Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Снова в поле, обвеваем Легким ветерком. Злое поле жутким лаем Всхлипнет за селом. Плещут облаком косматым По полям седым Избы, роем суковатым Изрыгая дым. Ощетинились их спины, Как сухая шерсть…»

Дата написания1907-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Темы
сборники стихотворенийсборник рассказов

Читать онлайн

Страница 10 из 11

Жизнь

В. И. Иванову

Всю-то жизнь вперед иду покорно я. Обернуться, вспять идти – нельзя. Вот она – протоптанная, торная, Жаром пропыленная стезя! Кто зовет благоуханной клятвою, Вздохом сладко вдаль зовет идти, Чтобы в день безветренный над жатвою Жертвенною кровью изойти? Лучевые копья, предзакатные, Изорвали грудь своим огнем. Напоили волны перекатные Ароматно веющим вином. Как зарей вечернею, зеленою, — Как поет восторг, поет в груди! Обрывутся полосой студеною Надо мной хрустальные дожди. Всё поля – кругом поля горбатые, В них найду покой себе – найду: На сухие стебли, узловатые, Как на копья острые, паду.

Август 1906

Серебряный Колодезь

Все забыл

Г. Гюнтеру

Я без слов: я не могу. Слов не надо мне. На пустынном берегу Я почил во сне. Не словам, – молчанью, брат, О, внемли, внемли. Мы – сияющий закат, Взвеянный с земли. Легких воздухов крутят Легкие моря. Днем и сумраком объят, — Я, как ты, – заря. Это я плесну волной Ветра в голубом. Говорю тебе одно, Но смеюсь – в другом. Пью закатную печаль — Красное вино. Знал: забыл – забыть не жаль Все забыл давно.

Март 1906

Москва

Кроткий отдых

Я изранен в неравном бою. День мой труден и горек. День пройдет: я тебя узнаю В ласке тающих зорек. От докучных вопросов толпы Я в поля ухожу без ответа: А в полях – золотые снопы Беззакатного света. Дробный дождик в лазурь Нежным золотом сеет над нами: Бирюзовые взоры не хмурь — Процелуй, зацелуй ветерками. И опять никого. Я склонен, — Я молюсь пролетающим часом. Только лен Провевает атласом. Только луг Чуть сверкает в сырой паутине, Только бледно сияющий круг В безответности синей.

Февраль 1905

Москва

Ты

Меж сиреней, меж решеток Бронзовых притих. Не сжимают черных четок Пальцы рук твоих. Блещут темные одежды. Плещет темный плат. Сквозь опущенные вежды Искрится закат. У могил, дрожа, из келий Зажигать огни Ты пройдешь – пройдешь сквозь ели: Прошумят они. На меня усталым ликом Глянешь, промолчишь. Золотое небо криком Остро взрежет стриж. И, нарвав сирени сладкой, Вновь уйдешь ты прочь. Над пунцовою лампадкой Поднимаюсь в ночь. Саван крест росою кропит, Щелкнет черный дрозд, Да сырой туман затопит На заре погост.

1906

Дедово

Обет

Ты шепчешь вновь: «Зачем, зачем он Тревожит память мертвых дней?» В порфире легкой, легкий демон, Я набегаю из теней. Ты видишь – мантия ночная Пространством ниспадает с плеч. Рука моя, рука сквозная, Приподняла кометный меч. Тебе срываю месяц – чашу, Холодный блеск устами пей… Уносимся в обитель нашу Эфиром плещущих степей. Не укрывай смущенных взоров. Смотри – необозримый мир. Дожди летящих метеоров, Перерезающих эфир, Протянут огневые струны На лире, брошенной в миры. Коснись ее рукою юной: И звезды от твоей игры — Рассыплются дождем симфоний В пространствах горестных, земных: Там вспыхнет луч на небосклоне От тел, летящих в ночь, сквозных.

Июль 1907

Москва

Горемыки

Изгнанник

М. И. Сизову

Покинув город, мглой объятый, Пугаюсь шума я и грохота. Еще вдали гремят раскаты Насмешливого, злого хохота. Там я года твердил о вечном — В меня бросали вы каменьями. Вы в исступленье скоротечном Моими тешились мученьями. Я покидаю вас, изгнанник, — Моей свободы вы не свяжете. Бегу – согбенный, бледный странник Меж золотистых, хлебных пажитей. Бегу во ржи, межой, по кочкам — Необозримыми равнинами. Перед лазурным василечком Ударюсь в землю я сединами. Меня коснись ты, цветик нежный. Кропи, кропи росой хрустальною! Я отдохну душой мятежной, Моей душой многострадальною. Заката теплятся стыдливо Жемчужно-розовые полосы. И ветерок взовьет лениво Мои серебряные волосы.

Июнь 1904

Москва

Бегство

Шоссейная вьется дорога. По ней я украдкой пошел. Вон мертвые стены острога, Высокий, слепой частокол. А ветер обшарит кустарник. Просвистнет вдогонку за мной. Колючей, колючий татарник Протреплет рукой ледяной, Тоскливо провьется по полю; Так сиверко в уши поет. И сердце прославит неволю Пространств и холодных высот. Я помню: поймали, прогнали — Вдоль улиц прогнали на суд. Босые мальчишки кричали: «Ведут – арестанта ведут». Усталые ноги ослабли, Запутались в серый халат. Качались блиставшие сабли Угрюмо молчавших солдат; Песчанистой пыли потоки, Взвивая сухие столбы, Кидались на бритые щеки, На мертвые, бледные лбы. Как шли переулком горбатым, Глядел, пробегая, в песок Знакомый лицом виноватым, Надвинув на лоб котелок. В тюрьму засадили. Я днями Лежал и глядел в потолок… Темнеет. Засыпан огнями За мной вдалеке городок. Ночь кинулась птицею черной На отсветы зорь золотых. Песчаника круглые зерна Зияют на нивах пустых. Я тенью ночной завернулся. На землю сырую пал ниц. Безжизненно в небо уткнулся Церковный серебряный шпиц. И ветел старинные палки; И галки, – вот там, и вот здесь; Подгорные, длинные балки: Пустынная, торная весь. Сердитая черная туча. Тревожная мысль о былом. Камней придорожная куча, Покрытая белым крестом: С цигаркой в зубах среди колец Табачных в просторе равнин, Над нею склонил богомолец Клоки поседевших седин. Россия, увидишь и любишь Твой злой полевой небосклон. «Зачем ты, безумная, губишь» — Гармоники жалобный стон; Как смотрится в душу сурово Мне снова багровая даль! Страна моя хмурая, снова Тебя ли я вижу, тебя ль?! Но слышу, бездомный скиталец, Погони далекую рысь, Как в далях шлагбаум свой палец Приподнял в холодную высь.

1906

Малевка

Страница 10 из 11

Вам также может понравиться