Загрузка...
Дым — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

В Баден-Бадене молодому Григорию Михайловичу Литвинову предстоит столкнуться с элитой русской аристократии, а затем с внутренним конфликтом между любовью к Ирине и обязательствами к Татьяне. В ходе путешествий, встреч и разговоров он ищет смысл своего места в России, сталкиваясь с разочарованиями, разлуками и попытками обрести себя.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Литвинова между любовью к Ирине и обязательствами к Татьяне, а также поиск своего места в России.

Ключевые идеи

  • Русская элита в Европе стремится сохранить свою идентичность и вести дискуссии о будущем страны.
  • Молодой Литвинов ищет место в обществе и пытается понять, как применить полученные знания.
  • Обсуждение науки, политики и экономики отражает напряжённость и неопределённость эпохи.
  • Влияние нового барина Губарева на общество
  • Зависимость русского народа от руководителя
  • Двойственные чувства к России и привязанность к Европе
  • Проблемы перенимания чужих идей и их адаптация
  • Личная история любви и семейного упадка
  • Ирина отказывается от участия в бале, но позже соглашается.
  • Переезд Ирины в Петербург разрывает их отношения.
  • Литвинов переживает разочарование и ностальгию после встречи с Ириной.
  • Бессонные дни и скука как фон для социальных взаимодействий

Вывод

Книга приводит к выводу, что личные чувства и общественные ожидания часто конфликтуют, и герой вынужден принимать трудные решения, оставляя прошлое позади.

Кому полезна

  • Любители русской классической литературы
  • Читатели, интересующиеся историей русской элиты
  • Люди, ищущие психологические портреты

Главные темы

  • Внутренний конфликт и поиск смысла
  • Русская элита и её дискуссии о будущем России

Персонажи

  • Григорий Михайлович Литвинов — Убедителен, но чувствителен к отказу Ирины. После письма разочарован, но продолжает жить своей жизнью. Чувствует бессонные дни, читает, беседует, отдает деньги, переживает за письмо Татьяны, пытается восстановить связи. Внутренний конфликт между любовью к Ирине и обязанностью к Татьяне. Усталый, ищет смысл в дыме и воспоминаниях, управляет наследием.
  • Ирина — Высокая, стройная, с глубокими глазами. Имеет сложные отношения с Литвиновым, в итоге признаётся в любви. Сдержанная, но решительная, отказывается от бала, но позже соглашается. После бала чувствует боль и переезжает в Петербург, разрывая связь с Литвиновым. Пытается убедить его остаться, но сомневается в совместной жизни, испытывая сильные чувства к Григорий.
  • Татьяна — Отправляет письмо о болезни тети, холодная и отстранённая. Отказывается от признания, живёт с Капитолиной Марковной, отвечает на письмо Литвинова и приглашает его в деревню.
  • Потугин — Приносит сообщение от Ирины, приглашает Литвинова. Обсуждает с ним вопросы искусства, политики и личных отношений, предостерегает его. Служит посредником, пытается поддержать и дать совет.
  • Губарев — Задаёт вопросы о политических взглядах и экономических планах, выступает наставником для молодых. Влияет на людей, но не приносит реальных результатов. Обсуждается как выдающийся молодой учёный, присутствует в поездке.
  • Бамбаев — Энергичный и разговорчивый, вовлекает Литвинова в обсуждения, представляет его знакомым. Участвует в разговоре о Губареве, проявляет дружескую поддержку.
  • Ворошилов — Обладает глубокими знаниями в области науки, активно участвует в обсуждении современных достижений.
  • Валериан Владимирович Ратмиров — Отец Ирины, обсуждает семейные вопросы.
  • Капитолина Марковна — Старшая женщина, сопровождающая Татьяну в Бадене, участвует в обсуждениях и поддерживает Татьяну. Ведёт жизнь в небольшом имении, участвует в разговоре о Татьяне.
  • Князь — Старается убедить Ируину пойти на бал, считая это обязанностью дворян.
  • Княгиня — Согласна с князем, но обеспокоена расходами.
  • Графиня Лиза — Просит показать, как магнитизм влияет на рака.

Цитаты

  • Погода стояла прелестная, и в Баден-Бадене собралось множество людей, в том числе русские аристократы, которые пришли к «русскому дереву».
  • Григорий Михайлович Литвинов, сын отставного служащего, приехал в Баден, чтобы встретиться со своей будущей женой Татьяной Петровной Вестовой и её тётей Капитолиной Марковной Шестовой.
  • Я люблю и ненавижу свою Россию, свою странную, милую, скверную, дорогую родину.
  • Весьма приятный и знакомый запах поразил его.
  • Простите меня, Григорий Михайлыч. Все кончено между нами: я переезжаю в Петербург.
  • Вы точно сказочная царевна.
  • В искусстве наводить скуку, тоскливую, холодную, безвыходную и безнадежную скуку, Пищалкин не знал соперников…
  • Ирина Павловна, – заговорила она по-русски своим мягким и звонким голосом, – вот мы одни наконец, и я могу сказать вам, что я очень рада нашей встрече, потому что она… она даст мне возможность…
  • "Очень нужно было идти! – рассуждал он."
  • "Будемте друзьями," – шепнула Ирина.

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 1 из 48

Иван Тургенев Дым

I

10 августа 1862 года, в четыре часа пополудни, в Баден-Бадене, перед известною "Сопvеrsаtion" толпилось множество народа. Погода стояла прелестная; все кругом – зеленые деревья, светлые дома уютного города, волнистые горы, все празднично, полною чашей раскинулось под лучами благосклонного солнца; все улыбалось как-то слепо, доверчиво и мило, и та же неопределенная, но хорошая улыбка бродила на человечьих лицах, старых и молодых, безобразных и красивых. Самые даже насурьмленные, набеленные фигуры парижских лореток не нарушали общего впечатления ясного довольства и ликования, а пестрые ленты, перья, золотые и стальные искры на шляпках и вуалях невольно напоминали взору оживленный блеск и легкую игру весенних цветов и радужных крыл; одна лишь повсюду рассыпавшаяся сухая, гортанная трескотня французского жаргона не могла ни заменить птичьего щебетанья, ни сравниться с ним.

А впрочем, все шло своим порядком. Оркестр в павильоне играл то попурри из "Травиаты", то вальс Штрауса, то "Скажите ей", российский романс, положенный на инструменты услужливым капельмейстером; в игорных залах, вокруг зеленых столов, теснились те же всем знакомые фигуры, с тем же тупым и жадным, не то изумленным, не то озлобленным, в сущности хищным выражением, которое придает каждым, даже самым аристократическим чертам картежная лихорадка; тот же тучноватый и чрезвычайно щегольски одетый помещик из Тамбова, с тою же непостижимою, судорожною поспешностью, выпуча глаза, ложась грудью на стол и не обращая внимания на холодные усмешки самих "крупиэ", в самое мгновенье возгласа "Riеn nе vа рlus!" рассыпал вспотевшею рукою по всем четвероугольникам рулетки золотые кружки луидоров и тем самым лишал себя всякой возможности что-нибудь выиграть даже в случае удачи, что нисколько не мешало ему, в тот же вечер, с сочувственным негодованием поддакивать князю Коко, одному из известных предводителей дворянской оппозиции, тому князю Коко, который в Париже, в салоне принцессы Матильды, в присутствии императора, так хорошо сказал: "Маdате, lе principe de la propriete est profondement ebranle en Russie".

К русскому дереву – а l'Arble russe – обычным порядком собирались наши любезные соотечественники и соотечественницы; подходили они пышно, небрежно, модно, приветствовали друг друга величественно, изящно, развязно, как оно и следует существам, находящимся на самой высшей вершине современного образования, но, сойдясь и усевшись, решительно не знали, что сказать друг другу, и пробавлялись либо дрянненьким переливанием из пустого в порожнее, либо затасканными, крайне нахальными и крайне плоскими выходками давным-давно выдохшегося французского экс-литератора, в жидовских башмачонках на мизерных ножках и с презренною бородкой на паскудной мордочке, шута и болтуна. Он им врал, a ces princes russes, всякую пресную дребедень из старых альманахов "Шаривари" и "Тентамарра", а они, ces princes russes, заливались благодарным смехом, как бы невольно сознавая и подавляющее превосходство чужестранного умника, и собственную окончательную неспособность придумать что-нибудь забавное.

А между тем тут была почти вся "fine fieur" нашего общества, "вся знать и моды образцы". Тут был граф Х., наш несравненный дилетант, глубокая музыкальная натура, который так божественно "сказывает" романсы, а в сущности, двух нот разобрать не может, не тыкая вкось и вкривь указательным пальцем по клавишам, и поет не то как плохой цыган, не то как парижский коафер; тут был и наш восхитительный барон Z., этот мастер на все руки: и литератор, и администратор, и оратор, и шулер; тут был и князь Т., друг религии и народа, составивший себе во время оно, в блаженную эпоху откупа, громадное состояние продажей сивухи, подмешанной дурманом; и блестящий генерал О. О… который что-то покорил, кого-то усмирил и вот, однако, не знает, куда деться и чем себя зарекомендовать и Р. Р., забавный толстяк, который считает себя очень больным и очень умным человеком, а здоров как бык и глуп как пень…

Тот же Р. Р. почти один в наше время еще сохранил предания львов сороковых годов, эпохи "Героя нашего времени" и графини Воротынской. Он хранил и походку враскачку на каблуках, и "le culte de la pose" (по-русски этого даже сказать нельзя), и неестественную медлительность движений, и сонную величественность выражения на неподвижном, словно обиженном лице, и привычку, зевая, перебивать чужую речь, тщательно рассматривать собственные пальцы и ногти, смеяться в нос, внезапно передвигать шляпу с затылка на брови и т. д. и т. д. Тут были даже государственные люди, дипломаты, тузы с европейскими именами, мужи совета и разума, воображающие, что золотая булла издана папой и что английский "роог-tax" есть налог на бедных; тут были, наконец, и рьяные, но застенчивые поклонники камелий, светские молодые львы с превосходнейшими проборами на затылках, с прекраснейшими висячими бакенбардами, одетые в настоящие лондонские костюмы, молодые львы, которым, казалось, ничего не мешало быть такими же пошляками, как и пресловутый французский говорун; но нет! не в ходу, знать, у нас родное, – и графиня Ш., известная законодательница мод и гран-жанра, прозванная злыми языками "Царицей ос" и "Медузою в чепце", предпочитала, в отсутствии говоруна, обращаться к тут же вертевшимся итальянцам, молдаванцам, американским "спиритам", бойким секретарям иностранных посольств немчикам с женоподобною, но уже осторожною физиономией и т. п.

Подражая примеру графини, и княгиня Вabette, та самая, у которой на руках умер Шопен (в Европе считают около тысячи дам, на руках которых он испустил дух), и княгиня Аnnеttе, которая всем бы взяла, если бы по временам, внезапно, как запах капусты среди тончайшей амбры, не проскакивала в ней простая деревенская прачка; и княгиня Расhеtte, с которою случилось такое несчастие: муж ее попал на видное место и вдруг, Dieu sait pourquoi, прибил градского голову и украл двадцать тысяч рублей серебром казенных денег; и смешливая княжна Зизи, и слезливая княжна Зозо – все они оставляли в стороне своих земляков, немилостиво обходились с ними… Оставим же и мы их в стороне, этих прелестных дам, и отойдем от знаменитого дерева, около которого они сидят в таких дорогих, но несколько безвкусных туалетах, и пошли им господь облегчения от грызущей их скуки!

Страница 1 из 48

Назад1248Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 402

Назад12402Далее