Загрузка...
Загадочные истории — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Загадочные истории

Автор Александр Степанович Грин
12+8 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Сборник загадочных рассказов, объединённых темой судьбы, свободы воли и мистических явлений, раскрывающих внутренние конфликты героев в различных обстоятельствах.

Главный конфликт / проблема

Судьба и свобода воли в условиях войны, мистики и абсурдных обстоятельств

Ключевые идеи

  • Влияние судьбы и свободной воли в военной жизни.
  • Психологический груз капитана, раздумья о предстоящей смерти.
  • Сила азартных игр как метафора риска и контроля.
  • Эли Стар переживает двойное видение мира, которое меняет его восприятие реальности.
  • Кестер пытается понять причины ухода Эли и его странных переживаний, но сталкивается с тайной и смертью друга.
  • Пенкаль скрывает детали своей семейной жизни и ночных поездок.
  • Брайд и Ритль представляют внешние интересы, которые раскрывают тайны Пенкаля.
  • Лунный свет символизирует неизвестность и внутренний конфликт героя.
  • Независимость и труд как путь к выживанию
  • Сюрреализм и абсурд циркового мира
  • Поворот судьбы через случайную встречу
  • Разрушение и возрождение в огне

Вывод

Книга показывает, что даже в самых непредсказуемых обстоятельствах человек ищет смысл и сталкивается с неизбежностью судьбы

Кому полезна

  • Любители мистических и военных историй
  • Читатели, интересующиеся психологией персонажей

Главные темы

  • Судьба и свобода воли
  • Мистические явления
  • Психологические конфликты
  • Абсурд и опасность

Персонажи

  • Капитан Егера — Смелый, но тревожный, размышляет о свободе воли и судьбе.
  • Кестер — Профессионал, пытающийся понять тайну исчезновения и странных видений Эли Стар.
  • Пенкаль — Скромный и скрытный кузнец, который держит свои личные дела в секрете и избегает разговоров о семье.
  • Альдо Путано — Одет в экстравагантный костюм, носит длинный цилиндр и галоши, использует сигару и спичку, убеждает героя присоединиться к цирку.
  • Зитор Кассан — Жадный и жестокий, известный как Бородатая Свинья, живёт в «Луже» и обладает сильным влиянием.
  • Крисс — Восторжённый и воинственный, выражает сомнения в судьбе.
  • Гельвий — Скептически относится к штурму, считает его преждевременным.
  • Геслер — Предвкушает свою смерть, не сомневается в исходе.
  • Генерал Фильбанк — Обсуждает действия Егера и выражает уважение.
  • Генникер — Скептически относится к Эли Стар и пытается выяснить его поведение.
  • Синтия — Информирует Кестера о том, что Эли ушёл.
  • Брайд — Приносит проседшее ведро и интересуется ремонтом, а также упоминает о жалобах жены Пенкаля.

Цитаты

  • «Мне кажется, что даже и это, то есть смерть или жизнь на войне, в воле человека. Стоит лишь сильно захотеть, например, жить – и вас ничто не коснется.»
  • «Прощай навсегда, Эльза»
  • «Две недели назад утром я проснулся в тоскливом настроении духа и тела…»
  • «Он умер. Родственники его получили на днях полицейское официальное уведомление об этом из Рио‑Жанейро.»
  • «Она побыла немного и ушла, – смущенно продолжал Брайд. – Вид у нее был нельзя сказать, что хороший.»
  • «Он видел свет, как дневной, но без теней. Я почувствовал страх, радость и удивление.»
  • Человека труд кормит, а не беструдие. Работай, а затем – ешь.
  • Пожар! Спасайтесь! Горим!
  • «Многочисленные тайные силы управляют жизнью животных и человека… Ты проклят во веки веков землей, солнцем и мыслью Великой Лисицы…»
  • «Ку-ка-реку!»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 5 из 45

Рассказ Бирка

Вначале разговор носил общий характер, а затем перешел на личность одного из присутствующих. Это был человек небольшого роста, крепкий и жилистый, с круглым бритым лицом и тонким голосом. Он сидел у стола в кресле. Красный абажур лампы бросал свет на всю его фигуру, за исключением головы, и от тени лицо этого человека казалось смуглым, хотя в действительности он был всегда бледен.

– Неужели, – сказал хозяин, глотая кофе из прозрачной фарфоровой чашечки, – не-у-же-ли вы отрицаете жизнь? Вы самый удивительный человек, какого я когда-либо встречал. Надеюсь, вы не считаете нас призраками?

Маленький человек улыбнулся и охватил руками колени, легонько покачиваясь.

– Нет, – возразил он, принимая прежнее положение, – я говорил только о том, что все мои пять чувств причиняют мне постоянную, теперь уже привычную боль. И было такое время, когда я перенес сложную психологическую операцию. Мой хирург (если продолжать сравнения) остался мне неизвестным. Но он пришел, во всяком случае, не из жизни.

– Но и не с того света? – вскричал журналист. – Позвольте вам сообщить, что я не верю в духов, и не трогайте наших милейших (потому что они уже умерли) родственников. Если же вам действительно повезло и вы удостоились интервью с дедушкой, тогда лучше покривите душой и соврите что-нибудь новенькое: у меня нет темы для фельетона.

Бирк (так звали маленького человека) медленно обвел общество серыми выпуклыми глазами. Напряженное ожидание, по-видимому, забавляло его. Он сказал:

– Я мог бы и не рассказывать ввиду почти полной безнадежности заслужить доверие слушателей. Я сам, если бы кто-нибудь рассказал мне то, что расскажу я, счел бы себя вправе усомниться. Но все же я хочу попытаться внушить вам к моему рассказу маленькое доверие; внушить не фактическими, а логическими, косвенными доказательствами. Все знают, что я – человек, абсолютно лишенный так называемого «воображения», то есть способности интеллекта переживать и представлять мыслимое не абстрактными понятиями, а образами. Следовательно, я не мог бы, например, правдоподобно рассказать о кораблекрушении, не быв свидетелем этой катастрофы. Далее, каждый рассказ убедителен лишь при наличности мелких фактов, подробностей, иногда неожиданных и редких, иногда простых, но всегда производящих впечатление большее, чем голый остов события. В газетном сообщении об убийстве мы можем прочесть так: «Сегодня утром неизвестным преступником убит господин N». Подобное сообщение может быть ложным и достоверным в одинаковой степени. Но заметка, ко всему остальному гласящая следующее: «Кровать сдвинута, у бюро испорчен замок», не только убеждает нас в действительности убийства, но и дает некоторый материал для картинного представления о самом факте. Надеюсь, вы понимаете, что я хочу этим сказать следующее: подробности убедят вас сильнее вашего доверия к моей личности.

Бирк остановился. Одна из дам воспользовалась этим, чтобы ввернуть следующее замечание:

– Только не страшное!

– Страшное? – спросил Бирк, снисходительно улыбаясь, как будто бы говорил с ребенком. – Нет, это не страшное. Это то, что живет в душе многих людей. Я готов развернуть перед вами душу, и если вы поверите ей, – самый факт необычайного, о котором я расскажу и который, по-видимому, более всего вас интересует, потеряет, быть может, в глазах ваших всякое обаяние.

Он сказал это с оттенком печальной серьезности и глубокого убеждения. Все молчали. И сразу самым сложным, таинственным аппаратом человеческих восприятий я почувствовал сильнейшее нервное напряжение Бирка. Это был момент, когда настроение одного передается другим.

– Еще в молодости, – заговорил Бирк, – я чувствовал сильное отвращение к однообразию, в чем бы оно ни проявлялось. Со временем это превратилось в настоящую болезнь, которая мало-помалу сделалась преобладающим содержанием моего «я» и убила во мне всякую привязанность к жизни. Если я не умер, то лишь потому, что тело мое еще было здорово, молодо и инстинктивно стремилось существовать наперекор духу, тщательно замкнувшемуся в себе.

Употребив слово «однообразие», я не хочу сказать этим, что я сознавал с самого начала причину своей меланхолии и стремления к одиночеству. Долгое время мое болезненное состояние выражалось в неопределенной и, по-видимому, беспричинной тоске, так как я не был калекой и свободно располагал деньгами. Я чувствовал глухую полусознательную враждебность ко всему, что воспринимается пятью чувствами. Всякий из вас, конечно, испытывал то особенное, противное, как кислое вино, настроение вялости и томительной пустоты мысли, когда все окружающее совершенно теряет смысл. Я переживал то же самое, с той лишь разницей, что светлые промежутки становились все реже и, наконец, постепенно исчезли, уступив место холодной мертвой прострации, когда человек живет машинально, как автомат, без радостей и страданий, смеха и слез, любопытства и сожаления; живет вне времени и пространства, путает дни, доходит до анекдотической рассеянности и, в редких случаях, даже теряет память.

Случай показал мне, что я достиг этого состояния трупа. На площади, на моих глазах, днем, огромный фургон, нагруженный мебелью, переехал одно из безобидных существ, бегающих с картонками, разнося шляпы и платья. Подойдя к месту катастрофы (не из любопытства, а потому, что нужно было перейти площадь) тем же ровным ленивым шагом, каким все время я шел, – я машинально остановился, задержанный оравой разного уличного сброда, толпившегося вокруг бледного, как известка, погонщика. Девочка лежала у его ног, лицо ее, густо запачканное грязью, было раздавлено. Я видел только багровое пятно с выскочившими от боли глазами и светлые вьющиеся волосы. Сбоку валялась опрокинутая картонка – причина несчастья. Как говорили в толпе, фургон ехал рысью; малютка уронила свою ношу под самые ноги лошадей, хотела схватить, но упала, и в то же мгновение пара подков превратила ее невыспавшееся личико в кровавую массу.

Толпа страшно шумела, выражая свое негодование; трое полицейских с трудом удерживали дюжих мещан, желавших немедленно расправиться с погонщиком. Я видел слезы на глазах женщин, слышал их всхлипывания и, постояв секунд пять, двинулся дальше.

Повторяю: я все это видел и слышал, но мои нервы остались совершенно покойны. Я не чувствовал этих людей, как живых, страдающих, потрясенных, рассерженных, я видел одни формы людей, колеблющиеся, размахивающие руками; черты лиц, меняющие выражение; слышал то громкие, то тихие восклицания; шумные вздохи прибежавших издалека; но это были только звуки и линии, формы и краски, неспособные дать мне малейшее представление о чувствах, волновавших толпу. Я был спокоен; через двадцать шагов началась улица, я зашел в табачную лавку и купил запонки.

Страница 5 из 45

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее