Загрузка...
Ганс Кюхельгартен — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествияГерманияпоэмаГанс КюхельгартенНиколай Гогольмолодостьпоэзияразочарованиетворчествоинспирация

Описание

Идиллия о жизни старого пастора, юного Ганса и его любви к Луизе, где размышления о смысле жизни, судьбе и смерти переплетаются с природой и печалью.

Главный конфликт / проблема

Ганс ищет смысл жизни и любовь, сталкиваясь с печалью и смертью наставника, что приводит к внутреннему конфликту и поиску принятия мира.

Ключевые идеи

  • Идиллическое изображение пасторской жизни и природы
  • Меланхолия и поиск смысла в юности Ганса
  • Любовные переживания и трагическая смерть пастора

Вывод

Книга приводит к осознанию бессилия и необходимости принять мир, несмотря на поиски смысла и любви.

Кому полезна

  • Любители классической русской литературы
  • Читатели, интересующиеся романтической поэзией
  • Студенты русской литературы

Главные темы

  • Любовь и поиск смысла
  • Меланхолия и смерть
  • Природа как фон

Персонажи

  • Ганс — Молодой человек, ищущий смысл жизни, переживающий меланхолию и любовь
  • Луиза — Молодая, светлая, но в душе скрыта печаль
  • Пастор — Живёт в деревне, окружённый природой, но страдает от старости и печали

Цитаты

  • Светает. Вот проглянула деревня, дома, сады. Всё видно, всё светло.
  • Ганс, осознав свою бессилие, решает оставить прежние стремления и принять мир.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1852. Микола Васильович Гоголь-Яновський гербу Яструбець. русский писатель, драматург и публицист (1809—1852)

Читать онлайн

Страница 1 из 9

Annotation

За свою жизнь Николай Васильевич Гоголь совершил множество путешествий. И поездка в Любек в июле 1829 года стало только первым из них. А отправился он в то лето в Германию, чтобы хоть как-то избывиться от горечи поражения – его первое сочинение, романтическая поэма «Ганс Кюхельгартен», опубликованная под псевдонимом Алов, ничего кроме разочарования ему не принесла. Поэму решительно не желали покупать, критики отзывались о ней крайне негативно, так что сам начинающий автор был вынужден скупить весь тираж и уничтожить. Поездка на чужбину представлялась ему спасительной: так можно было хоть как-то забыться и начать новую жизнь.

Николай ГОГОЛЬ

ИДИЛЛИЯ В КАРТИНАХ

КАРТИНА I

КАРТИНА II

КАРТИНА III

КАРТИНА IV

КАРТИНА VI

КАРТИНА VII

КАРТИНА VIII

1

2

3

4

5

6

7

8

КАРТИНА IX

КАРТИНА X

КАРТИНА XI

НОЧНЫЕ ВИДЕНИЯ

КАРТИНА XIII

КАРТИНА XVI

КАРТИНА XVII

ДУМА

КАРТИНА XVIII

ЭПИЛОГ

КОММЕНТАРИИ К “ГАНЦУ КЮХЕЛЬГАРТЕНУ”

I

II

БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Николай ГОГОЛЬ Ганс Кюхельгартен

ИДИЛЛИЯ В КАРТИНАХ

Предлагаемое сочинение никогда бы не увидело света, если бы обстоятельства, важные для одного только Автора, не побудили его к тому. Это произведение его восемнадцатилетней юности. Не принимаясь судить ни о достоинстве, ни о недостатках его, и предоставляя это просвещенной публике, скажем только то, что многие из картин сей идиллии, к сожалению, не уцелели; они, вероятно, связывали более ныне разрозненные отрывки и дорисовывали изображение главного характера. По крайней мере мы гордимся тем, что по возможности споспешествовали свету ознакомиться с созданьем юного таланта.

КАРТИНА I

Светает. Вот проглянула деревня, Дома, сады. Всё видно, всё светло. Вся в золоте сияет колокольня И блещет луч на стареньком заборе. Пленительно оборотилось всё Вниз головой, в серебряной воде: Забор, и дом, и садик в ней такие ж. Всё движется в серебряной воде: Синеет свод, и волны облак ходят, И лес живой вот только не шумит. На берегу далеко вшедшем в море, Под тенью лип, стоит уютный домик Пастора. В нем давно старик живет. Ветшает он, и старенькая кровля Посунулась; труба вся почернела; И лепится давно цветистый мох Уж по стенам; и окна искосились; Но как-то мило в нем, и ни за что Старик его б не отдал. Вот та липа, Где отдыхать он любит, тож дряхлеет. Зато вкруг ней зеленые прилавки Из дерну свежего. В дуплистых норах Ее гнездятся птички, старый дом И сад веселой песнью оглашая. Пастор всю ночь не спал, да пред рассветом Уж вышел спать на чистый воздух; И дремлет он под липой в старых креслах, И ветерок ему свежит лицо, И белые взвевает волоса. Но кто прекрасная подходит? Как утро свежее, горит И на него глаза наводит? Очаровательно стоит? Взгляните же, как мило будит Ее лилейная рука, Его касаяся слегка, И возвратиться в мир наш нудит. И вот в полглаза он глядит, И вот спросонья говорит: “О дивный, дивный посетитель! Ты навестил мою обитель! Зачем же тайная тоска Всю душу мне насквозь проходит, И на седого старика Твой образ дивный сдалека Волненье странное наводит? Ты посмотри: уже я хил, Давно к живущему остыл, Себя погреб в себе давно я, Со дня я на день жду покоя, О нем и мыслить уж привык, О нем и мелет мой язык. Чего ж ты, гостья молодая, К себе так пламенно влечешь? Или, жилица неба-рая, Ты мне надежду подаешь, На небеса меня зовешь? О, я готов, да недостоин. Велики тяжкие грехи: И я был злой на свете воин, Меня робели пастухи; Мне лютые дела не новость; Но дьявола отрекся я, И остальная жизнь моя — Заплата малая моя За прежней жизни злую повесть…” Тоски, смятения полна, “Сказать” – подумала она — “Он, бог знает, куда заедет… Сказать ему, что он ведь бредит”. Но он в забвенье погружен. Его объемлет снова сон. Склонясь над ним, она чуть дышет. Как почивает! как он спит! Вздох чуть заметный грудь колышет; Незримым воздухом обвит, Его архангел сторожит; Улыбка райская сияет, Чело святое осеняет. Вот он открыл свои глаза: “Луиза, ты ль? мне снилось… странно… Ты поднялась, шалунья, рано; Еще не высохла роса. Сегодня, кажется, туманно”. “Нет, дедушка, светло, свод чист; Сквозь рощу солнце светит ярко; Не колыхнется свежий лист, И по утру уже всё жарко. Узнаете ль, зачем я к вам? — У нас сегодня будет праздник. У нас уж старый Лодельгам, Скрыпач, с ним Фриц проказник; Мы будем ездить по водам… Когда бы Ганц…” Добросердечный Пастор с улыбкой хитрой ждет, О чем рассказ свой поведет Младенец резвый и беспечный. “Вы, дедушка, вы можете помочь Одни неслыханному горю: Мой Ганц страх болен; день и ночь Всё ходит к сумрачному морю; Всё не по нем, всему не рад, Сам говорит с собой, к нам скучен, Спросить – ответит невпопад, И весь ужасно как измучен. Ему зазнаться уж с тоской — Да эдак он себя погубит. При мысли я дрожу одной: Быть может, недоволен мной; Быть может, он меня не любит. — Мне это – в сердце нож стальной. Я вас просить, мой ангел, смею…” И кинулась к нему на шею, Стесненной грудью чуть дыша; И вся зарделась, вся смешалась Моя красавица-душа; Слеза на глазках показалась… Ах, как Луиза хороша! “Не плачь, спокойся, друг мой милый! Ведь стыдно плакать, наконец”, Духовный молвил ей отец. — “Бог нам дарит терпенье, силы; С твоей усердною мольбой, Тебе ни в чем он не откажет. Поверь, Ганц дышет лишь тобой; Поверь, он то тебе докажет. Зачем же мыслию пустой Душевный растравлять покой?” Так утешает он свою Луизу, Ее к груди дряхлеющей прижав. Вот старая Гертруда ставит кофий Горячий и весь светлый, как янтарь. Старик любил на воздухе пить кофий, Держа во рту черешневый чубук. Дым уходил и дельцами ложился. И, призадумавшись, Луиза хлебом Кормила с рук своих кота, который Мурлыча крался, слыша сладкий запах. Старик привстал с цвеченых старых кресел, Принес мольбу и руку внучке подал; И вот надел нарядный свой халат, Весь из парчи серебряной, блестящей, И праздничный неношенный колпак — Его в подарок нашему пастору Из города привез недавно Ганц, — И, опираясь на плечо Луизы Лилейное, старик наш вышел в поле. Какой же день! Веселые вились И пели жавронки; ходили волны От ветру золотого в поле хлеба; Сгустились вот над ними дерева, На них плоды пред солнцем наливались Прозрачные; вдали темнели воды Зеленые; сквозь радужный туман Неслись моря душистых ароматов; Пчела работница срывала мед С живых цветов; резвунья стрекоза Треща вилась; разгульная вдали Неслася песнь, – то песнь гребцов удалых. Редеет лес, видна уже долина, По ней мычат игривые стада; А издали видна уже и кровля Луизина; краснеют черепицы И ярко луч по краям их скользит.

Страница 1 из 9

Назад129Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 74

Назад1274Далее