  • Помер ваш Ерофеич. А только мы этого не знаем: по отчеству. По нашему – Семен Пустошкин. Помер, говорю.
  • Гостинец.
  • Господи! Да разве мы не люди?

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Гривенник была та сумма, которую обещал дед самому Мишке, и выше ее не шло его представление о человеческом счастье. Но долго разговаривать о гостинце не было времени, и такими же гигантскими прыжками Сазонка перебирался к себе и опять садился за работу. Глаза его припухли, лицо стало бледно-желтым, как у больного, и веснушки глаз и на носу казались особенно частыми и темными. Только тщательно расчесанные волосы подымались все той же веселой шапкой, и, когда хозяин, Гавриил Иванович, смотрел на них, ему непремено представлялся уютный красный кабачок и водка, и он ожесточенно сплевывал и ругался.

В голове Сазонки было смутно и тяжело, и по целым часам он неуклюже ворочал какую-нибудь одну мысль: о новых сапогах или гармонике. Но чаще всего он думал о Сенисте и о гостинце, который он ему отнесет. Машинка монотонно и усыпляюще стучала, покрикивал хозяин – и все одна и та же картина представлялась усталому мозгу Сазонки: как он приходит к Сенисте и подает ему гостинец, завернутый в ситцевый каемчатый платок. Часто в тяжелой дреме он забывал, что такой Сениста, и не мог вспомнить его лица; но каемчатый платок, который еще нужно купить, представлялся живо и ясно, и даже казалось, что узелки на нем не совсем крепко завязаны. И всем, хозяину, хозяйке, хаказчикам и ребятам, Сазонка говорил, что пойдет к мальчику непременно на первый день пасхи.

– Уж так нужно, – твердил он. – Причешусь, и той же минутой к нему. На, милый, получай!

Но, говоря это, он видел другую картину: распанутые двери красного кабачка и в темной глубине их залитую сивухой стойку. И его охватывало горькое сознание своей слабости, с которой он не может бороться, и хотелось кричать громко и настойчиво: «К Сенисте пойду! К Сенисте!»

А голову наполняла серая, колеблющаяся муть, и только каемчатый платок выделялся из нее. Но не радость была в нем, а суровый укор и грозное предостережение.

III

И на первый день пасхи и на второй Сазонка был пьян, дрался, был избит и ночевал в участке. И только на четвертый день удалось ему выбраться к Сенисте.

Улица, залитая солнечным светом, пестрела яркими пятнами кумачовых рубах и веселым оскалом белых зубов, грызущих подсолнухи; играли вразброд гармоники, стучали чугунные плиты о костяшки, и голосисто орал петух, вызывая на бой соседского петуха. Но Сазонка не глядел по сторонам. Лицо его, с подбитым глазом и рассеченной губой, было мрачно и сосредоточено, и даже волосы не вздымались пышной гривой, а как-то растерянно торчали отдельными космами. Было совестно за пьянство и неисполненное слово, было жаль, что представится он Сенисте не во всей красе, – в красной шерстяной рубахе и жилетке, а пропившийся, паскудный, воняющий перегоревшей водкой. Но чем ближе подходил он к больнице, тем легче ему становилось, и глаза чаще опускались вниз, направо, где бережно висел в руке узелок с гостинцем. И лицо Сенисты виделось теперь совсем живо и ясно, с запекшимися губами и просящим взглядом.

– Милый, да разве? Ах, господи! – говорил Сазонка и крупно надбавлял шагу.

Вот и больница – желтое, громадное здание, с черными рамами окон, отчего окна походили на темные угрюмые глаза. Вот и длиный коридор, и запах лекарств, и неопределенное чувство жути и тоски. Вот и палата и постель Сенисты…

Но где же сам Сениста?

– Вам кого? – спросила вошедшая следом сиделка.

– Мальчик тут один лежал. Семен. Семен Ерофеев. Вот на этом месте. – Сазонка указал пальцем на пустую постель.

– Так нужно допрежде спрашивать, а то ломится зря, – грубо скаазла сиделка. – И не Семен Ерофеев, а Семен Пустошкин.

– Ерофеев-это по отчеству. Родителя звали Ерофеем, так вот он и выходит Ерофеич, – объяснил Сазонка, медленно и страшно бледнея.

– Помер ваш Ерофеич. А только мы этого не знаем: по отчеству. По нашему – Семен Пустошкин. Помер, говорю.

– Вот как-с! – благоприйстойно удивился Сазонка, бледный настолько, что веснушки выступили резко, как чернильные брызги. – Когда же-с?

– Вчера после вечерен.

– А мне можно!.. – запинаясь, попросил Сазонка.

– Отчего нельзя? – равнодушно ответила сиделка. – Спросите, где мертвецкая, вам покажут. Да вы не убивайтесь! Кволый он был, не жилец.

Язык Сазонки расспрашивал дорогу вежливо и обстоятельно, ноги твердо несли его в указанном направлении, но глаза ничего не видели. И видеть они стали только тогда, когда неподвижно и прямо они уставились в мертвое тело Сенисты. Тогда же ощутился и страшный холод, стоявший в мертвецкой, и все кругом стало видно: покрытые сырыми пятнами стены, окно, занесенное паутиной; как бы ни светило солнце, небо через это окно всегда казалось серым и холодным, как осенью. Где-то с перерывами беспокойно жужжала муха; падали откуда-то капельки воды; упадет одна – кап! – и долго после того в воздухе носится жалобный, звенящий звук.

Сазонка отступил на шаг назад и громко сказал:

– Прощевай, Семен Ерофеич.

Затем опустился на колени, коснулся лбом сырого пола и поднялся.

– Прости меня, Семен Ерофеич, – так же раздельно и громко выговорил он, и снова упал на колени, и долго прижимался лбом, пока не стала затекать голова.

Муха перестала жужжать, и было тихо, как бывает только там, где лежит мертвец. И через равные промежутки падали в жестяной таз капельки, падали и плакали – тихо, нежно.

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее