Читать бесплатно онлайн

Петр Первый

Автор Алексей Николаевич Толстой

12+20195.5k читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1970-01-01

Язык книгиru

Возрастное ограничение12+

Жанры

историческая литература классика приключенческой литературы литература 20 века русская классика

Темы

Петр Первыйстановление героясоциальная проза

Описание

Книга представляет собой хронику жизни и реформ Петра Первого, начиная с суровых условий крестьянской жизни, через политические интриги и военные кампании, до масштабных проектов модернизации флота и инфраструктуры, показывая, как личные судьбы переплетаются с историческими процессами.

Главный конфликт / проблема

Борьба за власть и модернизация России в условиях внешних и внутренних конфликтов, включая политические интриги, военные кампании и социальные волнения.

Ключевые идеи

Экономические трудности крестьян и помещиков в начале XVII века
Политическая нестабильность и борьба за власть после смерти царя Федора Алексеевича
Конфликт между ополчением и стражами, приводящий к убийству Хованского
Петр проявляет любознательность и открытость к иностранным влияниям, одновременно сталкиваясь с внутренними конфликтами
Петр впервые испытывает пьянство и страсть к женщинам
Танцы и музыка становятся средством самовыражения и смущения
Питание и алкоголь усиливают эмоциональные переживания
Военные и дворяне разрабатывают заговоры против царя
Конфликт в храме вокруг иконы и попытки Софьи отнять её
Петр выступает посредником, пытаясь предотвратить насилие и сохранить порядок
Внутренние интриги и борьба за власть в Москве
Финансовые трудности и запросы средств для армии

Вывод

Петр Первый сумел преобразовать Россию, но столкнулся с многочисленными трудностями, которые требовали постоянных реформ и адаптации к меняющимся обстоятельствам.

Кому полезна

историки
ученики истории
военные специалисты
профессионалы в области управления

Главные темы

Модернизация России
Военные реформы
Политические интриги
Личное и государственное

Персонажи

Петр I — Пётр прибывает в Москву, сталкиваясь с бунтом стрелецов, подавляет восстание, инициирует развитие торговли и судостроения, получает грамоту Баженых, участвует в строительстве корабля «Крепость», ведёт дипломатические переговоры с Турцией и Европой, реагирует на поражение, осознаёт необходимость реформ и модернизации.
Софья — Софья принимает меры по защите Москвы, назначает командиров, скрывает личные отношения, пытается отнять икону, участвует в конфликте в храме, стремится собрать стрелецкие батальоны для отступления к Троице, но сталкивается с сопротивлением.
Василий Волков — Владельц усадьбы, сталкивается с финансовыми трудностями, вынужден брать займы у монахов, защищает указ и не поддаётся давлению со стороны стрелцов.
Лефорт — Помогает Пету в пьянстве, приглашает к танцу, опытный офицер, помогает в организации путешествия и переговорах с иностранцами.
Овсей Ржов — Служит в армии, обеспокоен судьбой, скептически относится к указу, пытается использовать ситуацию в своих интересах.
Никита Гладкий — Служит в рядах стрелцов, сообщает о планах сожжения дворца, участвует в допросе Волкова, становится ключевым игроком.
Гордон — Опытный военный, поддерживает Петра в планировании укреплений и минных подкопов, отказывается позволить стрелецам войти в город, защищая Москву.
Андрей Голиков — Путешествует к старцу Нектарию, участвует в обсуждении военных действий, рассказывает о победе над шведами.
Корнелий Крейс — Участвует в переговорах с турецкими и европейскими офицерами, обсуждает стратегию и поставки.
Андрей Денисов — Крепкий старец, ведёт группу, кормит их, делится воспоминаниями, обеспечивает поставку железа и ресурсов для строительства кораблей.
Нартов — Обеспечивает снабжение, обсуждает с Петром вопросы логистики, организует шатра.
Федор Алексеевич — Смерть которого приводит к политической нестабильности и борьбе за власть.

Цитаты

«Санька соскочила с печи, задом ударила в забухшую дверь…»
«Смерть царя Федора Алексеевича и последующая борьба за власть между Иваном и Петром.»
«Ложь! Не будь меня, — давно бы в Москве по колена в крови ходили…»
«Снос столба на Красной площади и возвращение вольных грамот»
Петр сидел за столом с женщинами, а Лефорт поднес ему анисовую.
Анхен, держа в опущенных руках платочек, глядела, точно просила о чем-то.
Переображественное
Петр Алексеевич, послушай меня, дурака…
«Стольник царя Петра, с царским указом…»
«Отрубить голову, — сказала она хриповато. Никита Гладкий и караульный поволокли Волкова во двор. «Палачи!» — закричал Никита.»

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 5 из 225

Софья схватилась за затылок и закричала пронзительно, дико, — завыла низким голосом. Закричали ее сестры… Царица Марфа Матвеевна упала ничком на лавку. К ней подошел старший брат ее, Федор Матвеевич Апраксин, рослый и тучный, в шубе до пят, — стал гладить царицу по спине. К патриарху подбежал Языков, припал и потянул за руку. Патриарх, Языков, Лихачев и Голицын быстро вышли в тронную палату. Бояре стадом двинулись к ним, размахивая рукавами, выставляя бороды, без стыда выкатывая глаза: «Что, ну что, владыко?..»

— Царь Федор Алексеевич преставился с миром… Бояре, поплачем…

Его не слушали, — теснясь, пихаясь в дверях, бояре спешили к умершему, падали на колени, ударялись лбом о ковер и, приподнявшись, целовали уже сложенные его восковые руки. От духоты начали трещать и гаснуть лампады. Софью увели. Василий Васильевич скрылся. К Языкову подошли: братья князья Голицыны, Петр и Борис Алексеевичи, черный, бровастый, страшный видом князь Яков Долгорукий и братья его Лука, Борис и Григорий. Яков сказал:

— У нас ножи взяты и панцири под платьем… Что ж, кричать Петра?

— Идите на крыльцо, к народу. Туда патриарх выйдет, там и крикнем… А станут кричать Ивана Алексеевича, — бейте воров ножами…

Через час патриарх вышел на красное крыльцо и, благословив тысячную толпу — стрельцов, детей боярских, служилых людей, купцов, посадских, спросил, — кому из царевичей быть на царстве? Горели костры. За Москвой-рекой садился месяц. Его ледяной свет мерцал на куполах. Из толпы крикнули:

— Хотим Петра Алексеевича…

И еще хриплый голос:

— Хотим царем Ивана…

На голос кинулись люди, и он затих, и громче закричали в толпе: «Петра, Петра!..»

7

На Данилином дворе два цепных кобеля рванулись на Алешку, задохнулись от злобы. Девчонка с болячками на губах, в накинутой на голову шубейке, велела ему идти по обмерзлой лестнице наверх, в горницу, сама хихикнула ни к чему, шмыгнула под крыльцо, в подклеть, где в темноте горели дрова в печи.

Алешка, поднимаясь по лестнице, слушал, как кто-то наверху кричит дурным голосом… «Ну, — подумал он, — живым отсюда не уйти…» Ухватился за обструганную чурочку на веревке, — едва оторвал от косяков забухшую дверь. В нос ударило жаром натопленной избы, редькой, водочным духом. Под образами у накрытого стола сидели двое — поп с косицей, рыжая борода — веником, и низенький, рябой, с вострым носом.

— Вгоняй ему ума в задние ворота! — кричали они, стуча чарками.

Третий, грузный человек, в малиновой рубахе распояской, зажав между колен кого-то, хлестал его ремнем по голому заду. Исполосованный, худощавый зад вихлялся, вывертывался. «Ай-ай, тятька!» — визжал тот, кого пороли. Алешка обмер.

Рябой замигал на Алешку голыми веками. Поп разинул большой рот, крикнул густо:

— Еще чадо, лупи его заодно!

Алешка уперся лаптями, вытянул шею. «Ну, пропал…» Грузный человек обернулся. Из-под ног его, подхватив порточки, выскочил мальчик, с бело-голубыми круглыми глазами. Кинулся в дверь, скрылся. Тогда Алешка, как было приказано, повалился в ноги и три раза стукнулся лбом. Грузный человек поднял его за шиворот, приблизил к своему лицу — медному, потному, обдал жарким перегаром:

— Зачем пришел? Воровать? Подглядывать? По дворам шарить?

Алешка, стуча зубами, стал сказывать про Тыртова. У медного человека надувались жилы, — ничего не понимал… «Какой Тыртов? Какого коня? Так ты за конем пришел? Конокрад?..» Алешка заплакал, забожился, закрестился трехперстно… Тогда медный человек бешено схватил его за волосы, поволок, топча сапогами, вышиб ногою дверь и швырнул Алешку с обледенелой лестницы…

— Выбивай вора со двора, — заорал он, шатаясь, — Шарок, Бровка, взы его…

Нагибаясь в дверях, как бык, Данила Меньшиков вернулся к столу. Сопя, налил чарки. Щепотью захватил редьки.

— Ты, поп, писание читал, ты знать должен, — загудел он, — сын у меня от рук отбился… Заворовался вконец, сучий выкидыш. Убить мне, что ли, его? Как по писанию-то? А?

Поп Филька ответил степенно:

— По писанию будет так: казни сына от юности его, и покоит тя на старость твою. И не ослабляй, бия младенца; аще бо жезлом биеши его, не умрет, но здоровее будет; учащай ему раны — бо душу избавляеши от смерти…

— Аминь, — вздохнул востроносый…

— Погоди, — отдышусь, я его опять позову, — сказал Данила. — Ох, плохо, ребята… Что ни год — то хуже. Дети от рук отбиваются, древнего благочестия нет… Царское жалованье по два года не плочено… Жрать нечего стало… Стрельцы грозятся Москву с четырех концов поджечь… Шатание великое в народе… Скоро все пропадем…

Рябой, востроносый, начетчик Фома Подщипаев, сказал:

— Никониане [1] древнюю веру сломали, а ею (поднял палец) земля жила… Новой веры нет… Дети в грехе рождаются, — хоть его до смерти бей, что ж из того: в нем души нет… Дети века сего… Никониане. Стадо без пастыря, пища сатаны… Протопоп Аввакум писал: «А ты ли, никониан, покушаешься часть Христову соблазнить и в жертву с собою отцу своему, дьяволу, принести»… Дьяволу! (Опять поднял палец). И далее: «Кто ты, никониан? Кал еси, вонь еси, пес еси смрадный…»

— Псы! — Данила бухнул по столу.

— Никонианские попы да протопопы в шелковых рясах ходят, от сытости щеки лопаются, псы проклятые! — сказал поп Филька.

Фома Подщипаев, выждав, когда кончат браниться, проговорил опять:

— И о сем сказано у протопопа Аввакума: «Друг мой, Иларион, архиепископ рязанской! Вспомни, как жил Мелхиседек в чаще леса на горе Фаворской. Ел ростки древес и вместо пития росу лизал. Прямой был священник, не искал ренских и романеи, и водок, и вин процеженных, и пива с кардамоном. Друг мой, Иларион, архиепископ рязанской. Видишь ли, как Мелхиседек жил. На вороных в каретах не тешился, ездя. Да еще и был царской породы. А ты кто, попенок?.. В карету садишься, растопыришься, что пузырь на воде, сидя в карете на подушке, расчесав волосы, что девка, да и едешь, выставя рожу, по площади, чтоб черницы-ворухи любили… Ох, ох, бедной… Явно ослепил тебя дьявол… И не видал ты и не знаешь духовного жития»…

Закрыв глаза, поп Филька затряс щеками, засмеялся. Данила еще налил. Выпили.

— Стрельцы уж никонианские книги рвут и прочь мечут, — сказал он. — Дал бы бог — стрельцы за старину встали…

Он обернулся. Залаяли кобели. Заскрипели ступени крыльца. За дверью произнесли Исусову молитву. «Аминь», — ответили трое собеседников. Вошел высокий стрелец Пыжова полка, Овсей Ржов, шурин Данилы. Перекрестился на угол. Отмахнул волосы.

— Пируете! — сказал спокойно. — А какие дела делаются наверху, вы не знаете?.. Царь помер… Нарышкины с Долгорукими Петра крикнули… Вот это беда, какой не ждали… Все в кабалу пойдем к боярам да к никонианам…

Страница 5 из 225

Назад 1…4 5 6…225 Далее