Книга повествует о внутреннем мире заключенного Брон, его поисках свободы и человеческих связей в тюрьме, через размышления, неожиданные послания и короткие встречи.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Брон между желанием свободы и ощущением запертости в тюрьме

Ключевые идеи

Стремление к свободе и внутренний конфликт
Влияние природы и литературы на психику заключённого
Независимо от заключения, человек может получить неожиданную заботу.
Письмо становится мостом между изолированным заключённым и внешним миром.
Ограниченность и эфемерность человеческих связей в условиях тюремной жизни.
Внутренний конфликт Брона между желанием общения и ощущением неловкости.

Вывод

Книга приводит к пониманию, что даже в условиях тюрьмы человек может находить утешение в мыслях, письмах и коротких встречах, а свобода – это не только физическое освобождение, но и внутреннее состояние

Кому полезна

Люди, интересующиеся психологией заключенных
Читатели, ищущие глубокие размышления о свободе и одиночестве

Главные темы

Проблема одиночества в тюрьме
Поиск свободы и внутреннего роста
Влияние случайной доброты и человеческих связей

Персонажи

Брон — Человек, находящийся в одиночной камере, переживает внутренний конфликт, ищет утешения в природе и чтении. Смотрит на пакет с радостью, ищет письмо, пишет ответ, ощущает тепло дружбы. Человек, испытывающий скуку и одиночество, ищет утешения в коротких встречах.
Нина Борисова — Скромная, некрасивая девушка, которая стремится к общению и, возможно, ищет другого человека. Приходит в спешке, встречается с Броном, обсуждает ограниченное время свиданий в тюрьме, обещает прийти в четверг.
Ротмистр — Молодой человек с бледным лицом, который контролирует и завершает встречу.

Цитаты

Золотой свет и синяя река! И синяя река, широкая, свободная…
Сухие, математически ясные строки понеслись перед глазами, падая в какую-то странную пустоту, без следа, как снежинки.
— Передача!…
Товарищ! — гласила записка.
И так тепло, весело на улице
Свидание кончено… Кончайте, господа!

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 3 из 3

VII

В камеру, слегка переваливаясь, вошла толстенькая, скромно одетая, некрасивая девушка с розовыми щеками и светлыми, растерянными глазками, которые слегка расширились, остановившись на Броне. Брон шагнул к ней навстречу и усиленно-крепко пожал протянутую ему руку.

— Ну, вот… здравствуйте! — сказал он, кашлянув. — Ну, как здоровы? — поспешил он добавить, чувствуя, что предательски краснеет.

— Прошу сесть, господа! — раздался скрипучий голос ротмистра, и Брон послушно засуетился, опускаясь на стул и не отводя глаз от лица посетительницы. Она тоже села, а на столе между ними протянулись пухлые, белые руки ротмистра. Прошло несколько секунд, в течение которых Брон тщетно, с отчаянием придумывал тему для разговора. Мысли его вертелись с ужасающей быстротой, и одна из них била его по нервам:

«Я сижу тупо, как дурак! — Как дурак! — Как дурак!»

— Ну, говорите же что-нибудь, — тихо сказала девушка и виновато улыбнулась. Голос у нее был слабый, грудной. — Ужасно это, как мало дают свидания. Пять минут… Вон в предварилке, говорят, больше…

— Да, там больше, — согласился Брон значительным тоном. — Там десять минут дают…

И он опять умолк, прислушиваясь к себе и желая, чтобы пять минут уже кончились.

— Я очень торопилась сюда, — продолжала девушка. — Мне надо еще поспеть в одно место… А здесь ждала — час… или нет? Полтора часа…

— Спасибо, что пришли, — сказал Брон деревянным голосом. — Очень скучно сидеть… — «Что же это я жалуюсь?» — внутренно нахмурился он. — А вы… как?

— Я? — рассеянно протянула девушка. — Да все так же…

Они еще немного помолчали, поглядывая друг на друга. И обоим почему-то было грустно. Ротмистр подавил зевок, побарабанил пальцами по столу и, с треском открыв огромные часы, сказал, поднимаясь:

— Свидание кончено… Кончайте, господа!..

Брон и Борисова поднялись и снова улыбнулись растерянно и жалко, мучаясь собственной неловкостью и чужой, враждебной атмосферой, окружавшей их. Девушка пошла к дверям, но на пороге еще раз обернулась и торопливо бросила:

— Я приду в четверг… А вы не скучайте.

Она думала, быть может, встретить другого, закаленного человека, сильного и гордого, как его письма, с резкими движениями и мягким взором… Все может быть. Может быть и то, что, выходя на улицу, она бросила длинный взгляд на мрачный фасад тюрьмы, схоронивший за железными прутьями столько прекрасных душ… Может быть также… — Все может быть.

Брон медленно поднимался по лестнице к «своему» коридору и «своей» камере. Ему было тяжело и неловко, как человеку, уличенному в дурном поступке, хотя он и сам не знал — отчего это… И он думал о странностях человеческой жизни, о тайных извилинах души, где рождаются и гаснут желания, — двуликие, как и все в мире, смутные и ясные, сильные и слабые. И жаль было этих прекрасных цветов, пасынков жизни, обвеянных поэтической грезой, живущих и умирающих, как мотыльки, неизвестно зачем, почему и для кого…

Войдя в камеру, Брон подошел к окну, вздохнул и стал смотреть на блестящие краски весеннего дня, цветным покровом обнимающие пространство. Синела река, звонкий, возбуждающий гул уличной жизни пел и переливался каскадом. И новая морщина легла в душе Брона…