Загрузка...
Пуритане — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Пуритане

Автор Вальтер Скотт
0+447 читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
пуританешотландиярелигияисторияполитикапресвитерианреволюциясеверная Европапутешествиясмерть

Описание

Книга «Пуритане» описывает судьбы людей, живших в Шотландии во времена религиозных конфликтов XVII–XVIII веков, через призму личных историй, борьбы за веру и памяти о мученичестве. Главный герой, Мортон, сталкивается с внутренним конфликтом между любовью, долгом и верой, а также участвует в военных действиях и политических интригах, которые отражают более широкие исторические процессы. Автор соединяет повествование о каменотесе-старике, о борьбе с преследованием, о спасении пленников и о попытках мира, чтобы показать, как личные и общественные ценности переплетаются в эпоху перемен.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между религиозными убеждениями и государственной властью, а также внутренний конфликт Мортон между любовью к Эдит и долгом перед обществом и верой.

Ключевые идеи

  • Кладбищенский Старик – скромный каменотес, посвятивший жизнь восстановлению надгробий мучеников ковенантеров
  • История преследований ковенантеров в 1685‑м году и «Темница вигов» как символ мученичества
  • Семейные связи и эмиграция, отражающие влияние религиозных убеждений на судьбы людей
  • Конфликт между религиозными убеждениями и законами
  • Личная ответственность и внутренний конфликт героя
  • Проблема убежища и поддержки чужих в опасных условиях
  • Нужда и поиск приюта могут привести к конфликту с властями.
  • Религиозные убеждения и политические интриги переплетаются в повседневной жизни.
  • Служба и честность часто сталкиваются с требованиями закона и личной выгоды.
  • Стремление к спасению заключённого в условиях политической опасности.
  • Использование хитрости и скрытности как средства обхода охраны.
  • Влияние религиозных и политических конфликтов на личные решения.

Вывод

Книга приводит к выводу о том, как память о мученичестве и вера влияют на судьбы людей, подчёркивая цену свободы и важность сохранения исторической памяти.

Кому полезна

  • Историки и студенты истории Шотландии
  • Читатели, интересующиеся религиозной и военной историей
  • Люди, ищущие вдохновение в личных историях о вере и стойкости

Главные темы

  • Религиозные преследования и ковенантеры
  • Исторический контекст Шотландии XVII–XVIII веков
  • Личная борьба между любовью, долгом и верой
  • Военные конфликты и политические интриги

Цитаты

  • "\"Кладбищенский Старик\" — это человек, который, отказавшись от денег, странствует по Шотландии, очищая могилы и высечая надписи."
  • "\"Темница вигов\" — символ мученичества, где в 1685 году сотни людей были заключены за религиозные убеждения."
  • "Если вы наш человек и дорожите жизнью, то не езжайте нынешней ночью этим ущельем. На тропе залег лев."
  • "Я не берусь ни опровергать ваши обвинения правительства, ни признать их справедливыми."
  • «Мы уже слышали об этом несчастье, но надеялись, что слух о нем ложен.»
  • «Я убежден, что исполнители этого злодейского преступления содеяли безрассудное и вредное дело.»
  • «Молодой Милнвуд! — воскликнула в ужасе мисс Белленден. — Молодой Милнвуд! Непостижимо, совершенно непостижимо!»
  • «Том Хеллидей говорит, что дело идет о жизни мистера Гарри, потому что он укрыл одного из пяти джентльменов, покончивших с этим старикашкой архиепископом.»
  • Но что виною, — вопрошал он себя, — что виною тому, что я не могу предстать перед всеми и открыто, как подобает мужчине, добиваться своего, а жду, пока меня обведут вокруг пальца?
  • О полковник, — воскликнула она, — пощадите его юную жизнь!

Сводка по автору из Wikidata

1771–1832. Walter Scott. британский писатель, поэт и драматург (1771–1832)

Читать онлайн

Страница 1 из 147

Вальтер Скотт Пуритане

ВВЕДЕНИЕ

В конце прошлого века в Шотландии был хорошо известен один весьма примечательный человек по прозванию «Кладбищенский Старик». Роберт Патерсон — таково его настоящее имя — был, как говорят, уроженцем Клозбернского прихода в Дамфризшире и, вероятно, каменотесом — во всяком случае, он сызмальства был приучен владеть резцом. Неизвестна, что побудило его уйти из дому и пуститься странствовать по Шотландии, уподобляясь паломнику, — домашние ли неурядицы или глубокое и проникновенное ощущение того, что он считал своим долгом. Известно только, что не нужда толкнула его на эти скитания, ибо он решительно отказывался от денежной помощи и лишь позволял себе пользоваться гостеприимством, которое ему всюду охотно оказывали, а если случалось, что никто не приглашал его к себе в дом, у него всегда бывало достаточно денег для удовлетворения своих скромных потребностей. Его внешность и излюбленное — вернее, единственное — занятие подробно описываются в «предварительной» главе предлагаемого романа.

Лет тридцать назад, а то и побольше, автор встретился с этой необыкновенной личностью на кладбище в Даннотере, приехав сюда на день-другой к ныне покойному мистеру Уокеру, ученому и уважаемому приходскому священнику, чтобы осмотреть развалины Даннотерского замка, а заодно и памятники старины в ближайших окрестностях. Там же оказался за своим обычным, побуждавшим его к вечным скитаниям занятием и Кладбищенский Старик, ибо замок и приходское кладбище в Даннотере, хотя они и находятся во враждебном ковенантерам округе Мернс, являются для камеронцев своего рода святынею из-за мучений, которые здесь претерпели их предки во времена Иакова II.

В 1685 году, когда Аргайл угрожал высадкой в Шотландии, а Монмут готовился вторгнуться в пределы Западной Англии, Тайный совет Шотландии, принимая в связи с этим крутые меры, велел арестовать в южных и западных провинциях более ста человек, многих вместе с женами и детьми, полагая, что вследствие своих религиозных воззрений они враждебны правительству. Узников, обращаясь с ними, точно со стадом волов, погнали на север, — впрочем, о волах проявляют заботу, между тем как до насущных потребностей этих людей никому не было дела. В конце концов их заперли в подземелье Даннотерского замка; окно их темницы было пробито в скале, нависшей на большой высоте над Северным морем. Они немало выстрадали в пути; их оскорбляли, над ними всячески измывались северные прелатисты; их преследовали насмешками, издевательствами и шуточными песенками скрипачи и волынщики, сбегавшиеся со всех сторон на дорогу, чтобы потешиться вдоволь над теми, кто с такой нетерпимостью относился к их роду занятий. Даже в мрачной темнице их не оставляли в покое. Сторожа требовали с них плату за каждую оказанную ими услугу, даже за воду, и когда некоторые из узников противились столь наглому требованию, настаивая на своем праве получать ее безвозмездно, поскольку она необходима для поддержания жизни, их тюремщики выливали ее на пол, утверждая, что «если они обязаны приносить воду для ханжей-вигов, то никто их не может заставить бесплатно давать им кувшины и кружки».

В этой тюрьме, которая и поныне называется «Темницею вигов», многие из заключенных погибли от болезней, обычных в подобных местах, а другие переломали себе руки и ноги или разбились насмерть, пытаясь бежать из своего страшного заточения. После революции над могилами этих несчастных их друзья воздвигли памятник с подобающей эпитафией.

Эту своеобразную усыпальницу вигов-мучеников глубоко чтят их потомки, как бы далеко от места их заключения и погребения они ни проживали. Мой друг, достопочтенный мистер Уокер, рассказывал мне, что лет сорок тому назад, путешествуя по Южной Шотландии, он имел несчастье заблудиться в лабиринте дорог и тропинок, пересекающих во всех направлениях обширную пустошь близ Дамфриза, именуемую Лохарские Мхи; выбраться оттуда человеку чужому без посторонней помощи почти невозможно. Между тем найти провожатого было делом нелегким, так как все, кто встречался ему на пути, усердно копали торф, а это работа первостепенной важности, и ее нельзя прерывать. Мистеру Уокеру удалось добиться лишь нескольких малопонятных ему указаний на южном диалекте, который значительно отличается от мернского говора. Он начал уже тревожиться, не находя выхода из этого трудного положения, и обратился наконец к фермеру побогаче, занятому, как все, копанием торфа на зиму. Вначале старик, подобно другим, отказался проводить мистера Уокера, ссылаясь на неотложность своей работы, но, проникнувшись уважением к сану своего собеседника и увидев, что тот совершенно растерян, спросил:

— Вы, сударь, священник?

Мистер Уокер ответил утвердительно.

— Судя по вашей речи, вы с севера?

— Вы правы, друг мой, — отозвался священник.

— Разрешите спросить, не приходилось ли вам слышать о месте, прозываемом Даннотер?

— Мне полагалось бы кое-что знать о нем, друг мой, — сказал мистер Уокер, — я много лет был священником этого прихода.

— Рад это слышать, — оживился дамфризширец, — потому что один из моих близких родичей лежит там на кладбище, и на его могиле как будто есть памятник. Дорого я дал бы за то, чтобы узнать, цел ли еще этот памятник.

— Ваш родственник был, наверно, из тех, кто погиб в замке, в «Темнице вигов»; кроме них, на нашем кладбище покоится очень мало южан, и ни у кого из этих южан, насколько я знаю, нет могильного памятника.

— Именно, именно, — сказал камеронец (старый фермер принадлежал к этой секте). Он отложил лопатку, надел куртку и со всей искренностью предложил проводить священника, даже если его дневной урок и останется недоделанным. Мистер Уокер, по его словам, сторицею вознаградил его за этот урон, прочитав ему эпитафию, которую знал наизусть. Старик был в восторге, услышав имя своего деда или прадеда среди имен братьев-страдальцев, и, выведя мистера Уокера на сухую и безопасную дорогу, отказался от вознаграждения, лишь попросив дать ему копию с эпитафии.

Слушая этот рассказ и осматривая упомянутый памятник, я впервые увидел Кладбищенского Старика; занятый своим обычным трудом, он очищал от наросшего мха и подправлял орнаменты и эпитафии на могильных плитах. Его наружность и одежда были точно такими, как они описаны в предлагаемом романе. Мне захотелось поближе узнать эту необыкновенную личность, и я рассчитывал, что смогу это сделать, так как Кладбищенский Старик остановился в доме гостеприимного веротерпимого пастора. Но хотя мистер Уокер и пригласил его выпить с нами после обеда стопочку водки, к которой, как поговаривали, старик не испытывал особого отвращения, все же он не пожелал говорить со всею откровенностью о своем неизменном занятии. Он был в дурном настроении, и, по его словам, ему было в тягость поддерживать с нами беседу.

Страница 1 из 147

Назад12147Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее