Загрузка...
Король, закон и свобода — обложка книги
Дата написания1913-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Король, закон и свобода» повествует о том, как война в Бельгии меняет привычную жизнь семьи Грелье, заставляя её членов сталкиваться с внутренним страхом, сомнениями и необходимостью принимать трудные решения ради спасения страны.

Главный конфликт / проблема

Война в Бельгии и её влияние на жизнь людей, внутренний страх семьи Грелье и необходимость принимать трудные решения ради спасения страны

Ключевые идеи

  • Война внезапно проникает в повседневную жизнь и меняет восприятие реальности.
  • Сопротивление и отрицание реальности как реакция на страх и неопределённость.
  • Война и её неизбежность в жизни семьи
  • Сомнения и страх перед участием в боевых действиях
  • Потеря культурного наследия (сожжённая библиотека)
  • Проблема выбора между личной безопасностью и долгом
  • Война и необходимость принятия трудных решений
  • Потеря и страх перед будущим
  • Важность единства и готовности к жертвам
  • Опасность наводнения из разрушенных дамб и военная угроза.
  • Эмоциональная борьба и надежда на спасение Бельгии в условиях хаоса.

Вывод

Книга приводит к выводу, что война меняет всё, заставляя людей сталкиваться с внутренним страхом, сомнениями и необходимостью принимать трудные решения и жертвы ради свободы и спасения страны.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся историей войны и её влиянием на общество
  • Люди, изучающие психологию и эмоциональные реакции в условиях кризиса
  • Писатели и исследователи, ищущие примеры сложных семейных и личных переживаний во время войны

Главные темы

  • Война и её последствия для обычных людей
  • Семейные отношения и внутренний страх
  • Стратегические решения и жертвы ради свободы

Персонажи

  • Эмиль Грелье — Обеспечивает спокойствие в саду, но в момент войны подтверждает реальность конфликта. Старается сохранять спокойствие, но внутренне сомневается в возможности остановить наступление противника. Он хочет, чтобы сын был здоров и готов к бою. Серьезно ранен в плечо, но сохраняет решимость и заботу о семье, утешая Жанну и поддерживая моральный дух группы.
  • Морис — Молодой, энергичный, сообщает о войне и пытается убедить Франсуа. Легко ранен, но живой, участвует в разговоре, беспокоится о безопасности, иногда проявляет юмор.
  • Жанна — Приходит с телеграммами, сообщает о сожжённой библиотеке, пытается поддержать семью и держать порядок. Тщательно ухаживает за Эмилем и Морисом, пытается успокоить их, показывает страх и эмоциональную нестабильность, но сохраняет спокойствие.
  • Франсуа — Считает себя глухим, сначала отрицает войну, но постепенно осознаёт её присутствие. Угрюмый, занимается поливом цветов, наблюдает за происходящим.
  • Пьер — Страхуется перед войной, сомневается в своей способности остановить наступление и хочет сохранить человечность.
  • Граф Клермон — Представляет министра Лагарда, обсуждает разрушение плотин, участвует в решении перемещения семьи в Антверпен.
  • Министр Лагард — Обсуждает стратегию защиты и разрушения плотин, участвует в планировании спасения страны.
  • Доктор Ланглуа — Обеспечивает медицинскую помощь, пытается справиться с поломкой автомобиля, поддерживает раненых в группе.
  • Шофер — Старается продолжить движение, несмотря на поломку, но сталкивается с опасностью, обсуждает время и угрозу наводнения.
  • Жаклар — Приходит к группе, смеётся над тем, что его выстрелили, думая, что он кролик, и присоединяется к группе, обсуждает угрозу наводнения и военной опасности.
  • Тайная девушка — Ищет путь к Лонуа, встречается с семьёй, спрашивает дорогу, но убегает, оставляя группу в напряжении.
  • Сильвина — Обеспечивает связь между домом и садом, приносит кофе и ухаживает за Эмилем, поддерживает семейный порядок.

Цитаты

  • "Война! Пруссаки вошли в Бельгию."
  • "Боже мой! Они звонят! Они кричат! Война!"
  • "Пьер: Тебе еще рано. Пьер, – до твоего поезда три часа. Я слежу за временем."
  • "Жанна: Лишь ореол искусств венчает – закон, свободу, короля…"
  • Плотины надо разрушить.
  • Вода!
  • "плотины взорваны"
  • "Бельгия будет жива"

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 12

Франсуа. Сумасшедшие! Мне семьдесят лет, да. Мне семьдесят лет, а они хотят, чтобы я поверил в пруссаков. Глупости, с ума сошли. Пруссаки… Но это правда, что я ничего не слышу. Иисус-Мария! (Встает и тщетно прислушивается.) Нет, ничего. Или что-нибудь? – ах, черт побери, я ничего не слышу! Не может быть. Нет… нет, не может быть. А если?.. Но разве я могу поверить, чтобы в этом тихом небе – в этом тихом небе… Что?

Грозный шум войны растет. Франсуа снова прислушивается и что-то слышит. Лицо его становится осмысленным, глаза приобретают выражение страха и разрешаемого страшного вопроса. Он переходит с места на место, наклоняя голову и ловя ускользающие звуки. Вдруг далеко отбрасывает ножницы и всем видом своим, раскрытым старческим ртом, поднятыми руками и бледностью выражает ужас.

Я слышу! – Нет, нет, опять ничего. О Боже мой, да дай же мне услыхать!

Снова ускользают звуки, и снова он мучительно ловит их наклоненной головой, вытянутой шеей. Волоса его растрепались, он сам становится страшен, не зная этого. Вдруг чудом воли ясно слышит и полный отчаяния, мятущийся звон колокола и голоса – и отступает, подняв руки.

Боже мой! Они звонят! Они кричат! Война! Какая война? Какая война? Эй, кто там – война!

Набат и крики растут. Быстро идет по дорожке Эмиль Грелье.

Эмиль Грелье. Вы что кричите, Франсуа? Где Морис? В доме никого.

Франсуа. Война.

Эмиль Грелье. Да, да, война. Пруссаки вошли в Бельгию. Но вы ничего не слышите.

Франсуа (мучительно ловя звуки). Я слышу, слышу. Убивают?

Эмиль Грелье. Да, убивают. Пруссаки вошли в Бельгию. Где Морис?

Франсуа. Но, мосье Эмиль, но, мосье – какие же пруссаки? Простите меня, мне семьдесят лет, и я давно ничего не слышу… (Плачет.) Это война?

Эмиль Грелье. Да, по-видимому, это война. Я сам еще не понимаю. Но там уже дрались. Я сам еще не понимаю, но это война, старик.

Франсуа. Говорите, говорите, мосье, вам я верю, как Богу. Говорите, я слышу. Убивают?

Эмиль Грелье. Война! Какой это ужас, Франсуа! Очень трудно понять – да, очень, очень трудно понять.

Хмурится и нервно потирает высокий, бледный лоб.

Франсуа (плачет, сгорбившись и покачивая головой). А цветы наши? А цветы наши?

Эмиль Грелье (рассеянно). Цветы? Не плачьте, Франсуа… ах, что это там!..

Набат смолк. Разноголосый крик толпы переходит в стройный, широкий и согласный шум: там кого-то приветствуют или что-то объявили.

(Вслушиваясь.) Постойте! Там ждали короля, он проезжает к Льежу… Да, да!

Там полное молчание – и вдруг громоподобный рев. Вот он переходит в песню: толпа поет бельгийский гимн.

Занавес

Вторая картина

Приемная комната (холл) в вилле Эмиля Грелье. Все красиво и своеобразно, много воздуха, света и цветов. Большие раскрытые окна, за которыми зелень сада и цветущих кустов. Одно из окон небольшое, почти сплошь закрыто листьями разросшегося винограда.

В комнате двое: Эмиль Грелье и его старший сын Пьер, красивый, несколько излишне бледный и хрупкий молодой человек, одет в военную форму. Медленно ходят по комнате; Пьеру, видимо, хочется ходить быстрее, но из уважения к отцу он замедляет шаги.

Эмиль Грелье. Сколько километров?

Пьер. До Тирлемона километров двадцать пять – тридцать. И здесь…

Эмиль Грелье. Семьдесят четыре или пять…

Пьер. Семьдесят пять… да, километров сто. Недалеко, папа.

Эмиль Грелье. Недалеко. Я вчера слушал ночью. Мне показалось, что слышна канонада.

Пьер. Нет, едва ли.

Эмиль Грелье. Да, я ошибся. Но лучи прожекторов все же видны; вероятно, очень сильные прожекторы. И мама видела.

Пьер. Да? У тебя опять бессонница, папа?

Эмиль Грелье. Нет, я сплю. Сто километров… сто километров…

Молчание. Пьер внимательно сбоку смотрит на отца.

Пьер. Папа!

Эмиль Грелье. Да? Тебе еще рано. Пьер, – до твоего поезда три часа. Я слежу за временем.

Пьер. Я знаю, папа. Нет, я о другом… Папа, скажи, ты еще надеешься на что-нибудь?

Молчание.

Я не решаюсь, мне немного неловко высказываться в твоем присутствии, ты настолько умнее и выше меня, отец… Да, да, пустяки, конечно, но то, что я узнал за эти дни в армии, оно – видишь ли… не оставляет надежды. Они идут такой сплошной массой людей, железа, машин, орудий, коней, – что остановить их нет возможности. Мне кажется, что сейсмографы должны отмечать то место, по которому они проходят: так давят они на землю. А нас так мало!

Эмиль Грелье. Да, нас очень мало.

Пьер. Очень, очень мало, папа! Ужасно мало! Если бы мы даже были бессмертны и неуязвимы, если бы мы убивали их день и ночь, то и тогда мы скорее упадем от изнеможения и усталости, нежели остановим их. Но мы смертны… и у них ужасные орудия, папа! Ты молчишь? Ты думаешь о нашем Морисе… я сделал тебе больно?

Эмиль Грелье. В их движении мало человеческого. – О Морисе ты также не думай, он будет жив. – У человека есть лицо, Пьер. У каждого человека есть свое лицо, но там нет лиц. Когда я стараюсь представить их, я вижу только огни прожекторов, автомобили, вот эти ужасные орудия, – и что-то идет, что-то идет. И еще эти пошлые усы Вильгельма, – но ведь это маска, неподвижная маска, которая четверть века стоит над Европой… что за нею? Эти пошлые усы – и вдруг столько несчастья, столько крови и разрушения! Нет, это маска.

Пьер (почти про себя). Если бы не так много их, не так много… Мне самому кажется, папа, что Морис останется жив. Он счастливый мальчик. А мама что думает?

Эмиль Грелье. Мама что думает?

Входит Франсуа и угрюмо, ни на кого не глядя и не кланяясь, начинает поливать цветы, поправлять их.

А что думает вот этот? Посмотри на него.

Пьер. Он совсем плохо слышит, Франсуа!

Эмиль Грелье. Я не знаю, слышит он что-нибудь или нет. Однажды он слышал. Но он молчит, Пьер, и с бешенством отрицает войну, отрицает ее работой – один он работает в саду так, как будто ничего не случилось. Наш дом полон беглецов, все в доме и мама хлопочут, кормят их, моют детей – мама моет, – он как будто не видит ничего. Отрицает! Теперь он разрывается от натуги, стараясь услыхать или догадаться, о чем мы говорим, но видишь, какое у него лицо! А если ты попробуешь заговорить с ним, он уйдет.

Пьер. Франсуа!

Эмиль Грелье. Оставь его, ему хочется быть хитрым. Может быть, он и слышит… Ты спрашиваешь, что думает мама, – а разве я знаю и кто-нибудь знает? Ты видишь, что ее здесь нет, а ведь это твои последние часы в этом доме… да, в этом доме, я про дом говорю. Она так же молода и решительна, как всегда, она так же сильно движется и так же ясна, но ее нет. Просто ее нет, Пьер.

Пьер. Она скрывает?

Эмиль Грелье. Нет, она ничего не скрывает, но она ушла в такую глубину себя, где все молчание и тайна. Она переживает все свое материнство, с самого начала, понимаешь? – когда вы с Морисом еще не родились, но при этом она хитрит, как и Франсуа. Иногда я ясно вижу, что она страдает нестерпимо, что она полна ужаса перед войной… но она улыбается в ответ, и тогда я вижу другое: что в ней вдруг ожила какая-то доисторическая женщина, та, что подавала мужу боевую палицу… Но, погоди, опять идут солдаты!

Вдали военная музыка. Приближается.

Страница 2 из 12

Вам также может понравиться

Страница 1 из 18

Назад1218Далее