Загрузка...
Избранные страницы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Избранные страницы

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
0+200048 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Серия"Золотая серия юмора"
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга сочетает автобиографию автора, сатирические рассказы и размышления о литературе, обществе и личных отношениях, раскрывая его путь от детства до зрелости и взаимодействия с современниками.

Главный конфликт / проблема

Борьба автора с ограничениями общества, семейными ожиданиями и собственным поиском идентичности в контексте меняющихся культурных ценностей.

Ключевые идеи

  • Детство и отсутствие образования, усиленное семейными обстоятельствами
  • Первые шаги в службе и конфликт с властью
  • Переход к литературной деятельности и создание собственных журналов
  • Критика абсурдности медицинской практики и бюрократии
  • Психологический портрет Макса как реалиста и защитника «кристальных» людей
  • Конфликт между традиционными представлениями о мужчине и личными убеждениями Макса
  • Тема женского сердца как объекта анализа и влияния на решения
  • Коммерческая агрессия и её влияние на личную жизнь
  • Абсурдность бытовых и семейных взаимодействий
  • Сатирическое изображение современного потребительского общества
  • Падение спроса на порнографию и рост интереса к научно‑историческим темам.
  • Требования издательства к содержанию и моральные ограничения.

Вывод

Книга показывает, что личная стойкость, критическое мышление и умение адаптироваться к новым реалиям позволяют преодолевать препятствия и оставлять след в литературном и общественном пространстве.

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели литературы
  • Писатели и журналисты
  • Историки и социологи
  • Читатели, интересующиеся русской культурой и историей

Главные темы

  • Литературная карьера и самореализация
  • Сатирический взгляд на общество
  • Личные отношения и семейные конфликты
  • Проблемы морали и закона

Персонажи

  • Аверченко Аркадий — Считается больным и не способным учиться, но постепенно проявляет литературный талант и стремление к независимости
  • Нарратор — Нарратор – человек, переживающий тревогу за друга, сталкивающийся с разными ситуациями от писем до выставки, описывающий свою поэтическую натуру, любовь к красоте и тайнам, а также отправивший розы Лидии Платоновне
  • Лидия — Главная героиня, встречающая князя Курбского и описываемая как объект желания
  • Макс Двуутробников — Простодушный, прагматичный, стремится понять человеческую душу, но часто переходит в эмоциональные раздумья
  • Цацкин — Всегда улыбающийся, агрессивно продающий страхование, косметику и «пульты»
  • Кулаков — Пытается продать зернистую икру и коньяк гостю, обсуждая цены
  • Перезвонов — Пытается найти романтические приключения, но сталкивается с отказами и общественным вниманием
  • Карнаухий — Скандальный и импульсивный, склонный к агрессии в Думе
  • Пампасов — Борется с внутренними демонами, ищет работу и смысл
  • Рюмин — Сочувствующий и заботливый, ищет смысл в искусстве
  • Семиглазов — Склонен к эксцентричности, его работы вызывают ужас
  • Губернатор Пешков — Поставил конфликт с автором из-за редакции журнала

Цитаты

  • Ничего, – ответил я, утаив хвост фразы, который докончил в уме: «…хорошего в ученье».
  • Гонорар я за него почему-то не получил, и это тем более несправедливо, что едва он вышел в свет, как подписка и розница газеты сейчас же удвоилась…
  • "Плакали? От меня ничего не скроется… Я психолог."
  • "Рассосется."
  • «Сейчас я буду стрелять в вас! Я буду очень рад, так как это даст вам возможность убедиться в превосходном качестве панциря от пуль»
  • «Полненькую, полненькую! – весело закричал гость и, игриво ткнув Кулакова пальцем в плечо, прибавил: – Люблю полненьких!»
  • Спрос на порнографическую литературу упал.
  • Писатель Кукушкин бросил свою рукопись в корзину, вытер носовым платком мокрое лицо и лаконично спросил: – О чем нужно?
  • Здоровье Кандыбина поправляется.
  • Мозаика

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 1 из 44

Annotation

…Что вы делаете? Что вы только делаете, поглядите!!! Ведь ему гланды нужно вырезать, а вы живот разрезали!

…Когда же студент осмелился нахально заявить, что земля круглая и что она ходит вокруг солнца, то толпа мужиков навалилась на студента и стала бить… Били долго, а потом утопили в реке…

– Скажите, Антон Петрович сейчас дома? Павлович? Почему же Павлович? Отца Павлом звали? Ну, это еще не доказательство.

Аркадий Аверченко. Избранные страницы

Автобиография

Резная работа

Знаток женского сердца

I

II

III

Рыцарь индустрии

Широкая Масленица

Здание на песке

I

II

Неизлечимые

Петухов

I

II

III

IV

V

Золотой век

I

II

III

IV

V

Мозаика

I

II

III

IV

Поэт

Ложь

Двойник

Ихневмоны

Два преступления господина Вопягина

Тайна

I

II

III

Дружба

Яд

Сухая Масленица

I

II

III

IV

V

VI

VII

Магнит

I

II

III

IV

V

Жена

I

II

Альбом

I

II

III

Специалист

История болезни Иванова

Спермин

Октябрист Чикалкин

Камень на шее

I

II

III

IV

V

Изумительный случай

Крыса на подносе

I

II

III

IV

V

VI

Русалка

Слепцы

I

II

III

Мопассан

I

II

III

IV

V

На «Французской выставке за сто лет»

Одинокий

Черты из жизни рабочего Пантелея Грымзина

Аркадий Аверченко. Избранные страницы

Аркадий Аверченко Избранные страницы

Автобиография

Еще за пятнадцать минут до моего рождения я не знал, что появлюсь на белый свет. Это само по себе пустячное указание я делаю лишь потому, что желаю опередить на четверть часа всех других замечательных людей, жизнь которых с утомительным однообразием описывалась непременно с момента рождения. Ну вот.

Когда акушерка преподнесла меня отцу, он с видом знатока осмотрел то, что я из себя представлял, и воскликнул:

– Держу пари на золотой, что это мальчишка!

«Старая лисица! – подумал я, внутренне усмехнувшись, – ты играешь наверняка».

С этого разговора и началось наше знакомство, а потом и дружба.

Из скромности я остерегусь указать на тот факт, что в день моего рождения звонили в колокола и было всеобщее народное ликование.

Злые языки связывали это ликование с каким-то большим праздником, совпавшим с днем моего появления на свет, но я до сих пор не понимаю, при чем здесь еще какой-то праздник?

Приглядевшись к окружающему, я решил, что мне нужно первым долгом вырасти. Я исполнял это с таким тщанием, что к восьми годам увидел однажды отца берущим меня за руку. Конечно, и до этого отец неоднократно брал меня за указанную конечность, но предыдущие попытки являлись не более как реальными симптомами отеческой ласки. В настоящем же случае он, кроме того, нахлобучил на головы себе и мне по шляпе – и мы вышли на улицу.

– Куда это нас черти несут? – спросил я с прямизной, всегда меня отличавшей.

– Тебе надо учиться.

– Очень нужно! Не хочу учиться.

– Почему?

Чтобы отвязаться, я сказал первое, что пришло в голову:

– Я болен.

– Что у тебя болит?

Я перебрал на память все свои органы и выбрал самый важный:

– Глаза.

– Гм… Пойдем к доктору.

Когда мы явились к доктору, я наткнулся на него, на его пациента и свалил маленький столик.

– Ты, мальчик, ничего решительно не видишь?

– Ничего, – ответил я, утаив хвост фразы, который докончил в уме: «…хорошего в ученье».

Так я и не занимался науками.

Легенда о том, что я мальчик больной, хилый, который не может учиться, росла и укреплялась, и больше всего заботился об этом я сам.

Отец мой, будучи по профессии купцом, не обращал на меня никакого внимания, так как по горло был занят хлопотами и планами: каким бы образом поскорее разориться? Это было мечтой его жизни, и нужно отдать ему полную справедливость – добрый старик достиг своих стремлений самым безукоризненным образом. Он это сделал при соучастии целой плеяды воров, которые обворовывали его магазин, покупателей, которые брали исключительно и планомерно в долг, и – пожаров, испепеливших те из отцовских товаров, которые не были растащены ворами и покупателями.

Воры, пожары и покупатели долгое время стояли стеной между мной и отцом, и я так и остался бы неграмотным, если бы старшим сестрам не пришла в голову забавная, сулившая им массу новых ощущений мысль: заняться моим образованием. Очевидно, я представлял из себя лакомый кусочек, так как из-за весьма сомнительного удовольствия осветить мой ленивый мозг светом знания сестры не только спорили, но однажды даже вступили врукопашную, и результат схватки – вывихнутый палец – нисколько не охладил преподавательского пыла старшей сестры Любы.

Так – на фоне родственной заботливости, любви, пожаров, воров и покупателей – совершался мой рост и развивалось сознательное отношение к окружающему.

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, отец, с сожалением распростившийся с ворами, покупателями и пожарами, однажды сказал мне:

– Надо тебе служить.

– Да я не умею, – возразил я, по своему обыкновению выбирая такую позицию, которая могла гарантировать мне полный и безмятежный покой.

– Вздор! – возразил отец. – Сережа Зельцер не старше тебя, а он уже служит!

Этот Сережа был самым большим кошмаром моей юности. Чистенький, аккуратный немчик, наш сосед по дому, Сережа с самого раннего возраста ставился мне в пример как образец выдержанности, трудолюбия и аккуратности.

– Посмотри на Сережу, – говорила печально мать. – Мальчик служит, заслуживает любовь начальства, умеет поговорить, в обществе держится свободно, на гитаре играет, поет… А ты?

Обескураженный этими упреками, я немедленно подходил к гитаре, висевшей на стене, дергал струну, начинал визжать пронзительным голосом какую-то неведомую песню, старался «держаться свободнее», шаркая ногами по стенам, но все это было слабо, все было второго сорта. Сережа оставался недосягаем!

– Сережа служит, а ты еще не служишь… – упрекнул меня отец.

– Сережа, может быть, дома лягушек ест, – возразил я, подумав. – Так и мне прикажете?

– Прикажу, если понадобится! – гаркнул отец, стуча кулаком по столу. – Черрт возьми! Я сделаю из тебя шелкового!

Как человек со вкусом, отец из всех материй предпочитал шелк, и другой материал для меня казался ему неподходящим.

Помню первый день моей службы, которую я должен был начать в какой-то сонной транспортной конторе по перевозке кладей.

Я забрался туда чуть ли не в восемь часов утра и застал только одного человека в жилете без пиджака, очень приветливого и скромного.

«Это, наверное, и есть главный агент», – подумал я.

– Здравствуйте! – сказал я, крепко пожимая ему руку. – Как делишки?

– Ничего себе. Садитесь, поболтаем!

Мы дружески закурили папиросы, и я завел дипломатичный разговор о своей будущей карьере, рассказав о себе всю подноготную.

Неожиданно сзади нас раздался резкий голос:

– Ты что же, болван, до сих пор даже пыли не стер?!

Тот, в ком я подозревал главного агента, с криком испуга вскочил и схватился за пыльную тряпку. Начальнический голос вновь пришедшего молодого человека убедил меня, что я имею дело с самим главным агентом.

– Здравствуйте, – сказал я. – Как живете-можете? (Общительность и светскость по Сереже Зельцеру.) – Ничего, – сказал молодой господин. – Вы наш новый служащий? Ого!

Очень рад!

Мы дружески разговорились и даже не заметили, как в контору вошел человек средних лет, схвативший молодого господина за плечо и резко крикнувший во все горло:

– Так-то вы, дьявольский дармоед, заготовляете реестра? Выгоню я вас, если будете лодырничать!

Страница 1 из 44

Назад1244Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее