Читать бесплатно онлайн

Anna Karenina

Автор Лев Николаевич Толстой

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Дата написания1876-12-31

Язык книгиen

Язык оригиналаru

Возрастное ограничение12+

Жанры

классическая проза литература 19 века русская классика

Описание

В романе описывается сложная семейная и общественная жизнь в России XIX века: конфликт между личными чувствами и общественными ожиданиями, любовные интриги, политические и социальные изменения, а также внутренний рост главных героев.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт заключается в противостоянии личных желаний Анны Карениной и её брака с Алексеем, а также в столкновении семейных и общественных ожиданий с внутренним ростом и поиском смысла у главных героев.

Ключевые идеи

Сложность семейных отношений и влияние неверности
Проблема прощения и ответственности
Конфликт между личными чувствами и общественными ожиданиями
Различия между сельской и городской жизнью
Влияние балов на социальные взаимодействия и личные тайны
Самоосуждение и поиск искупления Левина
Эмоциональный кризис Анны и её стремление к переменам
Медицинские решения и их влияние на семейные отношения
Проблемы управления поместьем и планирование сельского хозяйства
Левин стремится к научному подходу в сельском хозяйстве.
Продажа леса символизирует экономическую несправедливость.
Вронский испытывает внутренний конфликт между любовью к Анне и общественными ожиданиями.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что личные решения, даже самые трагические, формируют судьбу и влияют на общество, подчеркивая необходимость баланса между личной свободой и общественными обязанностями.

Кому полезна

Любители классической литературы
Писатели и исследователи человеческой психологии
Люди, интересующиеся историей и обществом XIX‑века

Главные темы

Любовные отношения и семейные конфликты
Социальные и политические изменения
Внутренний рост и духовные поиски

Персонажи

Анна Каренина — Доверенное лицо, может стать посредником в примирении. Покидает Москву, переживает эмоциональный кризис, встречается с Вронским. Чувствуется внутренний конфликт и отчаяние, ищет выход из брака, сталкивается с юридическими и эмоциональными трудностями, обсуждает развод, роль Вронского и писательскую деятельность.
Алексей Александрович — Беспокоится о неверности жены, пытается понять свои чувства. Скрывает подозрения в отношении Анны, контролирует её поведение. Размышляет о браке, рассматривает варианты выхода, пишет письмо Анне. После ухода жены испытывает депрессию, ищет духовную поддержку и ответственность за сына.
Вронский — Богатый, красивый, умный, но также «покоритель» и «любитель». Встречается с Анной в поезде, приезжает в Москву. Переживает внутренний конфликт между любовью к Анне и общественными ожиданиями. Стремится к гармонии, разрабатывает план по управлению финансами, ставит под угрозу семейные отношения. Сдержан, но внутренне конфликтует. Отправил телеграмму, обещая вернуться.
Константин Левин — Глубоко переживает о судьбе Кити и о том, как его идеи могут изменить жизнь крестьян. Разочарован системой, ищет новые пути организации труда и духовного роста. Столкнулся с бытовыми трудностями и конфликтами в браке с Кити. Стремится к свободе и справедливости, испытывает внутренний конфликт между разумом и верой.
Китти — Страдает от болезни, отказывается от лечения, переживает о репутации и отношениях с Вронским. Вдохновляется Ванеркой, начинает внутреннее преобразование. Встреча с Левином помогает принять решение о смене жизни. Обсуждает брачные планы, семейные обязанности, заботится о семье и детях.
Долли — Новая мама, переживает за семейные отношения, подозревает мужа в неверности. Пытается поддержать Анну, но разговоры остаются поверхностными. Участвует в семейных и общественных обсуждениях, заботится о детях, использует влияние, чтобы убедить в необходимости развода и легализации детей.
Степан Аркадьевич — Практичный и дружелюбный, помогает Левину в делах, поддерживает идеи. Энергичный, общительный, опытный охотник. Хорошо воспитанный, но склонен к легкомысленному поведению, осознаёт вину и ищет прощение. Предлагает Анне рассмотреть развод.
Лидия Ивановна — Предлагает помощь в управлении домом, вводит Алексея в религиозные размышления. Предоставляет моральную поддержку и помогает в воспитании сына.
Михаилов — Участвует в разговоре о машинах и политике.
Михаил Васильевич Слудин — Профессиональный помощник Алексея, но не близкий друг.
Вассенка — Помогает в посеве, обсуждает методы и качество работы.
Мишка — Участвует в посеве и обсуждает качество работы.

Цитаты

Счастливые семьи все одинаковы; каждая несчастная семья несчастна по‑своему.
Она сидела, как будто в ожидании, с письмом в руке, смотря на него с выражением ужаса, отчаяния и возмущения.
«Всё, что делает цивилизацию, – это превращать всё в источник удовольствия».
«Я – дикарь. Моя дикость проявляется в том, что я ушёл из Москвы, но теперь возвращаюсь».
«Он говорил, что он хотел отдать всё имущество своему брату, что он сделал нечто необычное, когда был совсем ребёнком, спас женщину из воды. Он герой, в самом деле».
«Я не буду оставаться, я думаю, что завтра пойду».
«Yes, she was bound to choose him. So it had to be, and I cannot complain of anyone or anything.»
«I will tell him everything, without reserve, and I will make him speak without reserve, too, and I’ll show him that I love him, and so understand him.»
"Но она могла бы не согласиться, если бы не было другого"
"Я хочу, чтобы ты пошёл в Москву и попросил прощения Кити"

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 293 из 294

And though he thought at once how senseless was his prayer that they should not have been killed by the oak which had fallen now, he repeated it, knowing that he could do nothing better than utter this senseless prayer.

Running up to the place where they usually went, he did not find them there.

They were at the other end of the copse under an old lime-tree; they were calling him. Two figures in dark dresses (they had been light summer dresses when they started out) were standing bending over something. It was Kitty with the nurse. The rain was already ceasing, and it was beginning to get light when Levin reached them. The nurse was not wet on the lower part of her dress, but Kitty was drenched through, and her soaked clothes clung to her. Though the rain was over, they still stood in the same position in which they had been standing when the storm broke. Both stood bending over a perambulator with a green umbrella.

"Alive? Unhurt? Thank God!" he said, splashing with his soaked boots through the standing water and running up to them.

Kitty’s rosy wet face was turned towards him, and she smiled timidly under her shapeless sopped hat.

"Aren’t you ashamed of yourself? I can’t think how you can be so reckless!" he said angrily to his wife.

"It wasn’t my fault, really. We were just meaning to go, when he made such a to-do that we had to change him. We were just…" Kitty began defending herself.

Mitya was unharmed, dry, and still fast asleep.

"Well, thank God! I don’t know what I’m saying!"

They gathered up the baby’s wet belongings; the nurse picked up the baby and carried it. Levin walked beside his wife, and, penitent for having been angry, he squeezed her hand when the nurse was not looking.

Chapter 18

During the whole of that day, in the extremely different conversations in which he took part, only as it were with the top layer of his mind, in spite of the disappointment of not finding the change he expected in himself, Levin had been all the while joyfully conscious of the fulness of his heart.

After the rain it was too wet to go for a walk; besides, the storm clouds still hung about the horizon, and gathered here and there, black and thundery, on the rim of the sky. The whole party spent the rest of the day in the house.

No more discussions sprang up; on the contrary, after dinner every one was in the most amiable frame of mind.

At first Katavasov amused the ladies by his original jokes, which always pleased people on their first acquaintance with him. Then Sergey Ivanovitch induced him to tell them about the very interesting observations he had made on the habits and characteristics of common houseflies, and their life. Sergey Ivanovitch, too, was in good spirits, and at tea his brother drew him on to explain his views of the future of the Eastern question, and he spoke so simply and so well, that everyone listened eagerly.

Kitty was the only one who did not hear it all – she was summoned to give Mitya his bath.

A few minutes after Kitty had left the room she sent for Levin to come to the nursery.

Leaving his tea, and regretfully interrupting the interesting conversation, and at the same time uneasily wondering why he had been sent for, as this only happened on important occasions, Levin went to the nursery.

Although he had been much interested by Sergey Ivanovitch’s views of the new epoch in history that would be created by the emancipation of forty millions of men of Slavonic race acting with Russia, a conception quite new to him, and although he was disturbed by uneasy wonder at being sent for by Kitty, as soon as he came out of the drawing room and was alone, his mind reverted at once to the thoughts of the morning. And all the theories of the significance of the Slav element in the history of the world seemed to him so trivial compared with what was passing in his own soul, that he instantly forgot it all and dropped back into the same frame of mind that he had been in that morning.

He did not, as he had done at other times, recall the whole train of thought – that he did not need. He fell back at once into the feeling which had guided him, which was connected with those thoughts, and he found that feeling in his soul even stronger and more definite than before. He did not, as he had had to do with previous attempts to find comforting arguments, need to revive a whole chain of thought to find the feeling. Now, on the contrary, the feeling of joy and peace was keener than ever, and thought could not keep pace with feeling.

He walked across the terrace and looked at two stars that had come out in the darkening sky, and suddenly he remembered. "Yes, looking at the sky, I thought that the dome that I see is not a deception, and then I thought something, I shirked facing something," he mused. "But whatever it was, there can be no disproving it! I have but to think, and all will come clear!"

Just as he was going into the nursery he remembered what it was he had shirked facing. It was that if the chief proof of the Divinity was His revelation of what is right, how is it this revelation is confined to the Christian church alone? What relation to this revelation have the beliefs of the Buddhists, Mohammedans, who preached and did good too?

It seemed to him that he had an answer to this question; but he had not time to formulate it to himself before he went into the nursery.

Kitty was standing with her sleeves tucked up over the baby in the bath. Hearing her husband’s footstep, she turned towards him, summoning him to her with her smile. With one hand she was supporting the fat baby that lay floating and sprawling on its back, while with the other she squeezed the sponge over him.

"Come, look, look!" she said, when her husband came up to her. "Agafea Mihalovna’s right. He knows us!"

Mitya had on that day given unmistakable, incontestable signs of recognizing all his friends.

As soon as Levin approached the bath, the experiment was tried, and it was completely successful. The cook, sent for with this object, bent over the baby. He frowned and shook his head disapprovingly. Kitty bent down to him, he gave her a beaming smile, propped his little hands on the sponge and chirruped, making such a queer little contented sound with his lips, that Kitty and the nurse were not alone in their admiration. Levin, too, was surprised and delighted.

The baby was taken out of the bath, drenched with water, wrapped in towels, dried, and after a piercing scream, handed to his mother.

"Well, I am glad you are beginning to love him," said Kitty to her husband, when she had settled herself comfortably in her usual place, with the baby at her breast. "I am so glad! It had begun to distress me. You said you had no feeling for him."

"No; did I say that? I only said I was disappointed."

"What! disappointed in him?"

"Not disappointed in him, but in my own feeling; I had expected more. I had expected a rush of new delightful emotion to come as a surprise. And then instead of that – disgust, pity…"

Страница 293 из 294

Назад 1…292 293 294 Далее