Загрузка...
И еще о черте — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

И еще о черте

Автор Максим Горький
12+4 читателей
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
рассказы

Описание

Иван Иванович сталкивается с символом искушения и критики, пытаясь защитить свои идеалы и порядок, но сталкивается с внутренним конфликтом.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Ивана между личной ответственностью и идеологическими убеждениями, а также роль чёрта как символа искушения и критики

Ключевые идеи

  • Иван Иванович видит свою деятельность как законную и мирную, отвергая обвинения в провокации и насилии.
  • Чёрт выступает как символ критики и сомнения, ставя под вопрос идеологию и личную ответственность Ивана.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что даже самые благородные намерения могут быть подвергнуты критике и сомнению, подчёркивая важность саморефлексии

Кому полезна

  • Политики
  • Философы
  • Читатели, интересующиеся моралью и этикой

Главные темы

  • Идеология и личная ответственность
  • Критика политической жизни

Персонажи

  • Иван Иванович Иванов — Усталый от работы, но убеждённый в правильности своих действий, он стремится поддерживать порядок и правосудие, отрицает причастность к насилию. Внутренний конфликт между личной ответственностью и идеологическими убеждениями проявляется в диалоге с чёртом, где он защищает свои мирные реформы и правовые процессы.
  • чёрт — Обладает металлическим голосом, обвиняет Ивана в провокации и разрушении, пытается убедить его в своей роли как провокатора. Символ искушения и критики в политической жизни, его яркое и холодное лицо появляется в кабинете, создавая напряжённый диалог.

Цитаты

  • Что делать на земле чёрту теперь, когда люди превзошли его в творчестве мерзостей?
  • Я никогда не был революционером…

Сводка по автору из Wikidata

1868–1936. Алексей Максимович Пешков. русский писатель, прозаик, драматург (1868–1936)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

– У вас совсем нет логики, мой дорогой! – с досадой сказал Иван Иванович. – Как мог сделать это пролетарий? Когда он заикался о свободе, в него стреляли, и он… исчезал. А я… разве я мало ходатайствовал во всех инстанциях, от участка до сената, о необходимости разрешения свободы? Я писал об этом, я говорил, я направлял молодёжь на борьбу за свободу… но я всегда ей говорил – борись миролюбиво! Я, наконец, устраивал банкеты – вы помните? – публичные банкеты, на которых я вполне открыто говорил, что пора уже… и прочее! Однако – в меня никогда не стреляли, – значит, я пользовался в глазах правительства престижем и – отсюда ясно – значит, именно мой голос сделал всю эту музыку. Я вёл себя всегда корректно и с полным уважением к чужому мнению. В ту пору, когда было не принято пить за конституцию, я скромно поднимал бокал свой «за неё!» – и все понимали, о ком идёт речь. Но допустим, что пролетарий тоже… помог делу освобождения страны… допустим! Что же из этого следует? Может ли он воспользоваться дарами свободы? Вот вопрос!

– Вы его решили? – спросил чёрт.

– Давно! – сказал Иванов, пожав плечами.

– До завоевания?..

Иванов посмотрел на чёрта и не ответил на вопрос. Осмотрев своё блестящее тело, он любовно погладил его руками и продолжал:

– Пролетарий… конечно, тоже человек, но он не пользуется доверием правительства, потому что он дерзок, некультурен и не умеет уважать чужое мнение. В него по прежнему готовы стрелять, и вообще с ним неохотно разговаривают. В обществе он… непопулярен… то есть популярен с отрицательной стороны. Он ведет себя некорректно: в то время, как я и моя партия просим только власти, он требует бог знает чего и даже кричит – долой… то и это и всё прочее! Он устроил одну забастовку, она дала вполне осязательные результаты, прекрасно! Их используют в интересах развития общей культуры страны… чего же он хочет? Зачем ещё забастовки и вся эта анархия, вызывающая общую дезорганизацию хозяйства страны? Зачем создавать излишек революции? Революция, государь мой, всегда была только «переходом власти из рук абсолютизма в руки либеральных групп общества, как истинных носителей культуры».

– Это вы уже из «Слова»? – спросил чёрт.

– Для меня не важно, блондин или брюнет говорит правду! – сухо ответил Иванов.

– Значит, вы играете до 48, не более?

– Не могу же я играть в 89, согласитесь! Или в какую-то ещё более крупную игру… я не мальчик! Вы рассуждаете, как социал-демократ, то есть очень несолидно. Пролетарий должен понять – если он разумное существо, – что «мы все – дети одной России». «Нужно любить всем что-нибудь одно» – вот великие слова, сказанные недавно одним моим другом на страницах «Русских ведомостей». «Нужно любить всем что-нибудь одно» – вот лозунг времени!

– Волшебное будущее! – воскликнул чёрт. – Я его вижу: капиталист и рабочий, крестьянин и помещик, солдат и генерал – все «любят что-нибудь одно»!

– Не издевайтесь! – возмущаясь, сказал Иван Иванович. – Поймите – речь идёт о благе родины, о спасении культуры… Мы на границе краха: промышленность погибает, фабриканты закрывают фабрики и переводят капиталы за границу. Вы понимаете? Вот что сделал этот пролетарий! Он губит страну!

– Иван Иванович! – ехидно подмигнув, перебил чёрт. – А что, если пролетарий, ради спасения страны, восстановит промышленность своими средствами?

– Какие у него средства! – презрительно пожав плечами, сказал Иван Иванович.

– А представьте – что он посмотрит на господ капиталистов, которые лишили народ работы и переводят свои деньги за границу в то время, когда страна умирает с голоду, он взглянет на них как на бунтовщиков, идущих против воли народа, а затем конфискует фабрики, объявит их собственностью нации…

– Что-о? – дико закричал Иван Иванович. – Это не-возможно-с! Этого никогда не было… Это не будет позволено… И, наконец… кто вы такой? Как вы смеете?

Иван Иванович сжал кулаки, бросился вперёд и – проснулся.

В кабинете было тихо и уютно. Он ощупал себя, вытер потное лицо и строго посмотрел в угол кабинета. Там, на белых кафлях печи, тускло блестел медный вентилятор…

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее