Удобнее читать в приложении
AI-разбор доступен после входа
Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.
auto_awesomeПолучить AI-разборО книге
Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры. Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
СерияЗаметки о литературе, 6
Возрастное ограничение12+
Читать онлайн
Страница 1 из 2Annotation
Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры.
Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников
Михаил Кузмин Говорящие
Теперь уже нельзя утверждать, что литература молчит, вольно или невольно. Ряд альманахов московских и петербургских, литературные приложения в некоторых газетах, большая доступность зарубежных русских периодических изданий и отдельно вышедшие книги художественной прозы дают возможность уяснить себе положение русской литературы.
Конечно, главный интерес возбуждают еще и теперь книги, к литературе никакого отношения не имеющие, характера общественного или воспоминания о последних годах, по большей части и не претендующие на художественное значение.
Количество и распределение литературного материала, по-видимому, случайно и говорит исключительно о большей или меньшей предприимчивости в смысле сношений данного автора.
Некоторые имена наводнили рынок и журналы, другие почти отсутствуют. Судить по этому о популярности или успехе преждевременно. Выйдет, что самые популярные прозаики в настоящее время Эренбург, Пильняк и Иванов. Куда популярнее Ремизова, Белого, Сологуба, Замятина и Юркуна.
Хронологически революционное время совпало с выступлением Пильняка и Серапионовых братьев.[ 1] Я воздержусь от умозаключений, во-первых, потому, что не могу считать год рождения, факт, независимый от воли рождаемого, за показатель какого бы то ни было психологического или политического уклона, а во-вторых, потому, что молодые эти беллетристы покуда демонстрируют исключительно способы изобразительности, заняты всецело развертыванием сюжета, обнажением приема и т. п., так что не только определить их революционность, но заметить даже какую-либо эмоциональную восприимчивость – невозможно. Приемы же их довольно известные и достаточно старые: Гоголь, Лесков, Ремизов, Белый и все это как-то через Замятина. Покуда великолепные перевозочные средства, блестящая тара – но багажа, товару для перевозки что-то не видно. И искать новых сдвигов духа, новых художественных ценностей покуда что приходится у писателей старших: Ремизова, Белого, Ал. Толстого или у писателей, начало которых относится все-таки к дореволюционному периоду – у Юркуна, Замятина и Пастернака.
Потому что я, по крайней мере, отказываюсь по одним способам изобразительности определять ценность, а тем более новизну или революционность какого бы ни было произведения искусства. Конечно, это обстоятельство не мешает мне видеть незаурядные литературные способности у Пильняка, Вс. Иванова и Никитина.
Но внешние достоинства при широко распространившемся в настоящее время даже среди самой невежественной публики увлечении формальным подходом, естественно, привлекают к себе большое внимание.
И я не удивлюсь, если прекрасная, делающая событие в искусстве повесть Б. Пастернака «Детство Люверс» пройдет менее замеченной, чем, скажем, стихи того же автора, несравненно слабейшие, но в которых отдана обильная дань формальному модничанью.
Рассказ о детстве. За последние годы, не считая А. Франса («Маленький Пьер»), в русской литературе детством усиленно занимались («Детство» Горького, «Детство Никиты» А. Толстого, «Котик Летаев» Белого, «Младенчество» Вяч. Иванова, «Шведские перчатки» Юркуна). Но интерес повести Пастернака не в детской, пожалуй, психологии, а в огромной волне любви, теплоты, прямодушия и какой-то целомудренной откровенности эмоциональных восприятий автора.
Фабула развивается естественно, но еле заметно, больше предполагается за рядом острых и мелких (как впечатления близоруких людей) картин и сцен, прерываемых философскими размышлениями автора.
Как ни странно – некоторые страницы, некоторые отношения автора (или его героини) напоминают облегченного Льва Толстого или романы Гете.
«Мало кто знает и слышит то, что зиждет, ладит и шьет его. Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними. Она слишком любит это дело и за работой разговаривает разве с теми только, кто желает ей успеха и любит ее верстак. Помочь ей не властен никто, помешать может всякий» и т. д.
«Налет бездушия, потрясающий налет наглядности сошел с картины белых палаток; роты потускнели и стали собранием отдельных людей в солдатском платье, которых стало жалко в ту самую минуту, как введенный в них смысл одушевил их, возвысил, сделал близким и обесцветил».
«Внезапная мысль осенила ее. Она вдруг почувствовала, что страшно похожа на маму. Это чувство соединилось с ощущением живой безошибочности, властной сделать замысел фактом, если этого нет еще на лицо, уподобить ее матери одною силой потрясающе-сладкого состояния. Чувство это было пронизывающее, острое до стона. Это было ощущение женщины, изнутри или внутренне видящей свою внешность и прелесть. Женя не могла отдать себе в нем отчета. Она его испытывала впервые. В одном она не ошиблась. Так, взволнованная, отвернувшись от дочери и гувернантки, стояла однажды у окна госпожа Люверс и кусала губы, ударяя лорнеткой по лайковой ладони».
Описание переезда в Сибирь, природа Западной Сибири, житье там – потрясающе-увлекательно, причем рассказ ни на минуту не перестает быть человечным и русским, не переходит в областную диковинность и уездные чудачества. За последние три-четыре года «Детство Люверс» – самая значительная и свежая русская проза. Я нисколько не забыл, что за это время выходила «Эпопея» Белого и книги Ремизова и А. Толстого.
Пастернак достаточно пострадал от дружественной критики Эренбурга, а в журнале «Вещь» некий французик из Бордо, вдохновленный тем же критиком, выразился даже приблизительно так, что Россия, мол, погибает и погибнет, но не унывайте: у вас есть Пастернак.
Такой позиции едва ли кто выдержит и едва ли кто будет за нее благодарен.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/35uAxwG1","pageTitle":"Говорящие (Михаил Алексеевич Кузмин) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «Говорящие». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«Говорящие». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Михаил Алексеевич Кузмин","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/35uAxwG1#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"критика","item":"https://bookra.app/genre/6536"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"Говорящие","item":"https://bookra.app/books/35uAxwG1"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/35uAxwG1","url":"https://bookra.app/books/35uAxwG1","name":"«Говорящие». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «Говорящие». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/35uAxwG1#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/35uAxwG1#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/31942e21-a3df-102d-a526-1d76f97d8628/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/35uAxwG1#work","name":"Говорящие","url":"https://bookra.app/books/35uAxwG1","description":"Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры. Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/31942e21-a3df-102d-a526-1d76f97d8628/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["критика","литература 20 века","русская классика"],"sameAs":["https://litres.ru/book/mihail-kuzmin/govoryaschie-311582/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7#person","name":"Михаил Алексеевич Кузмин","url":"https://bookra.app/author/e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%B7%D0%BC%D0%B8%D0%BD%2C_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q460352"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"критика"},{"@type":"Thing","name":"литература 20 века"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/35uAxwG1#edition","url":"https://bookra.app/books/35uAxwG1","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/mihail-kuzmin/govoryaschie-311582/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «Говорящие»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/35uAxwG1","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":786795,"shortId":"35uAxwG1","title":"Говорящие","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/31942e21-a3df-102d-a526-1d76f97d8628/thumbs/1200.webp","annotationText":"Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры. Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Михаил Алексеевич Кузмин","authors":[{"id":"e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","displayName":"Михаил Алексеевич Кузмин","protectedUrl":"/author/e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%B7%D0%BC%D0%B8%D0%BD%2C_%D0%9C%D0%B8%D1%85%D0%B0%D0%B8%D0%BB_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q460352"}],"genres":[{"id":6536,"title":"критика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/6536"},{"id":5304,"title":"литература 20 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5304"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":[],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1970-01-01"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"sourceLanguage","label":"Язык оригинала","value":"0"},{"key":"series","label":"Серия","value":"Заметки о литературе, 6"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[],"authorSummary":null,"hasArtifacts":false,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_786795","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_786795","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_786795","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_786795","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_786795","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_786795"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_786795","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_786795","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_786795","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_786795"},"guestReaderUrl":"/books/35uAxwG1#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","readersCount":0,"adultLabel":"12+","yearLabel":"1989","datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":1,"totalPages":2,"hasPrev":false,"hasNext":true,"prevPageUrl":null,"nextPageUrl":"/books/35uAxwG1?page=2#reader-content","progressLabel":"Страница 1 из 2","sections":[{"id":"id24:0","kind":"heading","text":"Annotation"},{"id":"id24:1","kind":"paragraph","text":"Критическая проза М. Кузмина еще нуждается во внимательном рассмотрении и комментировании, включающем соотнесенность с контекстом всего творчества Кузмина и контекстом литературной жизни 1910 – 1920-х гг. В статьях еще более отчетливо, чем в поэзии, отразилось решительное намерение Кузмина стоять в стороне от литературных споров, не отдавая никакой дани групповым пристрастиям. Выдаваемый им за своего рода направление «эмоционализм» сам по себе является вызовом как по отношению к «большому стилю» символистов, так и к «формальному подходу». При общей цельности эстетических взглядов Кузмина можно заметить, что они меняются и развиваются по мере того, как те или иные явления становятся историей. Так, определенную эволюцию претерпевают взгляды Кузмина на искусство символическое, которое он в 20-е гг. осмысляет более широко и более позитивно, чем в статьях 10-х гг. Несомненно, что война 1914 г. усилила в нем его «франкофильство» и отрицание немецкой культуры как культуры «большого стиля». Более многогранно и гибко он оценивает в 20-е гг. Анатоля Франса как типичного представителя латинской культуры."},{"id":"id24:2","kind":"paragraph","text":"Мы предлагаем вниманию читателя несколько статей разных периодов, отчасти собранных в сборнике «Условности». Остальные статьи – из различных альманахов, журналов и сборников"},{"id":"id24:3","kind":"paragraph","text":"Михаил Кузмин"},{"id":"id24:4","kind":"paragraph","text":"notes"},{"id":"id24:5","kind":"paragraph","text":"1"},{"id":"id23:0","kind":"heading","text":"Михаил Кузмин Говорящие"},{"id":"id23:1","kind":"paragraph","text":"Теперь уже нельзя утверждать, что литература молчит, вольно или невольно. Ряд альманахов московских и петербургских, литературные приложения в некоторых газетах, большая доступность зарубежных русских периодических изданий и отдельно вышедшие книги художественной прозы дают возможность уяснить себе положение русской литературы."},{"id":"id23:2","kind":"paragraph","text":"Конечно, главный интерес возбуждают еще и теперь книги, к литературе никакого отношения не имеющие, характера общественного или воспоминания о последних годах, по большей части и не претендующие на художественное значение."},{"id":"id23:3","kind":"paragraph","text":"Количество и распределение литературного материала, по-видимому, случайно и говорит исключительно о большей или меньшей предприимчивости в смысле сношений данного автора."},{"id":"id23:4","kind":"paragraph","text":"Некоторые имена наводнили рынок и журналы, другие почти отсутствуют. Судить по этому о популярности или успехе преждевременно. Выйдет, что самые популярные прозаики в настоящее время Эренбург, Пильняк и Иванов. Куда популярнее Ремизова, Белого, Сологуба, Замятина и Юркуна."},{"id":"id23:5","kind":"paragraph","text":"Хронологически революционное время совпало с выступлением Пильняка и Серапионовых братьев.[ 1] Я воздержусь от умозаключений, во-первых, потому, что не могу считать год рождения, факт, независимый от воли рождаемого, за показатель какого бы то ни было психологического или политического уклона, а во-вторых, потому, что молодые эти беллетристы покуда демонстрируют исключительно способы изобразительности, заняты всецело развертыванием сюжета, обнажением приема и т. п., так что не только определить их революционность, но заметить даже какую-либо эмоциональную восприимчивость – невозможно. Приемы же их довольно известные и достаточно старые: Гоголь, Лесков, Ремизов, Белый и все это как-то через Замятина. Покуда великолепные перевозочные средства, блестящая тара – но багажа, товару для перевозки что-то не видно. И искать новых сдвигов духа, новых художественных ценностей покуда что приходится у писателей старших: Ремизова, Белого, Ал. Толстого или у писателей, начало которых относится все-таки к дореволюционному периоду – у Юркуна, Замятина и Пастернака."},{"id":"id23:6","kind":"paragraph","text":"Потому что я, по крайней мере, отказываюсь по одним способам изобразительности определять ценность, а тем более новизну или революционность какого бы ни было произведения искусства. Конечно, это обстоятельство не мешает мне видеть незаурядные литературные способности у Пильняка, Вс. Иванова и Никитина."},{"id":"id23:7","kind":"paragraph","text":"Но внешние достоинства при широко распространившемся в настоящее время даже среди самой невежественной публики увлечении формальным подходом, естественно, привлекают к себе большое внимание."},{"id":"id23:8","kind":"paragraph","text":"И я не удивлюсь, если прекрасная, делающая событие в искусстве повесть Б. Пастернака «Детство Люверс» пройдет менее замеченной, чем, скажем, стихи того же автора, несравненно слабейшие, но в которых отдана обильная дань формальному модничанью."},{"id":"id23:9","kind":"paragraph","text":"Рассказ о детстве. За последние годы, не считая А. Франса («Маленький Пьер»), в русской литературе детством усиленно занимались («Детство» Горького, «Детство Никиты» А. Толстого, «Котик Летаев» Белого, «Младенчество» Вяч. Иванова, «Шведские перчатки» Юркуна). Но интерес повести Пастернака не в детской, пожалуй, психологии, а в огромной волне любви, теплоты, прямодушия и какой-то целомудренной откровенности эмоциональных восприятий автора."},{"id":"id23:10","kind":"paragraph","text":"Фабула развивается естественно, но еле заметно, больше предполагается за рядом острых и мелких (как впечатления близоруких людей) картин и сцен, прерываемых философскими размышлениями автора."},{"id":"id23:11","kind":"paragraph","text":"Как ни странно – некоторые страницы, некоторые отношения автора (или его героини) напоминают облегченного Льва Толстого или романы Гете."},{"id":"id23:12","kind":"paragraph","text":"«Мало кто знает и слышит то, что зиждет, ладит и шьет его. Жизнь посвящает очень немногих в то, что она делает с ними. Она слишком любит это дело и за работой разговаривает разве с теми только, кто желает ей успеха и любит ее верстак. Помочь ей не властен никто, помешать может всякий» и т. д."},{"id":"id23:13","kind":"paragraph","text":"Или о солдатах:"},{"id":"id23:14","kind":"paragraph","text":"«Налет бездушия, потрясающий налет наглядности сошел с картины белых палаток; роты потускнели и стали собранием отдельных людей в солдатском платье, которых стало жалко в ту самую минуту, как введенный в них смысл одушевил их, возвысил, сделал близким и обесцветил»."},{"id":"id23:15","kind":"paragraph","text":"Или чудесное чувство:"},{"id":"id23:16","kind":"paragraph","text":"«Внезапная мысль осенила ее. Она вдруг почувствовала, что страшно похожа на маму. Это чувство соединилось с ощущением живой безошибочности, властной сделать замысел фактом, если этого нет еще на лицо, уподобить ее матери одною силой потрясающе-сладкого состояния. Чувство это было пронизывающее, острое до стона. Это было ощущение женщины, изнутри или внутренне видящей свою внешность и прелесть. Женя не могла отдать себе в нем отчета. Она его испытывала впервые. В одном она не ошиблась. Так, взволнованная, отвернувшись от дочери и гувернантки, стояла однажды у окна госпожа Люверс и кусала губы, ударяя лорнеткой по лайковой ладони»."},{"id":"id23:17","kind":"paragraph","text":"Описание переезда в Сибирь, природа Западной Сибири, житье там – потрясающе-увлекательно, причем рассказ ни на минуту не перестает быть человечным и русским, не переходит в областную диковинность и уездные чудачества. За последние три-четыре года «Детство Люверс» – самая значительная и свежая русская проза. Я нисколько не забыл, что за это время выходила «Эпопея» Белого и книги Ремизова и А. Толстого."},{"id":"id23:18","kind":"paragraph","text":"Пастернак достаточно пострадал от дружественной критики Эренбурга, а в журнале «Вещь» некий французик из Бордо, вдохновленный тем же критиком, выразился даже приблизительно так, что Россия, мол, погибает и погибнет, но не унывайте: у вас есть Пастернак."},{"id":"id23:19","kind":"paragraph","text":"Такой позиции едва ли кто выдержит и едва ли кто будет за нее благодарен."}],"toc":[{"id":"id24:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/35uAxwG1#reader-content"},{"id":"id23:0:1","label":"Михаил Кузмин Говорящие","page":1,"pageUrl":"/books/35uAxwG1#reader-content"},{"id":"id23:23:2","label":"notes","page":2,"pageUrl":"/books/35uAxwG1?page=2#reader-content"},{"id":"id22:0:2","label":"Примечания","page":2,"pageUrl":"/books/35uAxwG1?page=2#reader-content"},{"id":"id21:0:2","label":"1","page":2,"pageUrl":"/books/35uAxwG1?page=2#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":761778,"shortId":"0MwAlR5Q","title":"Москва – Петербург","authorLine":"Евгений Иванович Замятин","primaryAuthorId":"86d30380-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/305c929e-4496-11e4-b5cf-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0MwAlR5Q"},{"idCatalog":765839,"shortId":"0cqTmarh","title":"Архаизм в русской живописи","authorLine":"Максимилиан Александрович Волошин","primaryAuthorId":"d319c0a0-fb16-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/dbc8ab4a-eb7f-11e6-9c73-0cc47a1952f2/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0cqTmarh"},{"idCatalog":760549,"shortId":"2QZepmIp","title":"«Александрийские песни» Кузмина","authorLine":"Максимилиан Александрович Волошин","primaryAuthorId":"d319c0a0-fb16-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/11859334-eb7c-11e6-9b47-0cc47a5203ba/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2QZepmIp"},{"idCatalog":786403,"shortId":"20plKOxR","title":"Судьба Льва Толстого","authorLine":"Максимилиан Александрович Волошин","primaryAuthorId":"d319c0a0-fb16-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/237ddd83-04c4-11e4-848e-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/20plKOxR"},{"idCatalog":793014,"shortId":"1A1brFPE","title":"Письмо в Пекин","authorLine":"Михаил Алексеевич Кузмин","primaryAuthorId":"e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/eee6a0a7-a3de-102d-a526-1d76f97d8628/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1A1brFPE"},{"idCatalog":793189,"shortId":"1tUkK2XX","title":"В ночь после битвы","authorLine":"Вацлав Вацлавович Воровский","primaryAuthorId":"e45ce83a-aa6b-11e5-9ffd-0cc47a52085c","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f52d7730-158f-11e7-b088-0cc47a52085c/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1tUkK2XX"},{"idCatalog":792809,"shortId":"1QI5DKCx","title":"Мечтатели","authorLine":"Михаил Алексеевич Кузмин","primaryAuthorId":"e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/e860b6b3-a3de-102d-a526-1d76f97d8628/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1QI5DKCx"},{"idCatalog":786427,"shortId":"12T5UyAH","title":"Откровения детских игр","authorLine":"Максимилиан Александрович Волошин","primaryAuthorId":"d319c0a0-fb16-102b-99a2-0288a49f2f10","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/256ab5b7-04c3-11e4-848e-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/12T5UyAH"},{"idCatalog":793274,"shortId":"4NOVP3Kq","title":"Парнасские заросли","authorLine":"Михаил Алексеевич Кузмин","primaryAuthorId":"e1c138bc-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f7af4f4a-a3de-102d-a526-1d76f97d8628/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/4NOVP3Kq"},{"idCatalog":793538,"shortId":"3qGn7l80","title":"Поэт-воин","authorLine":"Георгий Иванович Чулков","primaryAuthorId":"716141e1-4d60-102c-9c5b-e8b0b7836b8f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/fe60a976-e8da-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3qGn7l80"},{"idCatalog":786587,"shortId":"3zbiCiyf","title":"Тютчев и Аксаков в борьбе с цензурою","authorLine":"Георгий Иванович Чулков","primaryAuthorId":"716141e1-4d60-102c-9c5b-e8b0b7836b8f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2b08420c-e8db-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3zbiCiyf"},{"idCatalog":792920,"shortId":"0j4BCxUI","title":"Последнее слово Достоевского о Белинском","authorLine":"Георгий Иванович Чулков","primaryAuthorId":"716141e1-4d60-102c-9c5b-e8b0b7836b8f","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/ece5908b-e8da-11e0-9959-47117d41cf4b/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0j4BCxUI"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":21,"totalPages":2,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}