Загрузка...
Назад в библиотеку
О маленьких – для больших — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

О маленьких – для больших

Автор Аркадий Тимофеевич Аверченко
12+2008450 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Жанры
зарубежный юморюмористическая прозарусская классика

Описание

Автобиография Аверченко Аркадия Тимофеевича, в которой он описывает своё детство, первые трудовые места, начало литературной карьеры и воспоминания о встречах с разными людьми, подчёркивая важность юмора, простых встреч и личного опыта.

Главный конфликт / проблема

Трудности поиска признания в бюрократической системе и необходимость преодолевать препятствия в литературной карьере.

Ключевые идеи

  • Путь от детства к писательству
  • Трудности и юмор как средство выживания
  • Воспоминания о детстве как зеркало настоящего
  • Тема гостеприимства и ожидания ужина
  • Переход от детского восприятия к взрослой реальности
  • Влияние случайных встреч на самоидентификацию

Вывод

Книга приводит к выводу, что личный опыт, юмор и простые встречи играют ключевую роль в формировании личности и в достижении признания.

Кому полезна

  • Любители русской литературы
  • Писатели и журналисты
  • Историки и педагоги

Главные темы

  • Литературная карьера и первые публикации
  • Воспоминания о детских и взрослых встречах

Персонажи

  • Автор (Аверченко Аркадий Тимофеевич) — Смышленый, юмористический автор, описывающий свою жизнь, первые литературные успехи и детские воспоминания. В детстве ощущал себя больным и неучающимся, позже стал писателем, фиксируя детали встреч и размышляя о смысле жизни.
  • Отец — Занят разорением, мало внимания к сыну, но оказывает влияние на его стремление к службе.
  • Сестра Люба — Мотивирует автора к образованию, помогает ему в детстве.
  • Губернатор Пешков — Штрафует автора за работу в журнале «Штык».
  • Сергей Зельцер — Пример для автора, демонстрирует трудолюбие и дисциплину.
  • Первый гость — Один из гостей, задающий вопросы о жизни и возрасте автора.
  • Второй гость — Гость, задающий вопросы о мечтах и любви к матери.
  • Продавец в художественном магазине — Показывает автору предметы, напоминающие о доме Плюшкина, и рекламирует «калошу Проводник».
  • Володька — Говорит странные научные и литературные факты.
  • Актриса — Обсуждает с автором вопросы о культуре и жизни.
  • Барон — Обсуждает открытие ресторана и газеты.

Цитаты

  • Я не знал, что появлюсь на белый свет.
  • Ничего, – ответил я, утаив хвост фразы, который докончил и уме: «… хорошего в ученьи».
  • Ничего себе, благодарю вас. Живу себе помаленьку.
  • Всё, что казалось раньше достойным пристального внимания, – теперь сделалось обычным, ординарным.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1925. Аркадий Тимофеевич Аверченко. русский писатель, сатирик, театральный критик (1880—1925)

Читать онлайн

Страница 33 из 34

* * *

Нас вызывали.

Я же того мнения, что если мы и заслужили вызова, то не перед занавесом, а в камере судьи – за издевательство над беззащитной публикой.

Индейка с каштанами

Жена заглянула в кабинет и сказала мужу:

– Василь Николаич, там твой племянник, Степа, пришел…

– А зачем?

– Да так, говорит, поздравить хочу.

– А ну его к черту.

– Ну, все-таки неловко – твой же родственник. Ты выйди, поздоровайся. Ну, дай ему рубля три, в виде подарка.

– А ты сама не можешь его принять?

– Здравствуйте! Я и то, я и се, я и туда, я и сюда, я и за индейкой присматривай, я и твоих племянников принимай?..

– Да, кстати, что же будет с индейкой?

– Это уж как ты хочешь. И сегодня гостей на индейку позвал, и завтра гостей на индейку позвал! А индейка одна. Не разорваться же ей… Распорядился – нечего сказать!!

– А нельзя половину сегодня подать, половину завтра?

– Еще что выдумай! На весь город засмеют. Кто же это к столу пол-индейки подает?

– Гм… да… Каверзная штука. Ну, где твой этот дурацкий Степа – давай его сюда!

– Какой он мой?! Твой же родственник. В передней сидит. Позвать?

– Зови. Я его постараюсь сплавить до приезда гостей.

В кабинет вошел племянник, Степа, – существо, совсем не напоминающее распространенный тип легкомысленных, расточительных, элегантных племянников, пользующихся родственной слабостью богатого дяди.

Был Степа высоким, скуластым молодцом, с громадным зубастым ртом, искательными, навсегда испуганными глазами и такой впалой грудью, что, ходи Степа голым, – в этой впадине в дождливое время всегда бы застаивалась вода.

Руки из рукавов пиджака и ноги из брюк торчали вершка на три больше, чем это допустил бы легкомысленный племянник из великосветского романа, а карманы пиджака так оттопыривались, будто Степа целый год таскал в каждом из карманов по большому астраханскому арбузу. Брюки на коленях тоже были чудовищно вздуты, как сочленения на индусском бамбуке.

Бровей не было. Зато волосы на лбу спускались так низко, что являлось подозрение: не всползли ли брови в один из периодов изумленности Степы кверху и не смешались ли там раз навсегда с головными волосами? В ущельи, между щекой и крылом носа, пряталась огромная розовая бородавка, будто конфузясь блестящего общества верхней волосатой губы и широких мощных ноздрей…

Таков был этот бедный родственник Степа.

– Ну, здравствуй, Степа, – приветствовал его дядя. – Как поживаешь?

– Благодарю, хорошо. Поздравляю с праздником и желаю всего, всего… этого самого.

– Ага, ну-ну. А ты, Степа, тово… Гм! Как это говорится… Ты, Степа, не мог бы мне где-нибудь индейки достать, а?

– Сегодня? Где же ее нынче, дядюшка, достать. Ведь первый день Рождества. Все закрыто.

– Ага… Закрыто… Вот, брат Степан, история у меня случилась: индейка-то у нас одна, а я и на сегодня и на завтра позвал гостей именно на индейку. Черт меня дернул, а?

– Да, положение ваше ужасное, – покорно согласился Степа. – А вы сегодня скажите, что больны…

– Кой черт поверит, когда я уже у обедни был.

– А вы скажите, что кухарка пережарила индейку.

– А если они из сочувствия на кухню полезут смотреть, что тогда?.. Нет, надо так, чтобы индейку они видели, но только ее не ели. А завтра разогреем, и будет она опять, как живая.

– Так пусть кто-нибудь из гостей скажет, что уже сыты и что индейку резать не надо…

Дядя, закусив верхнюю губу, задумчиво глядел на племянника и вдруг весь засветился радостью…

– Степа, голубчик! Оставайся обедать. Ты ж ведь родственник, ты – свой, тебя стесняться нечего – поддержи, Степа, а? Подними ты свой голос против индейки.

– Да удобно ли мне, дядюшка… Вид-то у меня такой… не фельтикультяпный.

– Ну вот! Я тебя, брат, за почетного гостя выдам, ухаживать за тобой буду. А когда в самом конце обеда подадут индейку – ты и рявкни, этак посолиднее: «Ну зачем ее резать зря, все равно никто есть не будет, все сыты – уберите ее».

– Дядюшка, да ведь меня хамом про себя назовут.

– Ну, большая важность. Не вслух же. А может быть, и просто скажут: оригинал. Я, конечно, буду упрашивать тебя, настаивать, а ты упрись, да еще поторопи, чтобы унесли индейку, а то, неровен час, кто-нибудь и соблазнится. Это, действительно, номер! Да ты чего стоишь, Степа? Присядь. Садись, Степанеско!

– Дядюшка, вы мне в этом году денег не давайте, – сказал Степа, критически и с явным презрением оглядывая свои заскорузлые сапоги. – А вы мне лучше ботинки свои какие-нибудь дайте. А то я совсем тово…

– Ну, конечно, Степан! Какие там могут быть разговоры… Я тебе, Степандряс, замечательные ботинки отхвачу!.. Хе-хе… А ты, брат, не дура, Степанадзе… И как это я раньше не замечал?.. Решительно – не дурак.

* * *

Когда гости усаживались за стол, Василий Николаевич представил Степу:

– А вот, господа, мой родственник и друг Стефан Феодорович! Большой оригинал, но человек бывалый. Садитесь, Стефан Феодорович, вот тут. Водочки прикажете или наливочки?

Степа приятно улыбнулся, потер огромные костлявые руки одну о другую и хлопнул большую рюмку водки.

– У меня есть знакомый генерал, – заявил он довольно громко, – так этот генерал водку закусывает яблоком!

– Это какой генерал, – заискивающе спросил дядя, – у которого вы, Стефан Феодорович, ребенка крестили?

– Нет, то – другой. То мелюзга, простой генералмайор… А вот в Европе, знаете, – совсем нет генералов! Ей-бо право.

– А вы там были? – покосился на него сосед.

– Конечно, был. Я, вообще, каждый год куда-нибудь. В опере бываю часто. Вообще не понимаю, как можно жить без развлечений.

Две рюмки и сознание, что какие бы слова он ни говорил, – дядя не оборвет его – все это приятно возбуждало Степу.

– Да-с, господа, – сказал он, с дикой энергией прожевывая бутерброд с паюсной икрой. – Вообще, знаете, Митюков такая личность, которая себя еще покажет. Конечно, Митюков, может быть, с виду неказист, но Митюкова нужно знать! Беречь нужно Митюкова.

– Стефан Феодорович, – ласково сказал дядя, – возьмите еще пирожок к супу.

– Благодарствуйте. Вот англичане совсем, например, супу не едят… А возьмите, например, мадам, они вас по уху съездят – дверей не найдете. Честное слово.

Худо ли, хорошо ли, но Степа завладел разговором.

Он рассказал, как у них в дровяном складе, где он служил, отдавило приказчику ногу доской, как на их улице поймали жулика, как в него, в Степу, влюбилась барышня, и закончил очень уверенно:

– Нет-с, что там говорить! Митюкова еще не знают! Но Митюков еще себя покажет. О Митюкове еще будут говорить, и еще много кому испортит крови Митюков! Да что толковать – у Митюкова, конечно, есть свои завистники, но… Митюков умственно топчет их ногами.

– Позвольте… да этот Митюков… – начала одна дама.

– Ну?

– Кто он такой, этот замечательный Митюков?

– Митюков? Я.

– А-а… А я думала – кто.

– Митюкова трудно раскусить, но если уж вы раскусили…

В это время как раз и подали индейку. Все жадно втянули ноздрями лакомый запах, а Степа встал, всплеснул руками и сказал самым великосветским образом:

– Еще и индейка? Нет, это с ума сойти можно! Этак вы нас всех насмерть закормите. Ведь все уже сыты, не правда ли, господа?! Не стоит ее и начинать, индейку. Не правда ли?

Все пробормотали что-то очень невнятное.

Страница 33 из 34

Назад1…323334Далее

Вам также может понравиться

Шутка Мецената — обложка книги

Шутка Мецената

Аркадий Тимофеевич Аверченко