Загрузка...
Не убий — обложка книги
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

В книге «Не убий» автор Леонид Николаевич Андреев рисует мрачную картину жизни простых людей, погружённых в финансовую нестабильность, страх смерти и социальные конфликты, которые разворачиваются в серии сатирических сцен, от тяжёлой обстановки в доме до хаотической свадьбы и ночных разборок.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги заключается в столкновении персонажей из разных социальных слоёв, их страхах и желании защитить собственные интересы, что приводит к конфликтам о наследстве, браке и личной безопасности.

Ключевые идеи

  • Финансовая нестабильность и страх потерять всё
  • Тревога перед смертью и поиск смысла жизни
  • Социальные иерархии и конфликт между владельцем и работниками
  • Внутренний конфликт и признание вины
  • Социальные ожидания и договоры в браке
  • Роль религиозных ритуалов в личных решениях
  • Свадьба как театральный спектакль, где все гости – актеры.
  • Контраст между социальным статусом и реальностью события.
  • Контраст между чистой и грязной половиной дома подчёркивает внутренний конфликт персонажей.
  • Пьянство и безумие создают атмосферу неопределённости и опасности.
  • Угрозы убийства и страх Маргариты усиливают напряжение сцены.
  • Ночная интрига в доме княгини приводит к конфликту и подозрениям.

Вывод

Книга оставляет ощущение неопределённости и критики социальных структур, подчёркивая, что в мире, где страх и ирония переплетаются, каждый ищет своё место и спасение.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской литературой и сатирой
  • Люди, изучающие социальные и психологические аспекты человеческого поведения
  • Любители глубоких и многослойных художественных произведений

Главные темы

  • Финансовая нестабильность и страх смерти
  • Социальные конфликты и ирония
  • Сатирический взгляд на аристократию и брачные договоры

Персонажи

  • Василиса Петровна — Старая женщина, обеспокоенная сбережениями и страхом смерти, сохраняет достоинство, но чувствует уязвимость. Обсуждает с Яковом признание вины и условия брака, участвует в торжестве, пытается управлять ситуацией среди непредсказуемых гостей.
  • Яков — Простой человек, поддерживающий Василису, предлагающий пить, но раздражённый и беспокойный. Готов к признанию вины, обсуждает мечты и социальные различия, играет на гармонике, сообщает о преследовании и участвует в панике.
  • Феофан — Приносит водку, добавляет комический элемент, обсуждает приключения, скептически относится к жизни, тяжело дышит, говорит о смерти и убийстве, поддерживает Якова.
  • Маргарита — Старая женщина, укутанная в платок, пытается успокоить Василису, чувствует угрозу от Кулабухова, старается избежать опасности.
  • Иван Алексеевич Зайчиков — Бывший предприниматель, обсуждает статус, условия и личные качества, выражает сомнения, заявляет, что умирает, обвиняет княгиню в убийстве.
  • Кулабухов — Высокомерный и агрессивный, угрожает Василисе, спорит о наследстве, пытается контролировать ситуацию.
  • Князь де-Бурбоньяк де-Лантенак — Показывает статус, но пьян, участвует в обсуждении брака, взаимодействует с Зайчиковым и другими гостями.
  • Нюша — Молодая девка, пытается убедить Маргариту присоединиться к веселью, но Маргарита отказывается.
  • Фанни Карловна — Следит за порядком и светом в доме, пытается успокоить гостей.
  • Мери — Готовит постель и отвечает за детали в доме.
  • Леля — Помогает княгине и сопровождает гостей.
  • Пожилой гость — Обсуждает денежный вклад и подарки, выражает свои требования.

Цитаты

  • Если мне это удастся и будут у меня деньги, ни одной капли в рот не возьму!
  • Не смеют! Рады бы, а не смеют.
  • Господи, на одного себя весь грех беру. Я убил.
  • Я убил.
  • Господа, не дымите же так безбожно!
  • Княгиня, как я бессмертно счастлив!
  • Яков. Я убил. Слыхал? Чучело огородное.
  • Феофан. Я сейчас!.. Ты подожди!..
  • Я не убивала.
  • Где мой лорнет, Леля, подай, пожалуйста.

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 19

Яков. Меня все любят, Василиса Петровна. Да как меня и не любить? Лицо у меня чистое, душа беззаботная, никому я не делаю обиды, а только угождаю. Очень я хороший человек, Василиса Петровна, – всю Москву обыщите, а другого такого не найдете. Другие что? – походил я, повидал я: грубияны, насильники, чертово племя волосатое. А я, как лен мягкий – обовьюсь, так и не услышишь, только, только тепло восчувствуешь. Верно, бабочка?

Василиса Петровна. Ах верно, Яшенька!

Яков. Я же и говорю, что верно. И зато мне все бабы, как сестры родные.

Василиса Петровна. Ох, Яшенька, сестры ли?

Яков. А мне все равно, Василиса Петровна, я различий не делаю: сестра ли, жена ли, невеста ли. Мне б только угодить, Василиса Петровна, ласку сделать, а там называй как хочешь, я не рассержусь. Нашего Яшу хоть в пирог, хоть в кашу – вот какой я удивительный человек, Василиса Петровна! Вы думаете, большая мне надобность Кулабухова душить…

Василиса Петровна. Ну, что за пустяки, Яков. И вовсе я не хочу, чтобы ты из-за меня, – ты также получишь свою долю.

Яков. А на что мне деньги? Все равно бабам на подсолнухи раздам. Мне ничего не надо. Да и не из-за вас я, а просто так – придушить так придушить. А не надо так и не надо.

Василиса Петровна. Нельзя же так, Яша, ни для чего.

Яков. Да я не так: даром, как говорится, и веред не вскочит. Но как вы человек приятный, так отчего же мне, например, и не сделать вам ласку? Как скоро, так сейчас! Вам угождение, ему карачун, а мне – Яшке и любопытно: что за дорога, коли нет поворота? Прямо только галки летают.

Василиса Петровна. Не надо, Яков, не смейся. Неприятно!

Яков. А и заплакал бы – да слез нету, Василиса Петровна. Смотрю это я, бабочка, как иной человек мокнет, и даже завидки берут, скажи пожалуйста! А сам не могу. Морозом ли меня высушило, или солнцем повыжгло, а только нет во мне ни единой слезиночки. Мать родная попроси: дай мне, Яков, слезиночку, дай, сыночек, разъединую, – так и то…

Василиса Петровна. Тише! Идет наш, туфлями шаркает. Боже мой, и до чего он мне опротивел: в дрожь бросает, как его услышу. Зажги лампочку, Яков: темнеет.

Яков зажигает маленькую кухонную лампочку с полуобгоревшей бумагой вместо колпака. Дверь из комнат медленно и осторожно приоткрывается, и в отверстие высовывается старая облезлая голова с быстро бегающими глазами. Присматривается и выходит – с ужимками, приседаниями, как бы танцуя какой-то нелепый танец. Потирает руки, хикикает, насмешливо цмокает.

Кулабухов. Ага! Так, так! Салон и разговоры, свет и общество, что? Очень, очень приятное зрелище! А где сказано, чтобы дворник в барском доме заседал, где такое правило, где такой указ сената? Ага!

Василиса Петровна (раздраженно). Стекла в кухне вставьте, вы хозяин, тогда и требуйте.

Кулабухов. Сама вставишь. Обедать давай, экономка!

Василиса Петровна. Миллионер!

Кулабухов. Ну и миллионер – а что? Завидно, а? А миллиончики-то мои, а не твои, что? Право собственности, да. Хё-хе, не нравится? И Яшеньке не нравится? – ах, как печально, а ничего не поделаешь: право собственности, да. Яшка, ступай вон!

Яков. Сейчас пойду. А вы мне зачем, Петр Кузьмич, ружье без курка дали? Сами сторожить велите, а сами ружье без курка даете. (Смеется.) Как же я из него стрелять буду?

Кулабухов. А! А ты и курок хочешь?

Яков. Хочу.

Кулабухов. Хочу, хе-хе! Ну и ступай вон, дурак. Дурак, дурак! Обедать давай, экономка.

Яков неторопливо выходит, смеется.

Ну?

Василиса Петровна. А что обедать?

Кулабухов. Не знаю, не знаю. Я барин, ты экономка, – ты и должна знать. Хе-хе, так оно и всегда, да.

Василиса Петровна. Ну и мучитель же вы! Ну и бессовестный же вы человек! Во многих домах я служила, много я видела дурного, а такого, как вы, клянусь Богом, первый раз встречаю. Клянусь Богом, первый раз.

Кулабухов. Что, хорош, хе-хе?

Василиса Петровна. Так хорош, что вас в желтый дом надо.

Кулабухов. Нельзя! Меня в желтый дом нельзя. Я сюртучок надену. Хе-хе, у меня орденочек есть, я и орденочек надену. Хе-хе, что, ага?

Василиса Петровна. И сюртучок не поможет. Вот приедет ваш Митька-наследник и посадит, и будете в халате ходить, и будут вам воду на голову капать, что?

Кулабухов. Ну, ну, – дура! Ты в желтый дом ступай, а меня нельзя. – У-у, Митька-наследник, злой, вор, волчьи глаза – рад бы посадить, а что, нельзя, ага! У меня завещаньице есть, что! – находясь в здравом уме и твердой памяти… что? И свидетели есть… находясь в здравом уме и твердой памяти… вот и посади! Я умный.

Василиса Петровна. А где завещание, вы его хоть бы раз показали.

Кулабухов. Спрятано.

Василиса Петровна. Да и лгун же вы. Ну зачем вы лжете, ведь нет же завещания, ведь нет?

Кулабухов. Хе-хе.

Василиса Петровна. Ну и обеда нет. Была дура, кормила вас, а теперь не хочу! И не на что! Да вы понимаете это – не на что? Вот оно, платье-то: последнее ведь. И что же мне: голой по улице ходить?

Кулабухов. Начала. Баба.

Василиса Петровна. Или на панель собой торговать?

Кулабухов. Иди. Закон не запрещает. А нет ужина, нет денег, так ступай вон, да. Договор есть, договор помнишь: ты меня, Кулабухова, до смерти моей содержи, денег с меня не требуй, а я тебе, дуре, за это в завещании оставлю и Яшке оставлю. Всем оставлю, хе-хе, что? Теперь плачешь, а тогда думала: стар старичок, завтра умрет, а я вот живу и завтра жить буду, и сто лет еще проживу! Я молодец. Думала, говори?

Василиса Петровна. Ну и думала. Отвяжитесь.

Кулабухов. А я кашлял-то нарочно, что? Дура, дура баба, форменная дура – надо было доктора позвать, освидетельствование по форме, сколько проживу, а ты что? Возьму и сто проживу. Отчего же? Возьму и полтораста проживу, хе-хе: вон пророки двести лет жили, что, дура? А не хочешь по уговору, ступай, ступай, я не держу, мне все равно, – другая дура будет. Обедать давай.

Василиса Петровна. И как вас такого не убьют?

Кулабухов. Не смеют! Рады бы, а не смеют. Закон, хе-хе, что? Закон, да. Двадцать лет каторжных работ, а если по законам военного времени, то – смертная казнь. Что, много взяла, а? То-то!

Василиса Петровна. Придут ночью, да так сонного в постели подушкой и задушат. И крикнуть не успеете, так и удушат; да и кто услышит, если кричать-то будете?

Кулабухов. Кто придут? Не смеют. Рады бы, а не смеют. Митька-наследник каждый день в ворота в щелочку глядит – я его подметил! – ты думаешь, он не рад бы? Ах, как рад, но не смеет. Закон, да! Хе-хе.

Василиса Петровна. Возьмут, да завтра же и придут. И как вы не боитесь, и как вы можете спать!

Кулабухов. Сплю. Совершенно спокойно. Зачем мне беспокоиться? – Я стар, чтобы беспокоиться, я двести лет прожить хочу. Что? Ты зачем мышьяку купила, а? – мышей травить?

Василиса Петровна. Мышей.

Кулабухов. Хе-хе! Знаю я, какие это мыши! Да – рада бы, а не смеешь. Двадцать лет, да! И не боюсь, никого не боюсь, все приходи, не боюсь. Один ложу, дверь не запираю, зачем? Не смеет, никто не смеет.

Василиса Петровна. Да ну вас. Я за обедом пойду.

Кулабухов. Иди! Меня нельзя трогать, я человек. Не боюсь! Не смеешь! Все хотят, зубы скалят, а нельзя, хе-хе, нет. Человек! За меня все законы, за меня Бог – Вседержитель, да.

Страница 2 из 19

Вам также может понравиться

Страница 1 из 18

Назад1218Далее