Загрузка...
Загадочные истории — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Загадочные истории

Автор Александр Степанович Грин
12+8 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Сборник загадочных рассказов, объединённых темой судьбы, свободы воли и мистических явлений, раскрывающих внутренние конфликты героев в различных обстоятельствах.

Главный конфликт / проблема

Судьба и свобода воли в условиях войны, мистики и абсурдных обстоятельств

Ключевые идеи

  • Влияние судьбы и свободной воли в военной жизни.
  • Психологический груз капитана, раздумья о предстоящей смерти.
  • Сила азартных игр как метафора риска и контроля.
  • Эли Стар переживает двойное видение мира, которое меняет его восприятие реальности.
  • Кестер пытается понять причины ухода Эли и его странных переживаний, но сталкивается с тайной и смертью друга.
  • Пенкаль скрывает детали своей семейной жизни и ночных поездок.
  • Брайд и Ритль представляют внешние интересы, которые раскрывают тайны Пенкаля.
  • Лунный свет символизирует неизвестность и внутренний конфликт героя.
  • Независимость и труд как путь к выживанию
  • Сюрреализм и абсурд циркового мира
  • Поворот судьбы через случайную встречу
  • Разрушение и возрождение в огне

Вывод

Книга показывает, что даже в самых непредсказуемых обстоятельствах человек ищет смысл и сталкивается с неизбежностью судьбы

Кому полезна

  • Любители мистических и военных историй
  • Читатели, интересующиеся психологией персонажей

Главные темы

  • Судьба и свобода воли
  • Мистические явления
  • Психологические конфликты
  • Абсурд и опасность

Персонажи

  • Капитан Егера — Смелый, но тревожный, размышляет о свободе воли и судьбе.
  • Кестер — Профессионал, пытающийся понять тайну исчезновения и странных видений Эли Стар.
  • Пенкаль — Скромный и скрытный кузнец, который держит свои личные дела в секрете и избегает разговоров о семье.
  • Альдо Путано — Одет в экстравагантный костюм, носит длинный цилиндр и галоши, использует сигару и спичку, убеждает героя присоединиться к цирку.
  • Зитор Кассан — Жадный и жестокий, известный как Бородатая Свинья, живёт в «Луже» и обладает сильным влиянием.
  • Крисс — Восторжённый и воинственный, выражает сомнения в судьбе.
  • Гельвий — Скептически относится к штурму, считает его преждевременным.
  • Геслер — Предвкушает свою смерть, не сомневается в исходе.
  • Генерал Фильбанк — Обсуждает действия Егера и выражает уважение.
  • Генникер — Скептически относится к Эли Стар и пытается выяснить его поведение.
  • Синтия — Информирует Кестера о том, что Эли ушёл.
  • Брайд — Приносит проседшее ведро и интересуется ремонтом, а также упоминает о жалобах жены Пенкаля.

Цитаты

  • «Мне кажется, что даже и это, то есть смерть или жизнь на войне, в воле человека. Стоит лишь сильно захотеть, например, жить – и вас ничто не коснется.»
  • «Прощай навсегда, Эльза»
  • «Две недели назад утром я проснулся в тоскливом настроении духа и тела…»
  • «Он умер. Родственники его получили на днях полицейское официальное уведомление об этом из Рио‑Жанейро.»
  • «Она побыла немного и ушла, – смущенно продолжал Брайд. – Вид у нее был нельзя сказать, что хороший.»
  • «Он видел свет, как дневной, но без теней. Я почувствовал страх, радость и удивление.»
  • Человека труд кормит, а не беструдие. Работай, а затем – ешь.
  • Пожар! Спасайтесь! Горим!
  • «Многочисленные тайные силы управляют жизнью животных и человека… Ты проклят во веки веков землей, солнцем и мыслью Великой Лисицы…»
  • «Ку-ка-реку!»

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 6 из 45

Вечером, механически перелистывая книгу истекшего дня, я заинтересовался своим отношением к жизни как раз по поводу вышеописанного происшествия. Быть может, вы замечали, что зрелище поденщика, раскалывающего дрова под вашим окном, вызывает в вас настолько ясные представления о мускульных усилиях дровокола, что вы сами испытываете некоторое внутреннее напряжение всякий раз, когда топор взвивается над поленом. Ритм жизни, кипевший вокруг меня, можно было сравнить именно с движениями человека, занятого трудной работой; но я лишь гальванически отражал ее. Такое состояние духа, вероятно, никогда не доставило бы мне малейшей тревоги, если бы не неимоверная скука, порождавшая раздражительность и тоску. Я не находил себе места; родственники с тревогой следили за моим поведением, так как я терял аппетит, худел и делался невыносим в общежитии, внося своей неуравновешенностью полный разлад в семью.

Разумеется, я много размышлял о себе и сделал ряд наблюдений, одно из которых явилось для меня фонарем, бросившим свет на темные, полусознательные пути моего духа. Так, я заметил, что чувствую некоторое удовлетворение, совершая загородные прогулки, вдали от зданий. Надо сказать, что с самого детства зрительные ощущения являлись для меня преобладающими, комплекс их совершенно определял мое настроение. Эта особенность была настолько сильна, что часто любимые из моих мелодий, сыгранные в отталкивающей обстановке, производили на меня неприятное впечатление. Основываясь на этом, я постарался провести параллель между зрительными восприятиями города и загородного пейзажа. Начав с формы, я применил геометрию. Существенная разница линий бросалась в глаза. Прямые линии, горизонтальные плоскости, кубы, прямоугольные пирамиды, прямые углы являлись геометрическим выражением города; кривые же поверхности, так же, как и кривые контуры, были незначительной примесью, слабым узором фона, в основу которого была положена прямая линия. Наоборот, пейзаж, даже лесной, являлся противоположностью городу, воплощением кривых линий, кривых поверхностей, волнистости и спирали.

От этого определения я перешел к краскам. Здесь не было возможности точного обобщения, но все же я нашел, что в городе встречаются по преимуществу темные, однотонные, лишенные оттенков цвета, с резкими контурами. Лес, река, горы, наоборот, дают тона светлые и яркие, с бесчисленными оттенками и движением красок. Таким образом, в основу моих ощущений я положил следующее:

Кривая линия. Прямая линия. Впечатление тени, доставляемое городом. Впечатление света, доставляемое природой. Всевозможные комбинации этих основных элементов зрительной жизни, очевидно, вызывали во мне то или другое настроение, колеблющееся, подобно звукам оркестра, по мере того, как видимое сменялось передо мной, пока чрезмерно сильная впечатлительность, поражаемая то одними и теми же, то подобными друг другу формами, не притупилась и не атрофировалась. Что же касается загородных прогулок, то относительно благотворное действие их являлось чувством контраста, так как в городе я проводил большую часть времени.

Продолжая углубляться в себя, я пришел к убеждению, что именно однообразие, резко ощущаемое мной, является несомненной причиной моего угнетенного состояния. Желая проверить это, я перебрал прошлое. Там ничего не было такого, что не переживалось бы другими людьми, и, наоборот, не было ничего доступного человеческой душе, чего не испытал бы и я. Разница была только в форме, обстановке и интенсивности. Разлагая свою жизнь на составные ее элементы, я был поражен скудостью человеческих переживаний; все они не выходили за границы маленького, однообразного, несовершенного тела, двух-трех десятков основных чувств, главными из которых следовало признать удовлетворение голода, удовлетворение любви и удовлетворение любопытства. Последнее включало и страсть к знанию.

Мне было двадцать четыре года, а в молодости, как известно, человек склонен к категорическим заключениям и выводам. Я произнес приговор самому себе. Одна из летних ночей застала меня полураздетым, с твердым решением в голове и стальной штукой в руках, заряженной на семь гнезд. Я не писал никаких записок: мне было совершенно все равно, как будут объяснять причину моей смерти. Взведя курою, я вытянулся, как солдат на параде, поднес дуло к виску и в тот же момент на стене, с левой стороны, увидел свою тень. Это было мое последнее воспоминание; тотчас же судорожное сокращение пальца передалось спуску, и я испытал нечто, не поддающееся описанию.

К сознанию меня возвратил резкий стук в дверь. Очнувшись, я мгновенно припомнил все происшедшее. Револьвер, хотя и давший осечку, возбуждал во мне невыразимое отвращение; обливаясь холодным потом, я отбросил его под стол ударом ноги и, шатаясь, открыл дверь. Горничная, вошедшая в комнату с кофейным прибором, взглянув на меня, выронила поднос. Я успокоил ее, как мог, сославшись на бессонницу. Был день, я пролежал без сознания семь часов.

Странно – но этот эпизод развлек меня и заставил сосредоточиться на только что пережитых ощущениях. Меня удивлял пароксизм ужаса перед моментом спуска курка. Инстинкт, не подвластный логике, цеплялся за жизнь, которая от общих своих основ и до самых последних мелочей была мне противна, как хинин здоровому человеку. Терзаясь этим противоречием, я чувствовал себя связанным по рукам и ногам. И вне и внутри меня, соединенный через тоненькую преграду – человеческий разум, клубился океан сил, смысл и значение которых были понятны мне столько же, сколько нож вивисектора понятен для обезьяны. И я, подобно тряпке, опущенной на дно быстрой речки, плыл, колеблясь от малейшей струи течения, из темного в неизвестное. Я был не я, а то, что давали мне в продолжение тридцати лет глаз, ухо и осязание.

Последовавший затем период отчаяния достиг такой напряженности, что я шесть дней не выходил из дома. Не знаю, выпил ли кто-нибудь за такой промежуток времени столько, сколько, расхаживая по комнате, выпил я. Вино обращалось в пожар, сжигающий мозг и кровь то светлыми, то отвратительными видениями тоски. Это был пестрый танец в тумане; цветок вина, уродливый, как верблюд, и нежный, как заря в мае; увлечение отчаянием, молитва, составленная из богохульств; блаженный смех в пытке, покой и бешенство. Я громко рассуждал сам с собой, находя огромное наслаждение в звуках собственного голоса, или лежал часами с ощущением стремительного падения, или сочинял мелодии, равных которым по красоте не было и не будет, и плакал от мучительного восторга, слушая их беззвучную, окрыляющую гармонию. Я был всем, что может представить человеческое сознание, – птицей и королем, нищим на паперти и таинственным лилипутом, строящим корабли в тарелку величиной.

Страница 6 из 45

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее