Загрузка...
Уральские сказы – II — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Уральские сказы – II

Автор Павел Петрович Бажов
0+8 читателей
Дата написания1951-12-31
Язык книгиru
СерияСобрание сочинений, 2
Возрастное ограничение0+

Описание

Книга представляет собой сборник сказок и легенд о богатствах Урала, их добыче, семейных традициях и мифах, объединяя исторические события, ремесленные практики и культурные воспоминания.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием добывать природные ресурсы и защитой их от промышленников, а также противостояние традиций и индустриализации.

Ключевые идеи

  • Традиция разбирать камешки в деревне Сарапулке и её влияние на поиск ресурсов
  • Неудачные попытки добычи графита и драгоценных камней в Адуе и поиск помощи у местного эксперта
  • Легенда о «Ильменских горах» и «Ленинском» декрете, защищающем горные ресурсы
  • Семейная история и связь с местным заводом
  • Роль демидовских хозяев и их преувеличенная роль в истории
  • Легенда о Марфуше Зубомойке и её вклад в производство каменной кудели
  • Передача ремесленных традиций и горных богатств из поколения в поколение
  • Традиция передачи мастерства от мастера к ученику
  • Разница между самородными и плавлеными камнями
  • Влияние советской эпохи на образование и практику труда
  • Исторические конфликты за землю и ресурсы в Урале
  • Сохранение народных легенд и сказок в устной форме

Вывод

Книга подчёркивает, что богатства Урала и их добыча сопровождаются культурными мифами, семейными традициями и историческими конфликтами, которые продолжают влиять на современное восприятие.

Кому полезна

  • Историки
  • Культурологи
  • Жители Урала
  • Любители фольклора

Главные темы

  • Уральская горная традиция и добыча
  • Местные ремесла и семейные истории
  • Мифы и реальность в индустриальной культуре

Персонажи

  • Автор — Старый рабочий и рассказчик, который с детства жил на Полевском заводе, наблюдал за работой и легендами, вспоминает дружбу с Митьшей Заровняевым, мастерство и трудовые будни Урала.
  • Кондрат Маркелыч — Старый горщик, известный в округе, но отказался помочь артельщикам, заявив, что знает только о местных жилках.
  • Ленин — Выдал декрет о заповедном статусе гор и назначил стариков сторожами.
  • Максим Вахоня — Русский, трудолюбивый, участвовал в поисках горных ресурсов и в обращении к Ленину.
  • Садык Узеев — Башкирец, участвовал в поисках горных ресурсов и в обращении к Ленину.
  • Марфуша Зубомойка — Курносенькая, рябенькая, известная своей изобретательностью и трудолюбием. Она смогла превратить камень в материал для пряжи, что привлекло внимание Демидова.
  • Юрко Шмель — Молодой и трудолюбивый, он помогал Марфуше в работе и получил разрешение на собственную усадьбу от Демидова.
  • Никита Демидов — Покорный, но часто преувеличиваемый в истории, участвовал в развитии завода, но его реальная роль была ограничена.
  • Тимоха Малоручко — Трудолюбивый и умелый, он работал в шахте и был известен своей способностью работать с различными материалами.
  • Митьша Заровняев — Друзья автора, стал мастером огранки, известен своим умением и опытом.
  • Евграф Васильич Менухов — Опытный работник, который делится воспоминаниями о передаче мастерства и роли учёных.
  • Безвредный старичок — Работает на старом руднике, ежедневно добавляет известь в воду, символизирует связь поколений и непрерывность трудовой традиции.

Цитаты

  • Не гляди, что старый, я еще покажу, как жилки искать!
  • Пойдем, поглядим, в коем месте люди хорошо живут.
  • Невьянский завод считается самым старым в здешнем краю.
  • Марфуша Зубомойка смогла превратить камень в материал для пряжи.
  • Не горюйте малолетки, что солнышко уходит!
  • Дело мастера боится.
  • Глухо у них. Здесь в Сысерти при большой дороге живем.
  • Медная гора – как лежащего медведя, будто в ней скрыта малахитовая тайна.

Сводка по автору из Wikidata

1879–1950. Pawel Petrowitsch Baschow. русский, советский писатель, фольклорист

Читать онлайн

Страница 2 из 92

– Мудришь ты! Над стариком, гляжу, посмеяться надумал, а я ведь в своем деле не хуже людей разумею.

– Какое, – спрашивает, – дело?

Старик тут и распоясался. Всю свою жизнь этому человеку рассказал. Сам себе дивится, а рассказывает. Прохожий сидит на камешке, слушает да подгоняет:

– Так, так, дедушка, а дальше что?

Кончил старик свой рассказ. Прохожий похвалил:

– Честно, дед, поработал. Много полезного добыл, а стрелу зачем пускал?

Кондрат и это не потаил. Прохожий поглядел этак вприщур, да и говорит:

– То-то и есть. Орлиного пера твоей стреле не хватает.

Кондрат тут вовсе рассердился. Обидно показалось. Всю, можно сказать, жизнь выложил, а он с перьями своими! Закричал этак сердито:

– Говорю, нет по нашим местам такой птицы! Не найдешь пера! Глухой ты, что ли?

Прохожий усмехнулся, да и спрашивает:

– Хочешь, покажу?

Кондрат, понятно, не поверил, а все-таки говорит:

– Покажи, коли умеешь, да не шутишь. Прохожий тут достал из корзинки камешек кубастенький. Ростом кулака в два. Сверху и снизу ровнехонько срезано, а с боков обделано на пять граней. В потемках не разберешь, какого цвету камень, а по гладкой шлифовке – орлец. На верхней стороне чуть видны беленькие пятнышки, против каждой грани. Поставил прохожий этот камешек рядом с собой, задел пальцем одно пятнышко, и вдруг их светом накрыло, как большим колоколом. Свет яркий-яркий, с голубым отливом, а что горит – не видно. Световой колокол не больно высок. Так в три либо четыре человечьих роста. В свету мошкары вьется видимо-невидимо, летучие мыши шныряют, а вверху пташки пролетают, и каждая по перышку роняет. Перышки кружатся, на землю падать не торопятся.

– Видишь, – спрашивает, – перья?

– Вижу, – отвечает, – только это вовсе не орлиные.

– Правильно, не орлиные, а больше воробьиные, – говорит прохожий и объясняет; – Это твоя жизнь, дед, показана. Трудился много, а крылышки маленькие, слабые, на таких высоко не подняться. Мошкара глаза забивает, да еще всякая нечисть мешает. А вот гляди, как дальше будет.

Задел опять пальцем которое-то пятнышко, и световой колокол во много раз больше стал. К голубому отливу зеленый примешался. Под ногами будто первый пласт земли сняли, а вверху птицы пролетают. Пониже утки да гуси, повыше журавли, еще выше – лебеди. Каждая птица по перу сбрасывает, и эти перья книзу ровнее летят, потому – вес другой.

Прохожий еще задел пальцем пятнышко, и световой колокол раздался и ввысь взлетел. Свет такой, что глаза слепит. Голубым, зеленым и красным отливает. На земле на две сажени в глубину все видно, а вверху птицы плывут. Каждая в свету перо роняет. Те перья к земле, как стрелы, летят и у самого того места, где камешек поставлен, падают. Прохожий глядит на Кондрата, улыбается светленько и говорит:

– И выше орла, дед, птицы есть, да показать опасаюсь: глаза у тебя не выдержат. А пока попытай свою стрелу!

Подобрал с земли столько-то перьев, живо пристроил, будто век таким делом занимался, и наказывает старику:

– Опускай в то место, где жилку ждешь, а зажмуривать глаза да крутиться не надо.

Кондрат послушался. Полетела стрела, а яма навстречу ей раскрылась. Не то что все каменные жилки-ходочки, а и занорыши видно. Один вовсе большой. Аквамаринов в нем чуть не воз набито, и они как смеются. Старик, понятно, растревожился, побежал поближе посмотреть, а свет и погас. Маркелыч кричит:

– Прохожий, ты где?

А тот отвечает:

– Дальше пошел.

– Куда ты в темень такую? Хитники пообидеть могут. Неровен час, еще отберут у тебя эту штуку! – кричит Маркелыч, а прохожий отвечает:

– Не беспокойся, дед! Эта штука только в моих руках действует да у того, кому сам отдам.

– Ты хоть кто такой? – спрашивает Маркелыч.

А прохожий уж далеко. Едва слышно донеслось:

– У внучонка спроси. Он знает.

Мишунька весь этот ночной случай не проспал. Светом-то его разбудило, он и глядел из балагашка. Как дедушко пришел, Мишунька и говорит:

– А ведь это, дедушко, у тебя был Ленин!

Старик все-таки не удивился.

– Верно, Мишунька, он. Не зря люди сказывают – ходит он по нашим местам. Ходит! Уму-разуму учит. Чтоб не больно гордились своими крылышками, а к высокому свету тянулись. К орлиному, значит, перу.[ 1]

Солнечный камень

Против нашей Ильменской каменной кладовухи, конечно, по всей земле места не найдешь. Тут и спорить нечего, потому – на всяких языках про это записано: в Ильменских горах камни со всего света лежат.

Такое место, понятно, мимо ленинского глазу никак пройти не могло. В 20-м году Владимир Ильич самоличным декретом объявил здешние места заповедными. Чтоб, значит, промышленников и хитников всяких по загривку, а сберегать эти горы для научности, на предбудущие времена.

Дело будто простое. Известно, ленинский глаз не то что по земле, под землей видел. Ну, и эти горы предусмотрел. Только наши старики-горщики все-таки этому не совсем верят. Не может, дескать, так быть. Война тогда на полную силу шла. Товарищу Сталину с фронта на фронт поспешать приходилось, а тут вдруг камешки выплыли. Без случая это дело не прошло. И по-своему рассказывают так.

Жили два артельных брата: Максим Вахоня да Садык Узеев, по прозвищу Сандугач. Один, значит, русский, другой из башкирцев, а дело у них одно – с малых лет по приискам да рудникам колотились и всегда вместе. Большая, сказывают, меж ними дружба велась, на удивленье людям. А сами друг на дружку нисколько не походили. Вахоня мужик тяжелый, борода до пупа, плечи ровно с подставышем, кулак – глядеть страшно, нога медвежья, и разговор густой, буторовый. Потихоньку загудит, и то мух в сторону на полсажени относит, а характеру мягкого. По пьяному делу, когда какой заноза раздразнит, так только пригрозит:

– Отойди, парень, от греха! Как бы я тебя ненароком не стукнул.

Садык ростом не вышел, из себя тончавый, вместо бороденки семь волосков, и те не на месте, а жилу имел крепкую. Забойщик, можно сказать, тоже первой статьи. Бывает ведь так-то. Ровно и поглядеть не на кого, а в работе податен. Характера был веселого. Попеть, и поплясать, и на курае подудеть большой охотник. Недаром ему прозвище дали Сандугач, по-нашему соловей.

Вот эти Максим Вахоня да Садык Сандугач и сошлись в житье на одной тропе. Не все, конечно, на казну да хозяев добывали. Бывало и сам-друг пески перелопачивали, – свою долю искали. Случалось и находили, да в карманах не залежалось. Известно, старательскому счастью одна дорога была показана. Прогуляют все, как полагается, и опять на работу, только куда-нибудь на новое место: там, может, веселее.

Оба бессемейные. Что им на одном месте сидеть! Собрали котомки, инструмент прихватили – и айда.

Вахоня гудит:

– Пойдем, поглядим, в коем месте люди хорошо живут.

Садык веселенько шагает да посмеивается:

– Шагай, Максимка, шагай! Новым мистам залотой писок сама рукам липнет. Дарогой каминь барадам скачит. Один раз твой барада полпуда станит.

– У тебя, небось, ни один не задержится, – отшучивался Вахоня и лешачиным обычаем гогочет: хо-хо-хо!

Так вот и жили два артельных брата. Хлебнули сладкого досыта: Садык в работе правый глаз потерял, Вахоня на левое ухо совсем не слышал.

На Ильменских горах они, конечно, не раз бывали.

Страница 2 из 92

Вам также может понравиться

Страница 1 из 4

Назад124Далее