Загрузка...
Михаил Скобелев. Его жизнь, военная, административная и общественная деятельность — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Михаил Скобелев. Его жизнь, военная, административная и общественная деятельность

Автор Михаил Михайлович Филиппов
12+2 читателей

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Эти биографические очерки были изданы около ста лет назад в серии «Жизнь замечательных людей», осуществленной Ф.Ф.Павленковым (1839-1900). Написанные в новом для того времени жанре поэтической хроники и историко-культурного исследования, эти тексты сохраняют ценность и по сей день. Писавшиеся «для простых людей», для российской провинции, сегодня они могут быть рекомендованы отнюдь не только библиофилам, но самой широкой читательской аудитории: и тем, кто совсем не искушен в истории и психологии великих людей, и тем, для кого эти предметы – профессия.

Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияЖизнь замечательных людей
Возрастное ограничение12+

Читать онлайн

Страница 3 из 31

Спрашивается, чей же авторитет противопоставляет г-н Верещагин реляции Скобелева и на чем основывалось начальство, не поверившее этой реляции? Оказывается, что доверие к донесению Скобелева поколебал уральский казак, имевший повод для личной мести Скобелеву. По скверной привычке, до сих пор еще кое-где существующей, – привычке, которую в более зрелых летах Скобелев осуждал самым беспощадным образом, – юный штаб-ротмистр, как его называет Верещагин, как-то в запальчивости ударил одного из бывших с ним уральских казаков. Ему стало тотчас стыдно, и он при первом удобном случае представил казака в урядники. Но уралец, “дворянин”, как они себя величают, не удовольствовался этим, а стал всячески пакостить Скобелеву и всюду громко говорил, что “офицер сочинил от начала до конца всю историю о разбойниках”.

Но до тех пор, пока не будут приведены более убедительные доказательства лживости донесения, составленного Скобелевым, мы не видим никакого основания верить мстительному казаку.

Так или иначе, но из этого дела вышел крупный скандал. Двое офицеров из ташкентской “золотой” молодежи, кирасир Г. (сын известного генерала Г., трагически погибшего в Варшаве) и П. (адъютант генерал-губернатора), поссорились со Скобелевым, который настаивал на своем, резко осуждая низших и высших офицеров, веривших на слово не ему, а казаку.

Оба офицера вызвали Скобелева на дуэль. Верещагин рассказывает эту историю, становясь на сторону противников Скобелева. Но все-таки он просил этих последних “пощадить малого”, как он снисходительно отзывался о Скобелеве. Просьба оказалась неуместной. Во время дуэли Скобелев обнаружил мужество и хладнокровие, и один из противников, адъютант, после дуэли пожал ему руку; другой был опасно ранен Скобелевым. Тогда генерал-губернатор счел необходимым вмешаться в дело. Экстренно созвав офицеров в большой зал своего дома, генерал Кауфман при всех жестоко распек Скобелева. Верещагин уверял, что после этого внушения на Скобелева все смотрели как на человека осрамленного и ошельмованного. Ему оставалось только уехать в Петербург, где Скобелев был привлечен к участию в занятиях военно-ученого комитета; затем он был назначен начальником штаба 22-й пехотной дивизии. Несмотря на все, способности Скобелева слишком заявляли о себе, и с началом военных действий в Хиве и Коканде мы видим его опять в Средней Азии.

Сведения о первых походах Скобелева в Азии находятся, между прочим, в известной книге Мак-Гахана, и этот корреспондент отличается беспристрастием и точностью, заставляющими нас предпочитать его показания отрывочному и не всегда беспристрастному изложению Верещагина. Рассказ о хивинских подвигах Скобелева мы приведем главным образом со слов Мак-Гахана.

Еще казацкие атаманы пытались завоевать Хиву. Затем, со времен Петра Великого, был предпринят ряд экспедиций, большей частью крайне неудачных. Снаряженная генералом Кауфманом экспедиция была по счету шестая. Четыре отряда были двинуты различными путями; в одном из них, находившемся под начальством полковника Ломакина, находился и полковник Скобелев. Переход оказался необычайно трудным. Из четырех отрядов один, под начальством Маркозова, совсем не достиг места назначения. Отряд Ломакина дошел 2 мая до Кизил-Агира, а так как на следующий день надеялись подойти к самым границам Хивы, то созван был военный совет. Решено было выслать вперед, к озеру Айбугиру, авангард под начальством Скобелева, что и было немедленно приведено в исполнение. Но 4 мая были получены известия, изменявшие весь этот план. Ломакин получил инструкции идти не на юг, а на север, чтобы сойтись с оренбургским отрядом. Ломакин послал воротить Скобелева; но Скобелев получил приказ слишком поздно. Он исполнил поручение Ломакина раньше, чем рассчитывали, и 5 мая имел уже схватку с большим туркменским отрядом. Туркмены эти направлялись в Хиву с большим караваном. В завязавшемся бою несколько туркмен было убито и захвачены полтораста верблюдов со множеством припасов. Зато сам Скобелев, другой офицер и несколько казаков были ранены.

28 мая произошел штурм самой Хивы. Об этом штурме Верещагин рассказывает, очевидно, со слов лиц, приближенных к Кауфману, утверждая, что Скобелев снова сделал промах, не такой, правда, большой, как в 1870 году, то есть в истории с бухарскими разбойниками, “но и не малый”. По словам Верещагина:

“Скобелев повел солдат на штурм города Хивы с одной стороны в то самое время, как с другой городская депутация выходила с хлебом-солью для выражения командующему войсками полной и безусловной покорности. Генерал Кауфман рассказывал мне, что, зная уже о сдаче города и готовясь въехать в него, он был поражен и возмущен, услышав ружейные залпы и крики “ура”, – словом, настоящий штурм, затеянный Скобелевым и Ш.”.

Здесь Верещагин по крайней мере указывает на авторитетное показание генерала Кауфмана, которому, очевидно, было приятно думать, что Хива сдалась бы ему помимо всякого штурма. Необходимо, однако, сличить эти показания с вполне беспристрастным рассказом Мак-Гахана. Из этого рассказа оказывается, что вовсе не Скобелев распорядился о штурме – он только охотно исполнил приказание – и что сам штурм был последствием двуличного поведения жителей, в числе которых находились туркмены, вовсе не помышлявшие о сдаче.

После соединения трех отрядов было решено напасть на Хиву.

Утром 28 мая подошли к городу. Командовавший генерал Веревкин был ранен и сдал начальство полковнику Саранчеву. Теперь открыта была правильная бомбардировка под руководством Скобелева.

В это время прибыл от хана посланный, прося прекратить пальбу и предлагая капитуляцию. Саранчев и Ломакин согласились приостановить действия; но едва посланный удалился, как хивинцы опять стали стрелять. Скобелев немедленно возобновил бомбардировку. Опять явился посол от хана с уверением, что хан тут ни при чем, что стрельбу продолжают вопреки его приказу непокорные туркмены. Заявление это было принято за нахальное бесстыдство, и бомбардировка продолжалась.

Впоследствии оказалось, что хан говорил правду: он действительно не имел никакой власти над туркменами. Но откуда Скобелев, да и его прямые начальники, могли знать о положении хана? Надо знать, что в это время генерал Кауфман стоял еще в пятнадцати верстах от города. Хан прислал генералу письмо, прося прекратить бомбардировку. Кауфман послал курьера с приказанием о прекращении, а хану написал, чтобы тот выехал на следующее утро за городские ворота для сдачи.

Страница 3 из 31

Вам также может понравиться

Страница 1 из 195

Назад12195Далее