Загрузка...
Зурбаганский стрелок — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Зурбаганский стрелок

Автор Александр Степанович Грин
12+2008138 читателей
Дата написания1912-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Зурбаганский стрелок» раскрывает внутренний кризис автора, его семейные травмы и поиски смысла, а также приключения главного героя в Зурбагане, где он сталкивается с опасностями, экспериментами союза и войной, завершаясь переходом от военной действительности к внутреннему возрождению.

Главный конфликт / проблема

Внутренний кризис автора и его поиск смысла в мире, а также внешняя борьба с войной и опасностями, которые ставят под угрозу его жизнь и душевное состояние

Ключевые идеи

  • Семейные травмы и их влияние на личность автора.
  • Постоянный поиск смысла и неизбежное отчаяние.
  • Город Зурбаган сохраняет свою оригинальность, несмотря на изменения.
  • Война оказывает влияние на жителей, усиливая одиночество и суеверия.
  • Фильс и Валу обсуждают судьбу, потери и поиск защиты в «зонтиках».
  • Союз для никого и ничего – группа, проводящая рискованные опыты, чтобы проверить пределы человеческой выносливости.
  • Опыт с револьвером демонстрирует готовность членов союза к самопожертвованию и рискованному поведению.
  • Невыспитый герой ищет смысл и действие в мире, где люди проявляют равнодушие.
  • Встреча с охотником Астаротом открывает путь к совместной охоте и приключениям.
  • Преодоление трудного горного прохода и взаимодействие между спутниками
  • Обсуждение легенд и опасностей, связанных с горами
  • Планирование действий против потенциальной угрозы Фильбанка

Вывод

Книга приводит к осознанию, что поиск смысла и внутреннего мира невозможен без принятия себя и мира вокруг, и что природа и размышления могут стать путеводной нитью к внутреннему возрождению

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся психологией персонажей
  • Читатели, ищущие философские размышления о жизни
  • Любители приключенческих и психологических романов

Главные темы

  • Поиск смысла жизни и внутреннего мира
  • Влияние войны и опасностей на личность
  • Психологические травмы и их последствия

Персонажи

  • Автор (Валу) — Неизвестное имя, наблюдает за действиями союза и участвует в эксперименте с револьвером. Он описывает события, наблюдает за действиями спутников и участвует в планировании. После боя переходит к размышлениям о жизни и природе.
  • Астарот — 45‑50 лет, широкие плечи, черные волосы и борода, носит черную одежду с серебряными шпорами. Он ведёт группу, принимает решения о маршруте и планирует действия против Фильбанка. Опытный и решительный, тщательно планирует оборону и демонстрирует мастерство стрельбы. После боя решает уйти, считая, что больше ничего не нужно делать.
  • Фильс — Крупноголовый, спокойный, переживший потери. Делится воспоминаниями о детстве, о смерти жены и о том, как он потерял всё. Показывает гостю дверь, объясняет цели союза и демонстрирует эксперимент с револьвером.
  • Фильбанк — Опасный и решительный, объявляет о наступлении и пытается убедить отступить. Угрозы группе, может использовать проход.
  • Биг — Помогает в путешествии, участвует в обсуждении легенд и планов. Участник армии, сражается с группой, согласен с Астаротом, но остаётся на стороне.
  • Пракс — Принял автора на работу в пароходе.
  • Эсмен — Рассказывает о «победе» в мелком спорте и о том, как остановил трамвай.
  • Суарт — Слепой, рассказывает о выпивке из трёх стаканов.
  • Гельвий — Считает, что ничего не делал, только спал и видел сон с ядом.
  • Бартон — Рассказывает о плавании через низкую воду и о том, как пришёл к Новому мосту.
  • Мургит — Показывает, как обошёл перила речной башни.
  • Стабер — Рассказывает о дуэли и о том, как стрелял вверх.

Цитаты

  • «Огонь, источник жизни! От холодной воды, пустого воздуха и твердой земли мы прибегаем к тебе с горячей просьбой сохранить нас от всяких болезней и бед».
  • «Валу, все они свиньи, запомни это».
  • Я прочитал твою фамилию на доске гостиницы.
  • Подарок девицы.
  • Почему вы опоздали, милейший, и кто это с вами?
  • Если не будет выстрела – только чикнет.
  • Люди эти притягивали и отталкивали меня, что можно сравнить с толпой бродячих цыган на бойкой городской улице.
  • Астарот, – сказал он, и в его лице появилось выражение нетерпеливого ожидания.
  • Биг, нам до заката не успеть в горы, – сказал он.
  • Астарот – впереди, за ним – Биг и я – сзади – углубились в расселину.

Сводка по автору из Wikidata

1880–1932. Александр Грин. российский и советский писатель и поэт (1880—1932)

Читать онлайн

Страница 2 из 10

Здоровый, свободный и богатый, я прожил несколько следующих лет так, что для меня не осталось ничего неизведанного в могуществе денег. Я часто размышлял над своей судьбой. С внешней стороны, по удачливости и быстро наступившему благополучию, судьба эта покрыла меня блеском, а из многочисленных столкновений с людьми я вынес прочное убеждение в том, что у меня нет с ними ничего общего. Я взвесил их прихоти, желания, стремления, страсти – и не нашел у себя ничего похожего на вечные эти пружины, и передо мной самым недвусмысленным образом встал дикий на первый взгляд короткий вопрос: «Как и чем жить?» – потому что я не знал «как» и не видел «чем».

Да, постепенно я пришел к тому состоянию, когда знание людей, жизни и отсутствие цели, в связи с сухим, ушедшим на бесплодную работу прошлым, – приводят к утомлению и отчаянию. Напрасно искал я живой связи с жизнью – ее не было. Снисходительно я вспоминал свои удовольствия, наслаждения и увлечения; идеи, вовлекающие целые поколения в ожесточенную борьбу с миром, не имели для меня никакой цены: я знал, что реальное осуществление идеи есть ее гибельное противоречие, ее болезнь и карикатура; в отвлечении же она имела не более смысла, чем вечное, никогда не выполняемое, томительное и лукавое обещание. Звездное небо, смерть и роковое бессилие человека твердили мне о смертном отчаянии. С сомнением я обратился к науке, но и наука была – отчаяние. Я искал ответа в книгах людей, точно установивших причину, следствие, развитие и сущность явлений; они знали не больше, чем я, и в мысли их таилось отчаяние. Я слушал музыку, вдохновенные мелодии людей потрясенных и гениальных; слушал так, как слушают взволнованный голос признаний; твердил строфы поэтов, смотрел на гибкие, мраморные тела чудесных по выразительности и линиям изваяний, но в звуках, словах, красках и линиях видел только отчаяние; я открывал его везде, всюду, я был в те дни высохшей, мертвой рекой с ненужными берегами.

В 189… году я посетил Зурбаган, где не был пятнадцать лет. Я хотел окончить жизнь там, откуда начал ее, и в этом возвращении к первоисточнику прошлого, после многолетних попыток создать радость жизни, была острая печаль неверующего, которому перед смертью подносят к губам памятный в детстве крест.

II. Зурбаган

Остановиться у родителей я не мог – они давно умерли, а в доме поселилась старуха, родственница отца, которую я менее всего хотел беспокоить. Я взял лучший номер в лучшей гостинице Зурбагана. На следующий день я обошел город; он вырос, изменил несколько вид и характер улиц в сторону банального штампа цивилизации – электричества, ярких плакатов, больших домов, увеселительных мест и испорченного фабричными трубами воздуха, но в целом не утратил оригинальности. Множество тенистых садов, кольцеобразное расположение узких улиц, почти лишенных благодаря этому перспективы, в связи с неожиданными, крутыми, сходящими и нисходящими каменными лестницами, ведущими под темные арки или на брошенные через улицу мосты, – делали Зурбаган интимным. Я не говорю, конечно, о площадях и рынках. Гавань Зурбагана была тесна, восхитительно грязна, пыльна и пестра; в полукруге остроконечных, розовой черепицы, крыш, у каменной набережной теснилась плавучая, над раскаленными палубами, заросль мачт; здесь, как гигантские пузыри, хлопали, набирая ветер, огромные паруса; змеились вымпелы; сотни медных босых ног толклись вокруг аппетитных лавок с горячей похлебкой, лепешками, рагу, пирогами, фруктами, синими матросскими тельниками и всем, что нужно бедному моряку в часы веселья, голода и работы.

Я посетил Зурбаган в самый разгар войны. Причины ее, как и все остальное, мало интересовали меня. Очаг сражений, весьма далекий еще от гостиницы «Веселого странника», где я поселился, напоминал о себе лишь телеграммами газет и спорами в соседней кофейне, где каждый посетитель знал точно, что нужно делать каждому генералу, и яростно следил за действиями, восклицая: «Я это предвидел!» – или: «Совершенно правильная диверсия!» Между тем ходили слухи, что Брен отброшен к лесам Хассавера, и Зурбагану, если вторая армия не овладеет вовремя покинутыми позициями, грозит опасность вторжения.

Я вскользь думал обо всем этом, сидя у раскрытого окна с газетой в руках, текст которой, надо сознаться, более интересовал меня оригинальным размещением объявлений, чем датами атак и приступов. Эти объявления были тщательно подогнаны под упоминание в тексте о каком-либо предмете; например, сообщение об автомобильной катастрофе после слов «лопнули шины» прерывалось рекламным рисунком и приглашением купить шины в магазине X.

В дверь постучали. Я встал и сказал: «войдите», после чего, ожидая появления слуги, увидел высокого, с белым цветком в петлице, крупного, широкоплечего человека. Он, слегка нагнув голову, всматривался в меня с очень деловым, спокойным выражением худого лица. Я тоже пристально смотрел на него, пока оба не улыбнулись.

– Фильс! Валуэр! – разом произнесли мы, и этим наше удивление кончилось. Время сильно изменило товарища детских игр, виски его поседели, а глаза, с навсегда застывшим выражением скупого смеха, обнажали над зрачком узкую полоску белка. Мы помолчали, как бы привыкая путем взаимного осмотра к тому, что от последней встречи до этой прошло много лет.

– Я прочитал твою фамилию на доске гостиницы, – сказал Фильс.

Мы сели.

– Как дышишь, Валу?

– Как попало, – сказал я. – А ты?

– Так же. – Он понюхал цветок и сморщился. – Отвратительный запах, сладкий, как муха в патоке. Слушай, Валу, давай спокойно, по очереди рассказывать о себе. Это, не в пример экспансивным возгласам, сократит нам время. Начинай ты.

Я стал рассказывать, а Фильс тихо покачивал головой и, когда я остановился, заметил:

– Я ждал этого; помнишь, Валу, еще мальчиками мы делились предчувствиями, уверенные, что наша судьба лежит в сторону зигзага, а не прямой линии. Вот что произошло со мной. Я был счастлив так, как могут быть счастливы только ангелы на небесах, и потерял все. В моем несчастии была какая-то свирепая стремительность. После смерти жены один за другим умирали дети, и я с огромной высоты упал вниз, искалеченный навсегда.

Он посмотрел на цветок, вынул его из петлицы и бросил в окно.

– Подарок девицы, – объяснил он. – Я вовсе ее не просил об этом, но старые привычки способны еще заставить меня из вежливости связать кочергу узлом.

Мы помолчали. Я думал о судьбе Фильса и наших пламенных молитвах огню об избавлении нас от всяких бед и несчастий, ясно представляя себе двух босоногих, серьезных мальчиков в тихом лесу, пытающихся, предчувствуя будущее, уйти от холода жизни к жарким вихрям костра. Но огонь потух, зажигать его снова не было ни сил, ни желания.

– Что же у тебя впереди? – спросил Фильс.

– Ничего, – сказал я, – и это без всякой жалобы.

Фильс кивнул головой, зевая так азартно, что прослезился. Расспрашивать далее друг друга было неинтересно и даже навязчиво; все, что еще могли мы сказать о себе, было бы повторением хорошо усвоенного мотива.

– Хочешь развлечься? – сказал Фильс. – Если хочешь, я покажу тебе забавные вещи.

– Где?

Страница 2 из 10

Вам также может понравиться

Страница 1 из 102

Назад12102Далее