Загрузка...
Васса Железнова (сборник) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Васса Железнова (сборник)

Автор Максим Горький
12+2006169 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
СерияРусская классика XX века
Возрастное ограничение12+
Темы
сборник рассказов

Описание

Сборник повествует о взрослении и внутреннем конфликте молодого человека Фомы Гордеева, чья жизнь проходит под влиянием семейных драм, финансовых трудностей и поисков смысла в обществе. Через серию событий – от семейных испытаний и похорон до участия в театральных постановках и учебных поисках – автор раскрывает темы власти, ответственности, любви и критического отношения к социальным институтам.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Фомы Гордеева, возникающий из семейных конфликтов, финансовых трудностей и поиска личной ответственности в обществе

Ключевые идеи

  • Жадность и власть как главные мотивы жизни Игната
  • Семейные отношения разрушаются изнутри, а не из внешних обстоятельств
  • Невозрастная наивность Фомы и её влияние на отношения с родителями
  • Внутренний конфликт Фомы между желанием власти и моральными ожиданиями
  • Смерть отца как катализатор взросления и принятия ответственности
  • Смерть отца как катализатор внутреннего кризиса Фомы
  • Финансовые трудности и моральные дилеммы
  • Влияние наставлений Маякина и общественного давления
  • Любовные чувства к Медынской и их влияние на решения
  • Фома чувствует себя изолированным и ищет утешения в отношениях с Сашей.
  • Конфликт с барином и купцом Званцевым подчеркивает напряжённость в группе.
  • Стремление к личной независимости и замужеству как выход из одиночества.

Вывод

Книга приводит к осознанию необходимости личной ответственности, критического взгляда на общественные институты и поиска собственного пути в жизни

Кому полезна

  • чтение художественной литературы
  • исследователи социологии и психологии
  • люди, интересующиеся историей и культурой России

Главные темы

  • семейные отношения и власть
  • внутренний конфликт и взросление
  • финансовые и бизнес‑риски
  • критика общественных институтов
  • поиск смысла и личная ответственность
  • политические изменения и семейные обязательства

Персонажи

  • Фома Гордеев — Невозрастный, наивный, но стремящийся к власти и признанию. Молодой человек, переживающий смерть отца, сталкивающийся с финансовыми трудностями и внутренним конфликтом, испытывающий чувства к Медынской. Бледный, с искорками в глазах, ищет утешения в отношениях с Сашей, переживает экзистенциальный кризис, встречается с Ежовым и участвует в собрании рабочих. Обвиняет окружающих в разрушении своей жизни, позже становится безумным и изолированным.
  • Игнат Гордеев — Жадный и властный человек, стремящийся к богатству и наследнику, часто проявляет жестокость и безразличие к близким.
  • Маякин — Опытный наставник, который пытается направить Фому в «правильный» путь, но часто использует иронию и сарказм. Прагматичный, ориентированный на расчёты и выгоду, не учитывающий чувства дочери.
  • Медынская — Символ женского влияния и общественного статуса, вызывает у Фомы одновременно восхищение и раздражение.
  • Пелагея — Красивая, умная, вызывает у Фомы сильные эмоции и желание контроля.
  • Ефим — Строгий, но справедливый, помогает Фоме адаптироваться к работе на реке.
  • Шуров — Предлагает финансовую помощь, но требует залог и условия, вызывающие сомнения у Фомы.
  • Яков Тарасович — Недоволен тем, что Фома доверяет Шурову.
  • Любова — Обсуждает книги и чувства к Медынской.
  • Ухтищев — Веселый и разговорчивый, обсуждает уход Софьи Павловны.
  • Званцев — Небольшой, с бакенбардами, критически относится к пению и конфликтует с Фомой.
  • Саша — Песни вызывают у Фомы сильные эмоции, но она отказывается от подарка и говорит, что любит за деньги.

Цитаты

  • «Волга дала, Волга и взяла… Чай, не руки мне оторвало…»
  • «Слава тебе, господи! Не восхотел ты, стало быть, чтобы прекратился род мой!»
  • «Надо будет съездить туда» – думал Фома.
  • «Ф… ф… ахх…» – голос Игната, когда он умер.
  • Смерть отца ошеломила Фому и наполнила его странным ощущением: в душу ему влилась тишина, – тяжелая, неподвижная тишина, безответно поглощавшая все звуки жизни.
  • Маякин: «Ты теперь – полководец на войне и должен своими солдатиками командовать храбро».
  • «Ми-ило-осердия двери отверзи нам… благословенная богородице…».
  • «За глаза – не ругайся – а ругайся – в глаза прямо – в глаза – прямо в глаза…»
  • Нам и без этого скучно…
  • Слава! – сказал Фома, улыбаясь ей.

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 4 из 128

Игнат безмолвно плакал. Слезы его, большие и теплые, падали на обнаженную руку жены. Но рука ее, должно быть, не чувствовала, как ударяются о нее слезы: она оставалась неподвижной, и кожа на ней не вздрагивала от ударов слез. Приняв молитву, Наталья впала в беспамятство и на вторые сутки умерла, ни слова не сказав никому больше, – умерла так же молча, как жила. Устроив жене пышные похороны, Игнат окрестил сына, назвал его Фомой и, скрепя сердце, отдал его в семью крестного отца, Маякина, у которого жена незадолго пред этим тоже родила. В густой, темной бороде Игната смерть жены посеяла много седин, но в блеске его глаз явилось нечто новое – мягкое и ласковое.

II

Маякин жил в огромном двухэтажном доме с большим палисадником, в котором пышно разрослись могучие, старые липы. Густые ветви частым, темным кружевом закрывали окна, и солнце сквозь эту завесу с трудом, раздробленными лучами проникало в маленькие комнаты, тесно заставленные разнообразной мебелью и большими сундуками, отчего в комнатах всегда царил строгий полумрак. Семья была благочестива – запах воска, ладана и лампадного масла наполнял дом, покаянные вздохи, молитвенные слова носились в воздухе. Обрядности исполнялись неуклонно, с наслаждением, в них влагалась вся свободная сила обитателей дома. В сумрачной, душной и тяжелой атмосфере по комнатам почти бесшумно двигались женские фигуры, одетые в темные платья, всегда с видом душевного сокрушения на лицах и всегда в мягких туфлях на ногах.

Семья Якова Маякина состояла из него самого, его жены, дочери и пяти родственниц, причем самой младшей из них было тридцать четыре года. Все они были одинаково благочестивы, безличны и подчинены Антонине Ивановне, хозяйке дома, женщине высокой, худой, с темным лицом и строгими серыми глазами, – они блестели властно и умно. Был еще у Маякина сын Тарас, но имя его не упоминалось в семье; в городе было известно, что с той поры, как девятнадцатилетний Тарас уехал в Москву учиться и через три года женился там против воли отца, – Яков отрекся от него. А потом Тарас – пропал без вести. Говорили, что он за что-то сослан в Сибирь.

Яков Маякин – низенький, худой, юркий, с огненно-рыжей клинообразной бородкой – так смотрел зеленоватыми глазами, точно говорил всем и каждому: «Ничего, сударь мой, не беспокойтесь! Я вас понимаю, но ежели вы меня не тронете – не выдам…»

Голова у него была похожа на яйцо и уродливо велика. Высокий лоб, изрезанный морщинами, сливался с лысиной, и казалось, что у этого человека два лица – одно проницательное и умное, с длинным хрящеватым носом, всем видимое, а над ним – другое, без глаз, с одними только морщинами, но за ними Маякин как бы прятал и глаза и губы, – прятал до времени, а когда оно наступит, Маякин посмотрит на мир иными глазами, улыбнется иной улыбкой.

Он был владельцем канатного завода, имел в городе у пристаней лавочку. В этой лавочке, до потолка заваленной канатом, веревкой, пенькой и паклей, у него была маленькая каморка со стеклянной скрипучей дверью. В каморке стоял большой, старый, уродливый стол, перед ним – глубокое кресло, и в нем Маякин сидел целыми днями, попивая чай, читая «Московские ведомости». Среди купечества он пользовался уважением, славой «мозгового» человека и очень любил ставить на вид древность своей породы, говоря сиплым голосом:

– Мы, Маякины, еще при матушке Екатерине купцами были, – стало быть, я – человек чистой крови…

В этой семье сын Игната Гордеева прожил шесть лет. На седьмом году Фома, большеголовый, широкогрудый мальчик, казался старше своих лет и по росту и по серьезному взгляду миндалевидных, темных глаз. Молчаливый и настойчивый в своих детских желаниях, он по целым дням возился с игрушками вместе с дочерью Маякина – Любой, под безмолвным надзором одной из родственниц, рябой и толстой старой девы, которую почему-то звали Бузя, – существо чем-то испуганное, даже с детьми она говорила вполголоса, односложными словами. Зная множество молитв, она не рассказывала Фоме ни одной сказки.

С девочкой Фома жил дружно, но, когда она чем-нибудь сердила или дразнила его, он бледнел, ноздри его раздувались, он смешно таращил глаза и азартно бил ее. Она плакала, бежала к матери и жаловалась ей, но Антонина любила Фому и на жалобы дочери мало обращала внимания, что еще более скрепляло дружбу детей. День Фомы был длинен, однообразен. Встав с постели и умывшись, он становился перед образом и, под нашептывание Бузи, читал длинные молитвы. Потом – пили чай и много ели сдобных булок, лепешек, пирожков. После чая – летом – дети отправлялись в густой, огромный сад, спускавшийся в овраг, на дне которого всегда было темно. Оттуда веяло сыростью и чем-то жутким. Детей не пускали даже на край оврага, и это вселило в них страх к оврагу. Зимой, от чая до обеда, играли в комнатах, если на дворе было очень морозно, или шли на двор и там катались с большой ледяной горы.

В полдень обедали – «по-русски», как говорил Маякин. Сначала на стол ставили большую чашку жирных щей с ржаными сухарями в них, но без мяса, потом те же щи ели с мясом, нарезанным мелкими кусками, потом жареное – поросенка, гуся, телятину или сычуг с кашей, – потом снова подавали чашку похлебки с потрохами или лапши, и заключалось все это чем-нибудь сладким и сдобным. Пили квасы: брусничный, можжевеловый, хлебный, – их всегда у Антонины Ивановны было несколько сортов. Ели молча, лишь вздыхая от усталости; детям ставили отдельную чашку для обоих, все взрослые ели из одной. Разомлев от такого обеда – ложились спать, и часа два-три кряду в доме Маякина слышался только храп и сонные вздохи.

Проснувшись – пили чай и разговаривали о городских новостях, – о певчих, дьяконах, свадьбах, о зазорном поведении того или другого знакомого купца… После чая Маякин говорил жене:

– Ну-ка, мать, дай-ка сюда Библию-то…

Чаще всего Яков Тарасович читал книгу Иова. Надевши на свой большой, хищный нос очки в тяжелой серебряной оправе, он обводил глазами слушателей – все ли на местах?

Они все сидели там, где он привык их видеть, и на лицах у них было знакомое ему выражение благочестия, тупое и боязливое.

– «Был человек в земле Уц…» – начинал Маякин сиплым голосом, и Фома, сидевший рядом с Любой в углу комнаты на диване, уже знал, что сейчас его крестный замолчит и погладит себя рукой по лысине. Он сидел и, слушая, рисовал себе человека земли Уц. Человек этот был высок и наг, глаза у него были огромные, как у Нерукотворного Спаса, и голос – как большая медная труба, на которой играют солдаты в лагерях. Человек с каждой минутой все рос; дорастая до неба, он погружал свои темные руки в облака и, разрывая их, кричал страшным голосом:

«На что дан свет человеку, которого путь закрыт и которого бог окружил мраком?»

Фоме становилось боязно, и он вздрагивал; дрема отлетала от него, он слышал голос крестного, который, пощипывая бородку, с тонкой усмешкой говорил:

– Ишь ведь как дерзит…

Страница 4 из 128

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее