Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Николай Степанович Гумилев – выдающийся русский поэт, основатель акмеизма, чьи стихи пронизаны романтизмом и стремлением к неизведанным мирам. В этой антологии собраны его поэтические произведения, от ранних экспериментальных строк до зрелых лирических шедевров, сопровождаемые краткими биографическими заметками. Автор раскрывает его личность как романтика, борца за идеалы и трагической фигуры, чья смерть стала символом упадка эпохи. Чтение позволяет погрузиться в атмосферу русской поэзии начала XX века и понять влияние Гумилева на последующие поколения поэтов.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Николай Гумилевпоэзияакмеизмромантизмпеснибиографияроманлюбовьпамятьпамятка

Читать онлайн

Страница 4 из 24

«Иногда я бываю печален…»

Иногда я бываю печален, Я забытый, покинутый бог, Созидающий, в груде развалин Старых храмов, грядущий чертог. Трудно храмы воздвигнуть из пепла, И бескровные шепчут уста, Не навек ли сгорела, ослепла Вековая, Святая Мечта. И тогда надо мною, неясно, Где-то там в высоте голубой, Чей-то голос порывисто-страстный Говорит о борьбе мировой. «Брат усталый и бледный, трудися! Принеси себя в жертву земле, Если хочешь, чтоб горные выси Загорелись в полуночной мгле. Если хочешь ты яркие дали Развернуть пред больными людьми, Дни безмолвной и жгучей печали В свое мощное сердце возьми. Жертвой будь голубой, предрассветной… В темных безднах беззвучно сгори… …И ты будешь Звездою Обетной, Возвещающей близость зари».

Осень 1905

Людям будущего

Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь – одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть. Издавна люди говорили, Что все они рабы земли И что они, созданья пыли, Родились и умрут в пыли. Но ваша светлая беспечность Зажглась безумным пеньем лир, Невестой вашей будет Вечность, А храмом – мир. Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена – дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.

Осень 1905

Смерть

Нежной, бледной, в пепельной одежде Ты явилась с ласкою очей. Не такой тебя встречал я прежде В трубном вое, в лязганье мечей. Ты казалась золотисто-пьяной, Обнажив сверкающую грудь. Ты среди кровавого тумана К небесам прорезывала путь. Как у вечно жаждущей Астреи, Взоры были дивно глубоки, И неслась по жилам кровь быстрее, И крепчали мускулы руки. Но тебя, хоть ты теперь иная, Я мечтою прежней узнаю. Ты меня манила песней рая, И с тобой мы встретимся в раю.

Осень 1905

«По стенам опустевшего дома…»

По стенам опустевшего дома Пробегают холодные тени, И рыдают бессильные гномы В тишине своих новых владений. По стенам, по столам, по буфетам Все могли бы их видеть воочью, Их, оставленных ласковым светом, Окруженных безрадостной ночью. Их больные и слабые тельца Трепетали в тоске и истоме С той поры, как не стало владельца В этом прежде смеявшемся доме. Сумрак комнат покинутых душен, Тишина с каждым мигом печальней, Их владелец был ими ж задушен В темноте готической спальни. Унесли погребальные свечи, Отшумели прощальные тризны, И остались лишь смутные речи Да рыданья, полны укоризны. По стенам опустевшего дома Пробегают холодные тени, И рыдают бессильные гномы В тишине своих новых владений.

Осень 1905

Песнь Заратустры

Юные, светлые братья Силы, восторга, мечты, Вам раскрываю объятья, Сын голубой высоты. Тени, кресты и могилы Скрылись в загадочной мгле, Свет воскресающей силы Властно царит на земле. Кольца роскошные мчатся. Ярок восторг высоты; Будем мы вечно встречаться В вечном блаженстве мечты. Жаркое сердце поэта Блещет как звонкая сталь. Горе не знающим света! Горе обнявшим печаль!

Осень 1905

«Мне надо мучиться и мучить…»

Мне надо мучиться и мучить, Твердя безумное: «люблю», О миг, страшися мне наскучить, Я царь твой, я тебя убью! О миг, не будь бессильно плоским, Но опали, сожги меня И будь великим отголоском Веками ждущего Огня.

1906

Крест

Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном. В холодном безумье, в тревожном азарте Я чувствовал, будто игра эта – сон. «Весь банк, – закричал, – покрываю я в карте!» И карта убита, и я побежден. Я вышел на воздух. Рассветные тени Бродили так нежно по нежным снегам. Не помню я сам, как я пал на колени, Мой крест золотой прижимая к губам. «Стать вольным и чистым, как звездное небо, Твой посох принять, о, Сестра Нищета, Бродить по дорогам, выпрашивать хлеба, Людей заклиная святыней креста!» Мгновенье… и в зале веселой и шумной Все стихли и встали испуганно с мест, Когда я вошел, воспаленный, безумный, И молча на карту поставил мой крест.

Июнь 1906

«В этом альбоме писать надо длинные…»

Наталье Владимировне Анненской

В этом альбоме писать надо длинные, длинные строки, как нити. Много в них можно дурного сказать, может быть, и хорошего много. Что хорошо или дурно в этом мире роскошных и ярких событий! Будьте правдивы и верьте в дьяволов, если Вы верите в бога. Если ж Вы верите в дьяволов, тех, что веселое, нежное губят, Знайте, что духи живут на земле, духи робкие, бледные, словно намеки, Вы их зовите к себе, и они к Вам придут, вас полюбят, Сказки расскажут о счастьи, правдивые, как эти длинные, длинные строки.

Январь 1906

Страница 4 из 24

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее