Загрузка...
В ученье — обложка книги
Дата написания1884-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

История мальчика Сережки, который, оказавшись в городском мире, пытается найти своё место, сталкиваясь с трудностями, конфликтами и наставничеством, и в итоге решает вернуться к деревенской жизни, обретая в этом путь к свободе и самореализации.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между городским трудом и деревенским укладом, внутренний конфликт Сережки, стремящегося к свободе и простоте, и необходимость поддержки и терпения для достижения своих целей.

Ключевые идеи

  • Переход от сельской к городской жизни и связанные с этим страхи и неопределённость.
  • Семейные конфликты и обязанности, возникающие при адаптации к новой среде.
  • Семейные традиции и питьё как способ укрепления связей
  • Конфликт между городскими и деревенскими ценностями, особенно в отношении воспитания и питания детей
  • Роль денег и материальных ресурсов в семейных отношениях
  • Трудности начала работы в мастерской и адаптация ученика.
  • Внутренние конфликты Фомы Павлыча и его семейные отношения.
  • Тоска по родному краю и поиск утешения в дружбе
  • Конфликт между идеализированным представлением о деревне и реальностью городской жизни
  • Проблема насилия и предательства в трудном окружении
  • Стремление к простому деревенскому быту как спасение от городской суеты
  • Важность наставничества и поддержки со стороны старших

Вывод

Книга показывает, что даже в трудных условиях можно найти путь к свободе и самореализации, но это требует поддержки, наставничества и готовности к изменениям.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей жизни в России XIX века
  • Ученики ремесел и мастера
  • Семейные психологи и специалисты по социальной адаптации

Главные темы

  • Городская и деревенская жизнь
  • Воспитание и семейные отношения
  • Труд и ремесло

Персонажи

  • Сережка — Пугается шумом и яркими огнями фабрик, но стремится к встрече с дядей. Голоден, ест ситник и огурцы, вызывает слёзы у Марфы. Не привык к мастерской, мечтает убежать в деревню. Стремится к свободе от городской жизни, сталкивается с насилием и предательством, но постепенно осознаёт ценность труда и семейных связей, мечтает о простом, честном быту.
  • дядя Василий — Изменился за десять лет: худеет, становится более скромным, но всё ещё заботится о семье. Управляет финансами, предлагает сороковку, участвует в конфликте. Бьёт Сережку, когда узнает о его планах, но выражает сомнения и в итоге поддерживает решение Сережки.
  • Фома Павлыч — Мужчина в жилетке, носит опорки, часто повторяет слово «ежеминутно». Пьяный, но решительный, пытается справиться с обязанностями и семейными проблемами. Сначала поддерживает Сережку, но в итоге участвует в его наказании. Учит ремеслу, но иногда критичен к Сережке.
  • Марфа — Сильная, но утомленная, переживает за будущее сына и за семейные обстоятельства. Отказывается от колбасы, плачет, пытается удержать детей.
  • Катерина Ивановна — Старается поддержать мужа, но испытывает напряжение из‑за присутствия девочки. Покрывает лицо красными пятнами после питья.
  • Шура — Тихая и послушная, просит кусок ситника. Слушает рассказы Сережки о деревне и поддерживает его в мечте о бегстве.
  • Парасковья Ивановна — Пьёт водку, сильно кашляет, обсуждает здоровье. Трудолюбивая, но строгая, не желает давать деньги без причины. Обнаруживает тайные приготовления Сережки и сообщает об этом Фоме Павлычу.
  • Кирилыч — Старый, с плохим зрением, строгий, но справедливый наставник.
  • Ванька — Веселый, любит шутки и подраться. Помогает Сережке в мастерской, но в конце участвует в его наказании.
  • Петька — Тоже веселый, любит подраться и шутить.

Цитаты

  • Мать едва тащилась, потому что страдала одышкой.
  • Москва нашим слезам не верит.
  • Сороковка водки – раз… пару пива – два… Теперь нащет закуски: колбасы вареной полфунта, селедочку… парочку солененьких огурчиков… ситнова три фунта… Понимаешь?
  • Парасковья Ивановна выпила рюмку водки и страшно раскашлялась.
  • «Ежеминутно»
  • «Вы-то чему обрадовались? Хозяйское дело: кого хочет, того и берет.»
  • «Я руки искусаю… Палкой буду драться»
  • «Погоди, привыкнет – такой же будет. Деревенское-то все соскочит… Тоскует все.
  • «Пойду к себе в деревню…»
  • «Главная причина, делать мне там нечего цельную зиму»

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 6 из 6

– Конечно, поправилась бы, – уверял Сережка. – У нас вон какие здоровые деревенские девки. Не чета фабричным…

– Это уж конечно… Где же фабричным… синявки какие-то!

Рыжий Васька и косой Петька давно примирились с «деревенским пирожником», тем более что он частенько выручал их от разных неприятностей. Молодые люди любили погулять и скоро узнали дорогу в портерные и трактиры. Из-за этих удовольствий как-то и работа не выходила в срок, и Кирилыч ворчал, а Парасковья Ивановна грозила, что прогонит.

– Вон какие лбы выросли, – ворчала она. – Пора и своим умом жить. Сегодня обрадовались, завтра обрадовались, а кто работать будет?

Фома Павлыч угрюмо отмалчивался, потому что сам встречался в трактире с своими подмастерьями. Кирилыч «срывал» в год раз и пропадал недели на две. В конце концов, самым надежным человеком в мастерской оставался Сережка. Через три года он уже выучился работать, как настоящий мастер, и только робел немного, когда приходилось снимать мерки и выкраивать товар… Как раз ошибешься!

– Ты уж того, Сережка, постарайся, – говорил Фома Павлыч все чаще и чаще. – Понимаешь? Потому как есть настоящий мастер Фома Павлыч Тренькин и не желаю оказывать себя свиньей… У меня своя сапожная линия. Ежеминутно…

И Сережка старался. От работы и житья в подвале он сильно похудел, вытянулся, и в лице его появилась какая-то скрытая озлобленность, как и у других мастеровых. Он так же бегал в опорках и в грязном фартуке, а по праздникам одевался уже совсем по-городски – в пиджак, суконный картуз и суконные брюки. Верхом торжества в этом городском костюме были резиновые калоши, подержанное осеннее драповое пальто и зонтик. Когда дядя Василий увидел его в первый раз в таком костюме, то невольно проговорил:

– Ну, теперь, Сережка, ничего тебе не остается, как жениться. Да… Вот тебе и выйдет вся деревня.

Наконец прошли и пять лет. За последние годы Сережка успел кое-что отложить себе и заявил в день своего мастерового совершеннолетия Фоме Павлычу:

– Хозяин, теперь мы с тобой в расчете…

– Ну?

– Значит, еду к себе в деревню…

– Спасибо здешнему дому – пойду к другому? Ежеминутно…

Фома Павлыч страшно обиделся и побежал сейчас же жаловаться дяде Василию. Тот его выслушал, почесал в затылке и проговорил:

– Ничего не поделаешь, Фома Павлыч… Сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит.

– А я-то как без него останусь? Вот так ежеминутно… Паша как услыхала, так и заревела… Он у нас родным жил. Все его жалеют. Главное – непьющий, в аккурате всегда.

Сережка простился со всеми как следует. Больше всех горевала о нем Шурка, которой было уже десять лет. Она горевала молча и старалась не смотреть на Сережку.

– В крестьяне запишешься? – спрашивая дядя Василий.

– В крестьяне… Зимой сапоги буду шить.

– Та-ак… Что же, дело невредное. С богом… Ужо в гости к тебе приедем с Фомой Павлычем…

– Милости просим… Ну, прощайте, да не поминайте лихом.

Катерина Ивановна и Парасковья Ивановна плакали о нем, как о родном.

Дело было осенью, когда уже начались дожди и дни делались короткими. По вечерам в мастерской частенько вспоминали Сережку и завидовали ему, особенно Фома Павлыч.

– Теперь страда кончилась, все с хлебом, – говорил он с каким-то ожесточением. – Свадьбы играют… Пиво свое домашнее, закуска всякая тоже своя, а водку покупают прямо ведрами. Ежеминутно… Эх, жисть!

Можно себе представить общее изумление, когда ровно через три недели, поздно вечером, в мастерскую вошел Сережка.

– Ты это откуда взялся-то? – удивился Фома Павлыч. – Вот так фунт!

– Где был, там ничего не осталось, – уклончиво ответил Сережка.

Вечером у дяди Василия был устроен настоящий пир. Сережка купил за собственные деньги водки, пива и разной закуски. Угощались дядя Василий и Фома Павлыч с женами и Кирилыч.

– Эх, брат, как же это ты так, то есть ошибку дал? – спрашивал дядя Василий. – Мы-то тебе тут завидуем, а ты вот он.

– Скучно показалось, дядя… Точно чужая вся деревня… И все люди точно чужие. Пожил, посмотрел, и потянуло меня опять в город… Главная причина, делать мне там нечего цельную зиму. Какие в деревне сапоги – одно званье, что сапог. Даже по ночам просыпался: так и вижу всех живыми – Фому Павлыча, дядю Василия, Кирилыча… Ну, так и порешил… Значит, уж такая линия вышла!.. Шурку вот все жалел…

Страница 6 из 6

Назад156Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 6

Назад126Далее