– Я должен извиниться за своего двоюродного брата, мистер Спейс, – сказал доктор Умани. – Он работал днями и ночами. Все эти покушения на меня совершенно разболтали ему нервы. Кроме того, в облике жирафоглава я был не лучшим сотрудником при лабораторных исследованиях.

– Забудем это, – сказал я. – Просто расскажите мне, что там происходит в ваших экспериментах?

– Ах, ну, конечно, – Умани подошел к отгороженному квадратному участку в углублении пола, оно было расчищено от хлама, пустое место.

– Шары, моя дорогая, – сказал он Исме.

Она принесла ему два красных резиновых шара, один больше другого.

– Угу. Ты видишь наши шары, – буркнул Умани. Он бросил их на чистый пол. Шары подпрыгнули и повисли в воздухе. Маленький шар принялся облетать вокруг большого.

– Что за чертовщина? – спросил я. – Что должна доказать эта пара странных шаров?

Умани адресовал мне хмурую индейскую улыбку.

– Бледнолицый не дает вождю возможности сказать. Закрой рот и смотри на шары.

– Шары показывают вращение Земли вокруг Солнца, – сказала Исма. – Обычно орбита Земли ровная, но она может быть дестабилизирована.

Умани щелкнул тумблером, и маленький шар стал пьяно болтаться. Наконец, он потерял контакт и упал на пол.

– Я все еще не вникаю, – сказал я.

Умани свел вместе черные брови чарроки, нахмурившись.

– Земля в опасности. Она более нестабильна. Естественная ее орбита вокруг Солнца уже изменена. В таком же положении и Марс. Всеми планетами в Солнечной Системе скрыто манипулируют, хотя средний гражданин Системы еще не воспринимает перемен.

– Да что вы говорите! – удивился я.

– Разве это не очевидно? Кто-то меняет орбитальные образчики всех тел в нашей Солнечной Системе. Изменения еще не критические, но опасность очень велика. Если не противопоставить что-либо этим орбитальным изменениям…

– Гусь будет зажарен! А вы пытаетесь не дать его зажарить, верно? – я, наконец, сообразил, что хотел сказать док.

– Именно. Мой эксперимент, которому я дал кодовое обозначение ОРСТА, орбитальный образчик, стабилизация орбиты. Но я сталкиваюсь с ужасными трудностями. Я не уверен, что сумею закончить вовремя и спасти Систему.

Я устроился на скрытом древесном рабочем стуле и попытался усвоить информацию.

– Чего я не понимаю, – задумчиво произнес я, – так это – зачем? Зачем кому-то надо пытаться разладить Систему? Если девять планет со всеми спутниками отправятся ко всем чертям, разве тот, кто стоит за всем этим, не составит им компанию?

Умани вздохнул.

– Думаю, нет. Кто бы не вызвал эти орбитальные изменения, он, очевидно, имеет базу за пределами Системы, и последней фазой разрушения он, без сомнения, будет руководить оттуда. Только подумайте: перевести девять планет на встречные орбиты. Космическая игра камешками, в которую играет злой ребенок.

– С какой целью? – настойчиво повторил я.

Умани пожал плечами.

– Не могу догадаться. Пути бледнолицых непонятны индейцу. Великий дух гневается. Вождь смущен.

– Вы единственный ученый, работающий над этой проблемой?

– О, небо, нет. Я поддерживаю контакты с десятками других по всей Системе. Но, похоже, к решению приблизился я один. Вот почему моя глупая мысль постоянно на мушке.

Я хлопнул в ладоши.

– Вот значит как! Вот какая жестянка с бобами. Всю Систему ко всем чертям. Кто бы за этим ни стоял, он на пустяки не разменивается.

– Папа думает, что это может быть Кэйн, – выложила Исма. – И поскольку он устроил мое похищение, эта идея резонна.

Я вздрогнул.

– У Кэйна в Системе масса деловых интересов. Зачем ему уничтожать собственную Солнечную Империю? Сколько времени вам понадобится, чтобы сварганить орбитальный стабилизатор?

– Быть может, неделя, или чуть больше марсовремени, – ответил Умани. – Если мне дадут работать без покушений. К тому времени я смогу ликвидировать орбитальные изменения и спасти Систему.

– Ну, что же, моя работа завершена. Я намерен отправиться на Каллисто, и вернуть свое настоящее лицо.

Исма казалась обеспокоенной.

– Разве ты не собираешься урезонивать Кэйна?

– Зачем?

– Чтобы узнать, не он ли на самом деле этот Ф. И почему он пытается всех нас убить, и зачем меня похитили, и почему…

Я остановил ее.

– Ну-ну. Все, что ты говоришь, – правильно. Но что я могу сделать? У нас нет никаких улик против Кэйна, если говорить юридически. Я всего лишь простой парень и не могу тягаться с Кэйном в одиночку.

– Но ты же дважды его разыскивал, – возразила Исма. – В Куполоулье и в Усач-Тауне. Почему бы тебе еще разок не попробовать?

– Моего любопытства поубавилось. В ту пору я еще не знал, кто этот Ф. А сейчас, похоже, получается, что это сам Ронфостер Кэйн, а если это так, то он недосягаем. Слишком крупная рыба для моих сетей, разве тебе это не ясно?

Исма кивнула всеми своими тремя головами.

– Прости меня, Сэм. Просто я сразу об этом не подумала. Я позволила эмоциям взять верх над логикой. Тебе нет дела до этого Кэйна и нет смысла с ним тягаться. Мы наняли тебя на работу, она закончена и ты имеешь полное право идти…

– Я не уйду, если вы хотите, чтобы я был рядом. Я останусь здесь с твоим отцом, пока его штуковина не заработает.

– Нет, в лабе папы достаточно безопасно. Блок оборудован деструктозаглушкой, да и Варлаг будет рядом.

– Шикарно, – сказал я. – В таком случае ты можешь найти меня на Марсе.

– Спасибо тебе, Сэм, – она приблизилась ко мне и поцеловала в шишку моей головы.

– Эй, – сказал я. – Я забыл о Николь. Где она?

– Папа говорит, что она ушла. Вскоре после твоего ухода. Сказала, что она возвращается в ОлдНью-Йорк.

– Это так, – подтвердил Умани. – Дочь вождя говорит правду.

– Она сказала, зачем?

– Не сказала. Лишь ушла. Села в большую небесную птицу и полетела в дальние края.

Я медленно потер ладонью шею.

– Я-то думал, у нас с ней что-то намечается. Думал, что она меня подождет. Она не оставила мне никакого сообщения?

Умани покачал головой.